Глава 18. Марьянка

Несмотря на рассвет за окном, в этой спальне все еще достаточно темно из-за штор блекаут, которые почти полностью отрезают проникновение солнечных лучей. Но в свете все того же торшера, что горел здесь для меня всю ночь, я отчетливо вижу мощную мужскую фигуру. И столбенею от шока и неожиданности. Ведь здесь совершенно точно должна была спать я. Однако…

Не могу собрать мысли в кучу, наблюдая, как мускулистое предплечье ритмично покачивается, совершая незамысловатые движения вверх-вниз по пугающе напряженному органу…

Облизываю внезапно пересохшие губы.

Мужчина прижимает к лицу какую-то ткань, но я и без того отчетливо понимаю, на кого сейчас пялюсь.

Алексей… Михайлович…

У меня будто какой-то странный узел внизу живота стягивается. Наверно стоит бежать, но я и пошевелиться не могу сейчас.

Он… он что же… удовлетворяет себя в той самой кровати, где должна по сути спать я?

Это же… хорошо, что я сбежала раньше, иначе… А собственно, что бы было тогда?

Неужели отец Влада настолько пьян, что не помнит, о том, что сам принес меня в эту комнату и оставил спать? Неужели так просто забыть о моем существовании? А если бы я все еще спала тут? Он бы просто пришел и делал бы подобное, пока я спала рядом, ничего не подозревая?

Какой ужас…

У меня даже мурашки по телу разбегаются, от мысли, что если бы я не проснулась вовремя, со мной могло произойти такое…

А если бы он не ограничился… только самоудовлетворением?

Что если бы и меня…

Нет-нет! Зачем бы ему это?

Ладно еще забыл, что поселил случайную гостью в своей спальне, но уж в лицо бы он меня узнал, понял бы, что ошибся комнатой и не стал бы… Не стал бы ведь? Я же вроде как девушка его сына… была…

Мысль о Владе вынуждает вздрогнуть и хоть немного прийти в себя и опустить наконец взгляд.

Все с ними ясно: оба мерзавцы. Ведь какой сын, такой и отец. И мне просто не место в их проклятом борделе. Хорошо, что я не попалась, и вовремя сбежала. И то, что вернулась — тоже хорошо. Иначе бы еще долго строила себе воздушные замки относительно наших с Владом отношений. Но очевидно, что я ему не нужна. Ему подавай отцовских шлюшек трахать. Не зря меня всегда напрягали эти модельки длинноногие, что в каждый мой приезд вились вокруг хозяина дома.

Слезы опять душат. И мне хочется просто снова бежать, не разбирая дороги. Но меня вдруг словно к полу пригвождает протяжный рык, заглушаемый лишь каким-то лоскутом ткани:

— Ох, да, глупая девочка… как же ты пахнешь, сладкая…

О боги… у меня от звука его голоса почему-то все тело ноет и коленки подкашиваются.

И что за выражение такое… дурацкое? «Глупая девочка»… Мне кажется я его уже не раз слышала из его уст. Он так всех баб подряд называет?

Как же бесит. Почему-то. Мысль, что для него все женщины одинаково «глупые девочки» отчего-то дико раздражает. Но вряд ли я сейчас решусь высказать свое недовольство. Я и вовсе пошевелиться боюсь. Хотя понимаю, что самое время валить. Пока он притих, растянувшись на кровати, не удосуживаясь даже прикрыть свою наготу.

А вот если встанет, чтобы одеться, или хотя бы решит откинуть с лица, спасительную для меня тряпку, то я окажусь в очень затруднительном положении.

Дрожащей рукой нащупываю ручку у себя за спиной. Но все еще не могу оторвать взгляд от обнаженного мужского тела, уже плохо соображая, зачем вообще сюда вломилась. Телефон, точно. И паспорт. Мгм.

Как-то на автопилоте обшариваю взглядом комнату, уже не особо надеясь найти что-то, как вдруг… О, чудо, прямо в свете торшера, на тумбочке, лежат мои вещи. И как я их сразу не заметила, еще когда нашла свою одежду? Ведь тумбочка совсем рядом к тому креслу, и… к кровати.

