Глава 16

Не помню, когда в последний раз крадучись возвращалась домой. Взрослая женщина, мать двоих детей, а дверь открываю и захожу как провинившиеся школьница. И вроде смертных грехов за мной нет, кроме одного маленького, но в своё оправдание скажу: Дёма сам виноват! Нечего было упрямца включать. Довод весомый, конечно, только почему тогда после сообщения, что дети ночуют у дедушки с бабушкой, во мне вдруг появился страх? И тоже захотелось где-нибудь переночевать, даже Ане написала, но тут же отменила всё. Глупости. Я взрослая женщина, мать двоих детей, в конце-то концов! Главное, уверенно стоять на своём. Мужа нахожу на кухне. Сидит во главе стола, руки скрещены в замок и лежат перед ним. Прям около листа бумаги. Знакомого такого. С моим почерком и подписью свёкра. Плавно скольжу взглядом от мужских рук выше – к лицу, пока не сталкиваюсь с синими глазами. Что я там говорила про школьницу? Сейчас снова чувствую себя ею. Словно стою перед мамой, которая только что вернулась со школьного собрания. И по одному взгляду понятно: ремня мне не избежать. Нервно сглатываю слюну и делаю один шаг к столу, который так удачно нас разделяет. – Привет. – улыбаюсь лишь уголками губ. – Ты ужинал? Нет, ну вдруг прокатит, поест и тут же подобреет. Но по едва заметному мотанию головы приходится признать: казни не избежать. Значит, остаётся одно. – Ты сам виноват, Дём! – да-да, проверенный способ: лучшая защита – нападение. – Я хотела остаться в компании, просто работать по специальности, но нет, ты упрямо решил, что я должна работать только с тобой. К счастью, Борис Константинович согласился со мной, что мне не место в секретарях. Рекомендации дал для новой работы. И если тебе интересно, меня приняли. Последние слова явно были лишними. Демьян, упираясь ладонями о стол, начинает медленно подниматься, а я отступать. Осторожно шаг за шагом назад, пока не поддаюсь инстинкту самосохранения и не бросаюсь убегать. Всё-таки надо было у Ани остаться! Переждать бурю, а потом спокойненько поговорить, когда дети были бы рядом. При них Дёма не стал бы зверствовать, а то, что я разбудила дикого зверя сомнений нет. Он нагоняет меня слишком быстро! Я даже не успеваю от кухни отбежать, как оказываюсь в капкане сильных рук, прижатая к каменной груди. Горячее мужское дыхание обжигает ухо. И будоражит. – Ну рассказывай, жена, куда лыжи навострила. Кто переманил такой ценный кадр у меня. – Пётр Геннадьевич. Пригласил в свой юридический отдел, а Борис Константинович поддержал. – Спелись, да? Горячие губы задевают кожу на шее, боевой настрой растворяется, уступая место желанию. Вот же демон! Разворачиваюсь прямо в руках мужа и заглядываю в синие глаза, которые начали темнеть. – Дём, ну не смогу я работать секретарём. – А я не смогу без тебя. Упрямец! – Дань, не пущу. – Я уволилась. Мотает головой. – Всё равно не пущу, Данька. – выдыхает сквозь зубы, – чёрт с тобой, хочешь работать юристом – работай. Но рядом, ясно? – Я уже пообещала Петру Геннадьевичу, неудобно отказывать. – Сам поговорю с ним. И в юридический отдел переведёшься, только когда замену мне адекватную найдёшь. – Не пойдёт. Знаю тебя, ты специально затянешь поиски. – Кто? Я? – с невинным видом удивляется. – Ты. Ты ещё тот хитрый лис и интригант. Чертятки, кстати, в тебя пошли, такие же мелкие манипуляторы. Кто меня вынудил замуж пойти? Кто шантажировал, а? Ты ведь любую ситуацию в свою пользу вывернешь. Так что либо я сразу перевожусь в юротдел, либо ухожу из компании. Дёма