Глава 48. Марьяна

Удивительно. Он хочет меня. Снова. Разве мне может так повезти? Еще и дважды. Чтобы такой вот мужчина, как Леша хотел такую как я?

Может потому он и взялся помогать мне? Потому что хотел меня. Что ж… похоже на правду. А я еще удивлялась, какие у него мол причины.

Тогда… я просто обязана дать ему все, что он попросит, чтобы хоть как-то отблагодарить за его доброту.

Пожалуй довольно унизительная постановка вопроса: платить за доброту телом. Ведь я всегда считала, что близость должна происходить по любви. Взаимной.

Но мне ведь все равно больше нечего предложить ему. Так что капризы тут явно неуместны. У тому же я… буквально не могу остановиться.

Мои руки бесконтрольно поглаживают мощную мужскую шею, исследуют широченные плечи под почему-то уже расстегнутой рубашкой. Я и сама не заметила, как уже почти сняла ее.

Да, я тоже хочу его. Несмотря на то, что между ног все еще немного саднит после того, что произошло между нами утром. И на то, что между нами точно нет взаимной любви. И даже не глядя на то, что скорее всего уже завтра он будет спать в этой же кровати с другой, а я стану заложницей его дома, вынужденной бесконечно наблюдать, как мой первый мужчина продолжает перебирать баб.

Мой единственный мужчина. Чего уж.

Боюсь, с ним просто никто не сможет сравниться. Никогда…

Я никогда не смогу забыть это ощущение мощного мужского тела вжимающего меня в кровать. Эти сильные ладони, что так бережно стискивают мою кожу. Его запах. И поцелуи, которые не похожи ни на чьи на другие. Меня точно никто никогда не целовал так, как он. И не поцелует.

Потому что никто не он…

А я просто дура. Которая кажется умудрилась влюбиться в мужчину, который просто стал моим первым, и проявил ко мне капельку заботы и ласки.

Какая же я жалкая.

Не стоило выходить за рамки фиктивной договоренности. Ведь в итоге только мне будет больно. А он…

Он снова оцарапывает мою шею щетиной, и тяжело дышит, почему-то останавливаясь:

— Так нельзя, малыш, — обдает мою воспаленную кожу своим сумасшедшим дыханием. — Нужно остановиться…

— Поч-чему? — моргаю часто, пытаясь в себя прийти от чересчур уж непривычных ощущений, которые возникают в теле от его поцелуев.

— Потому что не уверен, что тебе уже можно… снова…

— Но я… — дышу так часто и все еще туго соображаю, поэтому выдаю вдруг, неожиданно даже для самой себя: — я хочу…

В панике изучаю его хмурое лицо, боясь что он все же откажется от меня прямо сейчас. Это будет слишком унизительным после всего, что произошло за последние сутки. Ведь после он уже возможно и не взглянет на меня так, не заинтересуется. Вдруг эта магия рассеется, и он больше не увидит в неопытной девчонке объект сексуального интереса.

Поэтому я добавляю как-то совсем уж отчаянно:

— Пожалуйста, Леш… — и шею его беспокойно поглаживаю, боясь, что он просто развернется и уйдет сейчас. — Всего раз… прошу тебя.

Я прямо вижу, как его лицо становится еще более напряженным:

— Не хочу, — вдруг отрезает, будто без ножа меня режет, и… вдруг поднимается с кровати…

Сказать, что я в шоке — ни сказать ничего.

Я конечно ожидала, что рано или поздно он остынет ко мне. Но почему-то никак не была готова, что это случится настолько резко.

— Б-больше… н-не-хоч-чешь? — не знаю зачем переспрашиваю, меня бьет крупная дрожь, на автопилоте пытаюсь прикрыться, и уже даже сомневаюсь могу ли я и дальше ему ТЫкать, или насчет этого он уже тоже передумал. — Прости-те…

— Боже, — он в каком-то пугающем меня бешенстве трет лицо, а затем уставляется на меня совершенно непривычным мне взглядом: — Марьянка, ты все вообще не так поняла… вернее, это я виноват, потому что не могу объясниться…

— Только не надо сейчас оправданий, п-почему вы меня перех-хотели, — торможу его, и спешу подняться с чужой кровати, — мне и без того уже до ужаса неловко… Я пойду, пожалуй, и мы с-сделаем вид, что ничего… не было.

