Глава 10

Из сна меня выдёргивает чей-то пристальный взгляд. Проснуться – проснулась, но глаза разлепить не получается. – Вань, две минуты, и я встаю. Сын часто может меня «будить» таким способом. Если его сестра предпочитает действовать прямо: устроить встряску, спеть песенку, пока я не поднимусь, то её брат давит взглядом. – Подумай пока, что хочешь на завтрак. – Завтрак уже готов, Дань. Не знаю, что эффектнее приводит меня в чувства мужской голос, явно не принадлежащий сыну. Или то, что этот голос раздаётся слишком близко – с соседней подушки. Но я сразу вспоминаю вчерашний вечер и моё согласие на авантюру босса. Глаза распахиваются сразу, резко сажусь и смотрю на охреневшего мужика, устроившегося в моей постели. – Мне всю ночь снилась эта сорочка на тебе. И ты знаешь, реальность оказалась лучше любых фантазий. Особенно когда вот так, одна лямка спадает с плеча и приоткрывает вид на офигенную грудь. Опускаю взгляд и… Ёшкин кот! Лямку поправляю. Сама быстро прикрываюсь одеялом. – Что ты здесь делаешь?! – Пришёл к завтраку позвать. – И для этого было обязательно устраиваться в моей кровати? Демьян пожимает плечами: мол, что в этом такого. – Выйди! – Не задерживайся. Дети уже на кухне. Тянусь к телефону. Восемь утра. Очуметь. Вот это я поспала. Не помню, когда последний раз столько спала. Подрываюсь с кровати, хватаю вчерашнюю одежду – времени нет искать свежую. Как можно было всё проспать? Работа, детский садик. Ладно, работа. Всё-таки прогуливаю вместе с боссом, но детский садик. Куда теперь Чертят девать? Привожу себя в порядок за считаные минуты, чтобы поскорее оказаться на кухне. Где Ваня и Варя старательно изображают из себя ангелочков. В чём подвох, интересно мне знать? – Мам, дядя Демьян пообещал поездку в магазин, если мы будем себя хорошо вести. – А ещё он разрешил нам называть его просто Демьяном или папой. Стреляю убийственным взглядом в нашего «папу», а тот лишь тянет широкую улыбку. – Тебе кашу рисовую или овсяную? – Я рисовую буду. – спешит ответить Варя. – И я! Демьян слушается. Перекладывает кашу из ресторанных контейнеров в тарелку. Ставит перед детьми, гладит по макушкам и желает приятного аппетита. Прям до зубного скрежета идеальный папаша. – Даник, так какую тебе? – Мне бы разговор сначала. – Тогда овсяную будешь кушать. Садись. Его упрямство меня убивает. Зато теперь становится ясно, в кого чертята характером пошли. Потому что после завтрака поговорить тоже не удаётся – они втроём утягивают меня в торговый комплекс. Где скупается абсолютно всё: одежда, игрушки, новая мебель и даже обои в будущую детскую. Домой возвращаемся поздно. И уставшими. Дети снова засыпают на диване в гостиной. – Мам, мы чуть-чуть посидим и пойдём в ванную. До ванной, конечно же, никто не доходит. Позже Демьян переносит их на кровать, а я снова раздеваю Ваню и Варю. За это время стараюсь успокоиться, но, кажется, наоборот, успеваю накрутить себя ещё сильнее. Потому что плотно прикрыв дверь за собой, сразу несусь на поиски хозяина дома. – Смотрю на тебя и чувствую: сейчас меня тайфуном снесёт. Не обращаю на его слова никакого внимания, подлетаю и тыкаю пальцем в каменную грудь. – Ты мерзавец! Наглый манипулятор! Мы договаривались сначала всё обсудить, но нет же – ты решил всё сделать по-своему. Зачем ты разрешил им называть тебя папой? – Тренировка перед выходными. Ты тоже можешь начать репетировать: Дёма, а ещё лучше – любимый. От такой самоуверенности теряюсь, растерянно хапаю ртом воздух и совершенно не понимаю: смеяться мне или плакать. Чем Демьян без зазрения совести пользуется. Делает шаг ко мне, сокращая между нами расстояние, и впивается в мои губы поцелуем. Он медленно ласкает мои губы своими. Ныряет языком ко мне в рот и начинает хозяйничать там. Уверенно. Будто имеет на этот поцелуй полное право. Но это не так! Я согласилась подыграть, не более. Тогда почему, вместо того, чтобы оттолкнуть Демьяна, я отвечаю на поцелуй. Забываюсь, пока мужская рука не соскальзывает со спины на попу и жадно не сжимает мою ягодицу. Тихий стон вырывается прямиком в мужские губы. И именно этот звук отрезвляет меня. – Что ты творишь?! – На вкус ты тоже напоминаешь лето. Знойная, сочная, сбивающая с ног. И пока я перевариваю услышанное, он снова накрывает мои губы поцелуем. Неправильно это, нужно срочно прекращать – в предсмертной агонии трепещутся остатки здравого смысла. Но кто бы его слушал, когда тебя так целуют. До дурмана в разуме. До искр в глазах. Слишком сладко. Чувственно. Каждая клетка откликается. Подчиняется. Я и сама начинаю льнуть к мужчине. К единственному, которого знаю. И от этого, кажущегося таким родным. Ещё чуть-чуть, и я оттолкну его. Обязательно оттолкну. Просто