Глава 52. Леша

Бережно укладываю Марьяну в свою кровать. Поправляю ее растрепавшиеся волосы и не могу перестать смотреть на нее.

Она — лучшее, что случалось в моей жизни. Я теперь и представить не могу, как бы жил дальше, стань она моей невесткой.

Пытался бы и дальше игнорировать свою к ней тягу? Уехал бы куда подальше? Или по прежнему дрочил бы на нее, периодически воруя ее вещи, как какой-то одержимый пацан?

Выходит хорошо, что все так обернулось. Иначе я был бы вынужден всю жизнь скрывать свою любовь к жене своего сына.

И да, это она и есть.

Любовь, о которой я раньше только слышал.

И сама Марьяна помогла мне это понять. Этим своим «я тебя тоже».

Будто в голове что-то щелкнуло. И я понял, что дело тут не только в желании. Значит «я тоже тебя хочу» вовсе не подходит.

Люблю. Самое подходящее.

Иначе даже не знаю, как это назвать? Я просто смотрю на нее, и мне так хорошо на сердце.

Что она рядом, что под моим присмотром, и что можно за нее не переживать теперь, что я имею полное легальное право о ней позаботиться. А еще вот так просто сидеть и смотреть, как она спит в моей кровати. И не только смотреть. Прикасаться к ней…

— Леша… — бормочет она в полудреме, ловит мою руку на своем лице, и целует мою ладонь, щекой к ней прижимается и вроде спит дальше.

Признаться, я успел подумать, что она просто в обмороке. Даже запаниковал немного, снова подумал врача вызывать. Но она просто обвила мою шею, и засопела мне в ухо.

Усмехаюсь. Кажется слишком большая нагрузка для моей нежной девочки. По два раза на день пока не стоит срываться. Как-то уж поберечь нужно свою молодую жену.

Хотя, если учесть, что она выходит толком и не спала ночью, то не удивительно, что теперь вот так отрубилась.

Подаюсь к ней ближе и целую в висок:

— Отдыхай, малыш. Я скоро вернусь, — хочу было достать свою руку из под ее лица.

Но Марьяна вдруг вздрагивает и вцепляется пальчиками в мою ладонь:

— Не уходи, — шепчет как-то испуганно, явно даже не проснувшись толком. — Ты же говорил… что не оставишь…

— Глупенькая, — подаюсь к ней ближе, — никогда. Я ведь пообещал. Я только узнаю как дела у Софы и закажу нам чего-нибудь на ужин, и сразу вернусь.

— Софа! — она кажется даже пугается и хочет было вскочить из кровати.

— Спокойно, — придерживаюсь ее за плечи, возвращая на подушку. — Я обо всем позабочусь, а тебе лучше сейчас отдохнуть. Ты ведь почти не спала этой ночью. И перенервничала.

Она дышит часто, смотрит на меня так, будто пытается решить, что ей сейчас стоит делать. Конечно, ведь доверять она все еще не умеет. Но ничего, я научу.

— Марьяш, ты можешь положиться на меня, — говорю успокаивающе, осторожно поглаживая костяшками пальцев ее скулу. — Я клянусь тебе, я сделаю всё, чтобы вы с Софой были счастливы. Тебе больше ни о чем не нужно волноваться. Разве что за собственные оценки, — пожимаю я плечами, — но и с ними я при необходимости найду способы помочь.

— Ты не обязан… — будто по привычке хочет протестовать она.

— Обязан, — отрезаю я. — Я ведь твой муж, помнишь?

— Ф-фиктивный?

Смеюсь. Она всю дорогу меня так исправляет, хотя вся фиктивность нашего брака развалилась в тот же миг, когда она оказалась в моей кровати этим утром.

— Ладно, — ухмыляюсь, — можешь называть как хочешь, но я… — подаюсь к ней и коротко целую в приоткрытые губки, — люблю тебя, моя бестолковая фиктивная жена.

— Значит все-таки любишь? — шепчет в шоке.

— Еще есть сомнения?