долго вглядывается мне в глаза – думает: блефую? Не дождётся. – Вот же, Ведьма. Твоя взяла: переводись. Мне не кажется? Дёма и правда согласился на мой перевод? – Правда? – всё-таки уточняю, ну мало ли, вдруг слуховую галлюцинацию словила. Крепко сжав губы, Дёма кивает, а я на радостях подаюсь вперёд и целую мужа. Чувствую себя самой счастливой на свете. Уступил! Пересилил себя и всё-таки уступил. Пусть не сразу и пришлось немного хитростью подтолкнуть к нужному решению, но главное – результат. Мне хорошо с этим мужчиной. И нужно признаться: я давно влюбилась. Не устояла перед ним. Да и не было у меня ни единого шанса устоять, но напор, с которым порой действовал Дёма – меня пугал. Я прекрасно понимала, что не смогу быть с человеком, который решает всё единолично, который будет меня продавливать. И я так боялась, что он не поменяет своего решения, что до последнего будет настаивать на своём. Это был бы крест на наших отношениях, но Демьян не подвёл и всё же принял мой выбор. – Как прошло знакомство твоей мамы с внуками? – Мама счастлива, дети тоже, потому что они нашли слабое звено, которое позволит им абсолютно всё. Становится немного грустно, что от моей матери они не получали столько тепла и любви. И раньше слово «бабушка» не вызывало у них детского восторга. – Ты погрустнела. – Дёма приподнимает мою голову, заглядывает в глаза. – Если волнуешься, можем забрать их. – Не надо, просто снова подумала о своей матери и что мы ей не нужны. Тут я, конечно, ошиблась. Нужны. И очередной телефонный звонок – прямое тому доказательство. Демьян первый дотягивается до моего телефона и отвечает на вызов. Мой возмущённый взгляд его нисколько не интересует. – Здравствуйте, Татьяна Васильевна. – снова хочу отобрать у мужа телефон, но он только сильнее сжимает меня в объятиях, прижимая, так что не могу пошевелиться. – Давно хотел с вами познакомиться. Мама что-то отвечает, и мне страшно представить, что именно. – Демьян. Муж вашей дочери. Что творит этот сумасшедший?! – Чудесно! Мы вас встретим. Дёма сбрасывает звонок и с предвкушающей улыбкой шокирует меня. – Твоя мама с братом решили навестить тебя, завтра утром мы их встречаем. – Что?! Дём, зачем? Она же теперь не отстанет от нас. Точнее от тебя, желая выкачать побольше денег. – Ну это мы ещё посмотрим, – и снова дьявольская улыбка и лукавый огонь в глазах. – Ты что-то задумал. Муж целует в губы, пытаясь отвлечь меня от новости, и ему, это прекрасно удаётся. До самого утра я не вспоминаю о приезде своих родственников. – Не нервничай. Это всего лишь твоя мама. – Зато ты слишком спокоен для знакомства с будущей тёщей. И теперь я не знаю, чего бояться больше. В ответ Дёма лишь дарит обольстительную, наглую улыбку и подмигивает. Нет. Он точно что-то задумал! – Можно поехать на моей. Смотрю на тачку мужа, представляю, как в глазах мамы и брата сразу загораются долларовые значки от её вида, как мама начинает полоскать мне мозг, о том, что я выросла неблагодарная. – Да, поехали на моей! – Ведьма, мне кажется, или ты стесняешься, что твой муж богат? – Я бы и мужа не показывала им. Потому что и без машины ясно: нам с Чертятами голодать не приходится. – Ну да, слишком умён и красив. – Главное, скромен! До сих пор не пойму, за что мне такой подарок в этой жизни достался. Дёма притягивает к себе для лёгкого поцелуя, который слишком быстро грозит перерасти во что-то более серьёзное. – Потому что моя любимая женщина достойна самого лучшего. Например, меня и наших