слишком большое искушение чувствовать себя желанной. Не замечаю, как оказываюсь сидящей на столе, и наглые руки ползут под юбку, задевают кромку чулок – замирают. Дикий рык врывается в мои губы. И от былой нежности не остаётся и следа. Теперь мои уста терзают в голодном, зверином поцелуе. Воздуха в лёгких не хватает. Я буквально задыхаюсь, но всё равно продолжаю отвечать неменьшей жаждой. – Ты не представляешь, как долго я об этом мечтал, – шепчет задыхаясь. Ловкие пальцы расстёгивают мелкие пуговицы на блузке, а губы продолжают ласкать мои. – Каждый грёбаный день, как тяжёлое испытание: видеть, хотеть и не прикоснуться. Мужская ладонь накрывает мою грудь, и мы в унисон стонем. – Идеальная. Ты просто идеальная, Даник. Слова, словно мёд: сладкие, тягучие, оставляют за собой неизгладимый след. Короткие поцелуи осыпают шею, грудь, спускаются ниже. Невольно втягиваю живот, когда его нежно касаются тёплые губы, а лёгкая щетина на контрасте царапает кожу. Пальчики на ногах поджимаются, и я окончательно растворяюсь в ощущениях, которые дарит Демьян. Поцелуи, нежные поглаживания, комплименты, сказанные тихим шёпотом – ещё чуть-чуть, и меня не станет: разлечусь на сотни мелких частиц. Слишком остро, пряно. Совсем как тогда, пять лет назад. – Дёма… Срывается с моих губ вместе со стоном. Выгибаюсь навстречу новым прикосновениям, которых до острого безумия мало. – Пожалуйста, Дём. Молю, цепляясь за мужчину, притягивая ещё ближе к себе. Но Демьян лишь мажет губами по моим и отстраняется. Не успеваю возмутиться, как оказываюсь на его руках, а вскоре на кровати, придавленная разгоряченным мужским телом к прохладной простыне. Тянусь за новым поцелуем, который сейчас мне необходим как воздух. Обещаю себе, что это лишь одна ночь и она совершенно ничего не значит. Только мужчина не спешит отвечать. Вглядывается в мои глаза таким же помутневшим от желания взглядом. – Ты хотела поговорить. Я? Поговорить? Сейчас?! Нет. Разговаривать я меньше всего хочу. Вот почувствовать снова вкус поцелуя – да. – Ведьма моя, – то ли с выдохом, то ли с рыком вырывается из Демьяна. И снова сладостный дурман окутывает нас. Сдираем друг с друга одежду, не прекращая целоваться. Отдаёмся друг другу безвозвратно. До умопомрачительных стонов сгораем в огне, пока измождённые не падаем в кровать и не засыпать в крепких объятиях друг друга. *** – Говорила же, это наш папа, а ты не верил, – сквозь сон доносится голос дочери, – только с папами спят мамы. – Может, спальню случайно перепутала? – Неее, мама не такая. Не могла. – Значит, папа. – Ага. Разговор детей доносится как сквозь вату. И не сразу обретает смысл, лишь когда горячая подушка под моей щекой начинает ходить ходуном, понимаю: я уснула у Демьяна! Рвусь подскочить, сбежать, хотя дети и так всё увидели. Но кто-то слишком наглый и властный прижимает обратно к себе. Ласково поглаживает по плечу. – Кажется, мы снова проспали садик. – буднично замечает Демьян. – Вань, Варь, есть идеи, чем займёмся? – На мультик пойдём! – Нет! К рыбкам! – Мультик. Девочкам надо уступать. – приводит железный аргумент дочь. – Думаю, успеем и к рыбкам, и в кино. – примеряет их папаша. – Мам, мы кушать хотим. – Да, блинчики. – А вишнёвое варенье есть? Если нет, то тогда сырники. – Сам ешь сырники, а мы будем блинчики. – Будут и блинчики, и вишнёвое варенье. Бегите умываться, сейчас и мы с мамой придём. К моему удивлению, но новоявленного папашу они слушаются, спрыгивают с кровати и убегают. А я не замечаю, как оказываюсь опрокинута на спину и надо мной нависает мужчина. В синих глазах полыхает желание, будто не он всю ночь был со мной. Смущаюсь, словно девочка, отвожу взгляд от лица, но делаю только хуже. Потому что теперь перед глазами тренированное, скульптурное тело. Хорош, зараза. Такого только в рекламу нижнего белья пускать. Сглатываю слюну, молясь, чтобы мою реакцию не заметили. Но мне так не везёт. С тихим рыком мужчина припадает губами к моим. И в одно мгновение разжигает в ответ. – Доброе утро, жена. – хрипит отстранившись. – Мы так и не поговорили. – Поздно для разговоров, тебе так не кажется? Считай, ты вчера на всё согласилась. – Нет, это… – Была ошибка? – перебивает меня. – Не думаю, да и как мы детям объясним, что мама передумала жить с папой. – Всё равно объяснять придётся, когда наш договор закончится. Не знаю, что я хотела услышать, но испытываю разочарование, когда Демьян скатывается с меня. Быстро натягивает домашние штаны и футболку и выходит из комнаты. – Мы тебя на кухне ждём. Ну да. Не думала же я, что одна ночь что-то изменит и он решит нас навсегда оставить в своей жизни. Демьяну нужен контракт, а для него нужны мы. Секс со мной – приятный бонус. Не более.