Бросаю вороватый взгляд на мужчину, неподвижно лежащему на смятых простынях, и снова на прикроватную тумбочку.

Мне просто жизненно необходимо забрать свой паспорт, да и телефон тоже лишним не будет.

Но я же не могу вот так просто подойти и взять их, когда в кровати лежит сильно обнаженный, нетрезвый и явно только что… получивший удовольствие отец моего парня. Бывшего, но не суть. От этого у меня не появилось больше прав вот так вламываться к нему в комнату и пялиться как он… кхм… получает удовольствие.

Хотя… он ведь теперь еще и мой муж…

Стоять! Это тут вообще не при чем! Брак у нас фиктивный, а вот это вот его… достоинство вполне настоящее. Как и все остальное мощное, покрытое испариной тело. Я даже в полумраке вижу, как оно поблескивает от пота. Хотя чего греха таить, я и сама вся взмокла, пока наблюдала за впечатляющим зрелищем.

Никогда такого не видела. И кажется не могу перестать смотреть. Он так глубоко дышит, что его широкая, покрытая порослью темных волос грудь, ходуном ходит. Четко очерченный пресс все еще ритмично сокращается. А между мощных раздвинутых ног все еще… стоит.

Странно. Разве не должен он уже расслабиться? Я слышала, что после оргазма у мужчин…

Так, стоп. Собираюсь и дальше тут стоять и таращиться? Дождусь, пока проснется, чтобы уже наверняка попасться с поличным за подглядыванием? Нет уж.

Раз хватает наглости просто стоять и смотреть, то уж и смелости найдется подойти и потрогать… тьфу ты!.. вещи свои забрать с тумбочки и бегом отсюда подальше!

Не моросите, Марианна!

И хватит тут строить из себя кисейную барышню, мол мужика голого застеснялась, из-за этого от вещей своих отказалась. Так не пойдет!

Выдыхаю тихонько, собирая всю свою храбрость в кулак. Бросаю еще один взгляд на мужчину в кровати. Он так и не шевелится. Кажется спит. Ну, пошла, родимая. Надо только схватить вещи и бежать подальше от всех этих животных бессовестных.

На цыпочках семеню к кровати, то и дело поглядывая на Алексея Михалыча. Но он явно уснул, уже даже дыхание замедлилось настолько, что я больше не вижу никакого движения.

Повезло мне.

Осталось тихонько собрать вещи и незаметно уйти из дома. Надеюсь Влад уже спать улегся. С этим козлом я сейчас меньше всего хотела бы встретиться.

Оказавшись у кровати тихонько подхватываю с тумбочки свои вещи, через силу вынуждая себя не пялиться куда не надо. И тут же разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг…

…сама не понимаю, что происходит: моя рука оказывается в силках сильных пальцев, и в следующую секунду я уже лежу прижатая к кровати тяжелым ОБНАЖЕННЫМ мужским телом.

— Ты все же пришла, — хрипит мне в губы отец моего парня.

Я в шоке замираю, как кролик перед удавом. И только сейчас вдруг вспоминаю о предложении, которое он сделал мне в холле буквально час назад.

«…если передумаешь, я буду ждать тебя в своей спальне», — сказал он.

Вот черт. А я умудрилась забыть об этом. Очевидно, что эта фраза не задержалась у меня в голове именно потому, что была предназначена вовсе не для меня. А для той наглой проститутки.

Вот только к кровати теперь оказалась прижата именно я. Именно я сейчас дрожу, испытывая постыдные смешанные чувства от соприкосновения с его телом. И да, это я притащилась к мужчине в спальню, напрочь позабыв, что он хочет секса с красивой и явно опытной шалавой. А уж точно не со мной, бестолковой наивной девственницей.

Странно осознавать, что это очевидное обстоятельство кажется вызывает у меня… досаду?

Наверно все потому что, если бы этот мужчина хотел именно меня, то это хоть немного залечило бы мою раненную его сыном гордость.

Если бы он хотел меня, то я бы не считала себя какой-то там ущербной, из-за того, что меня предал парень. Не считала бы себя хуже других.

Но он… хочет кого угодно кроме…

— Я так ждал тебя… — шепчет он, скользя шершавыми ладонями по моей талии. — И теперь ты точно попалась, Марьянка…