детей. – Который тоже пошли в тебя. – Говорю же, только самое лучшее. – этот невыносимый мужчина перестаёт сиять во все тридцать два зуба, становится серьёзным, словно по щелчку, – Дань, хватит переживать, я тебя никогда не дам в обиду. Даже твоей собственной матери. Демьян так проникновенно смотрит в глаза, что я верю каждому его слову. Сама дотягиваюсь до его губ. Целую, точнее едва касаюсь своими, но успеваю почувствовать их тепло и вкус, от которых становиться спокойнее. Сажусь в машину и… – Ты сказал любимая? Мне не послышалось? – Любимая. Единственная. Самая желанная. Последнее потом покажу. – смотрит на меня многообещающе, прежде чем завести машину, и хрипло добавляет: – обязательно. От этого обещания по всему телу разбегаются мурашки, а дыхание сбивается. Пытаюсь взять себя в руки и когда получается, всё рушиться: Демьян собственнически кладёт руку мне на колено и сжимает, пуская в кровь новую порцию огня. Рядом с ним фраза «искры летят» – обретает для меня вполне реальный смысл. В таком напряжении мы доезжаем до вокзала, постоянно бросая в сторону друг друга недвусмысленные взгляды, борясь с желанием послать всё, развернуться и вернуться домой, чтобы ближайшие сутки никуда не выбираться. Маму я замечаю сразу. Совершенно не удивляюсь, что она уже скандалит с какой-то женщиной. Поезд прибыл пять минут назад. Пять минут. Что можно успеть за это время сделать? Нормальные люди только выйдут из вагона, но моя мама умудрится найти врагов. – Здравствуй, мама. – прерываю поток брани родственницы. – Ты опоздала! И где твой муж? Откуда он вообще у тебя взялся? Насколько я помню, ты уезжала работать, а сама что? – Она и работает. – Демьян отодвигает меня от матери, загораживает собой. – Здравствуйте, Татьяна Васильевна, как доехали? Сбоку кто-то, не стесняясь, присвистывает. Хотя почему кто-то? Кирилл. – Ух ты, сестрёнка, а ты умеешь удивлять. Дёма резко оборачивается на голос брата и окидывает его таким взглядом, что мне становится не по себе. Подруга была права, когда говорила, что Демьян лишь на первый взгляд лапочка, на самом деле довольно жестокий человек. Потому что по арктической синеве в глазах понимаю: он готов убить Кирилла прямо здесь и сейчас. – Пойдёмте. – нужно уходить, если он и прибьёт моего братца, то хотя бы не на глазах сотни прохожих. С Демьяном мы изначально договорились, что мама и брат остановятся в гостинице. Простой. Трёхзвёздочной. Нечего им делать в нашей квартире. И даже просто знать, где мы живём и работаем. – Что это? – недовольно спрашивает мама, когда мы паркуемся возле отеля. – Отель. – отвечаю спокойно. – Мы арендовали вам номер. – Вот так ты, значит, встречаешь нас. Даже домой пригласить не хочешь, с внуками увидеться не даёшь или ты что-то скрываешь?! – Вы можете воспользоваться нашим предложением или отправится обратно на вокзал. – жёстко говорит Демьян. – Вас никто не держит. Мама недовольно поджимает губы. С трудом сдерживается, чтобы не ответить Дёме, но брат её останавливает. – Да ладно, ма. Отель тоже нормально. Кирилл первый выпрыгивает из машины, осматривается по сторонам. Следом за ним выходит мама, громко ворчит, что у моего мужа нет ни воспитания, ни манер. Дверь не открыл, руку не подал. На что Дёма лишь усмехается, когда помогает выбраться мне из машины. Всё то время, пока Демьян помогает на ресепшене оформиться, я стою в стороне и всё пытаюсь отгадать, что же такого задумал мой дорогой муж, раз несмотря на весь яд матери, сияет как начищенный самовар.