Хочу срочно уйти. Просто до истерики. Но Леша ловит меня за талию и разворачивает к себе:

— Ну куда же ты, глупенькая, — дышит все так же тяжело, и зачем-то беспокойно поглаживает мое лицо своими горячими пальцами: — Ты ведь правда все не так поняла, милая. Я вовсе не… не перехотел тебя, девочка моя сладкая.

— Да ты ведь прямо так и сказал: «не хочу»! — злюсь я отчего-то, и сама себе дивлюсь.

— Не хочу, — повторяет он и даже кивает. — Не хочу так, как ты предлагаешь. Разок, — его лицо опасно близко, и я как зачарованная наблюдаю за его губами. — Я много раз тебя хочу, — выдыхает он. — Понимаешь? И не хочу думать, что этот раз — последний. А если он и правда последний, то я не хочу израсходовать его так быстро. Я может снова непонятно объясняюсь, но это как если бы у тебя остался последний глоток воды в жару, и ты бы старалась оттянуть момент, когда его лишишься. Или последний вздох. Понимаешь?

А я просто гляжу на него во все глаза, и… не понимаю.

Он так сильно… так сильно хочет меня, что аж… не хочет?

Не хочет, чтобы это закончилось?

Чтобы для него закончилась… я?

— Поэтому прошу, давай повременим, милая, — он ласково гладит мое лицо. — Я не хочу, чтобы тебе снова было больно.

Я даже не дышу, настолько в шоке от его слов.

Ведь есть в них нечто другое, не только лишь секс.

То, как он заботится обо мне, как не хочет сделать «последний глоток». Будто для него это не просто плотское желание…

— Ты наверно уже есть хочешь, — он будто переключается. — Схожу в душ и закажу нам чего-нибудь. А ты пока переодевайся, и приходи, как будешь готова, ладно? — он осторожно поддевает кончик моего носа пальцем, будто проверяет жива я вообще или нет. — Можешь не спешить. Софой я займусь, да и уверен няня уже здесь. Так что можешь тоже принять душ, или даже ванну, если хочешь. Там все есть. Халат мой наденешь, а к вечеру что-нибудь придумаем с одеждой для тебя. Договорились, Марьяш?

Я буквально с открытым ртом продолжаю наблюдать за этим нереальным мужчиной, плохо понимая, что сейчас вообще происходит.

Он не стал расчетливо брать меня в качестве платы за всю свою доброту. Хотя явно хочет. Хочет так сильно, что я даже не фокусируя взгляд на его брюках вижу, как они оттопырились. Однако он бережет меня, чтобы мне не было снова больно.

А еще кормит меня ровно по часам, как знает, что я уже голодная. Хотя обычно и сама себя вовремя покормить не успеваю. Так что выходит, что он обо мне заботится даже сильнее, чем я сама о себе.

И с Софой посидит, и няню ей даже нанял, чтобы я ванну приняла, а еще, как он там сказал? Чтобы я учиться могла?

Кого бы это волновало кроме меня самой? Моя учеба даже моих родителей и того же Владика никогда не интересовала, а тут ОН. Как принц из сказки: ворвался в мою жизнь и все мои проблемы за считанные часы порешал. А я как дурочка даже переварить все происходящее не успеваю.

Будто решив окончательно меня добить, Леша вдруг подается ко мне и… коротко целует меня в удивлено приоткрытый рот. И тут же разворачивается, и уходит к внутренней двери в комнате, явно ведущей в душ.

А я буквально оседаю обратно на кровать от удивления. Хотя это еще мягко сказано.

Касаюсь пальцами своих губ, и пытаюсь вспомнить как дышать. Сердце колотится как бешеное, подавая мне какие-то сигналы в мозг, которые я пока никак не могу распознать, но из-за которых почему-то мне хочется смеяться, будто от какого-то внезапного приступа эйфории.

Неосознанно беру в руки подушку, чтобы заглушить рвущиеся наружу звуки неуместного веселья, но вдруг… так и замираю с ней в руках…