— Я думала, мне показалось или… что ты так всем говоришь, с кем… — она вдруг подбирается вся, и заметно, что волнуется. — Значит ты… — будто не решается говорить, но затем выпаливает все же: — не будешь больше спать с другими женщинами?

— Дурочка ты. Я же уже давно только тебя хочу, — признаюсь честно.

— Правда?

— Клянусь тебе. Просто я и подумать не мог, что когда-нибудь смогу тебя вот так поймать в жены, — улыбаюсь, отчего-то испытывая ни с чем не сравнимое облегчение откровенно признаваться ей во всем, что мучило меня уже несколько месяцев.

— Выходит мы… — продолжает шептать почему-то, — по-настоящему женаты?

— Еще как.

— Ты правда мой муж?

— Только твой, — поглаживаю пальцами ее подбородок, пытаясь удержаться от желания целовать ее.

— А я твоя… жена?

— Между прочим первая, — улыбаюсь я. — И единственная.

Она так и глядит на меня в шоке. Будто и правда поверить не может, что вот так за сутки все настолько резко изменилось.

Признаться, я и сам удивлен, как быстро все закрутилось. Но благодарен судьбе, что она дала мне шанс переиграть изначальный сценарий.

— Отдыхай, — провожу ладонью по ее волосам, просто потому что удержаться не могу от прикосновений к ней. — Я сейчас Софку только проверю и вернусь. Обещаю.

— Но я же могу и сама сходить.

— Знаю, что можешь, — ловлю ее ручку, что лежит рядом с подушкой. — Но я хочу сам. Пойми ты уже наконец: я хочу делать для тебя все, что в моих силах. Не лишай меня этого удовольствия, — целую тонкие пальчики.

И вижу как ее красивое личико наконец-то… расслабляется, кажется впервые за все время, что я ее знаю.

— Ладно, — выдыхает она.

Я прямо физически каждый раз ощущаю, как непросто ей сдаваться мне. Потому что она давно привыкла полагаться только на себя. Но она явно старается мне поддаваться.

Еще раз целую ее пальцы, и с трудом отлипаю от своей красавицы-жены. Встаю с кровати, быстро надеваю брюки, прихватываю рубашку и наконец шагаю к выходу из своей спальни, иначе и вовсе не уйду. Так уж мне не хочется ни на секунду ее оставлять теперь. Но я должен все проконтролировать, чтобы Марьяна могла довериться мне.

Спускаюсь на первый этаж, и без труда нахожу причину всех перемен в своей жизни в руках ее новой няни.

— Ну здравствуй, Софушка, — ласково обращаюсь к малышке, и сам себе дивлюсь: откуда во мне вообще столько нежностей берется к этим двум девочкам. — Рад встречи, Вера Петровна, — киваю женщине, которую не видел уже много лет, с тех пор как мой сын возомнил себя слишком взрослым для няни.

Хотя порой мне кажется она бы ему и сейчас не помешала, ведь воспитательный процесс явно не окончен. И с этим я тоже намерен разобраться. Сегодня же.

— Ой, а уж как я рада, Алексей Михалыч! — искренне отзывается тетушка. — Столько лет, столько зим, уж и не думала, что еще свидеться представится возможность. Неужто Владюша наш женился и ребеночка завел?

— Да нет, Вера Петровна, — усмехаюсь, и руки протягиваю к девчушке, — это моя. Пойдешь ко мне, солнышко?

Малышка каждый раз при виде меня затихает и вглядывается в меня заинтересованно, а затем, к моему удивлению, все же тянется ко мне навстречу.

Что ж, признаться я тоже заинтересован ею. Ведь нечасто так выпадает, чтобы один маленький человечек сразу несколько жизней поменял. Да будто как раз все на свои места расставил. Признаться, мне даже рождение родного сына таких перемен не принесло, как появление вот этой крошки.

— Ваша? — удивляется наша няня.

Поднимаю на нее взгляд:

— А что? Считаете, что мне уже поздновато?

— Нет-нет! — тут же принимается оправдываться тетушка: — Ничего такого. Какие ваши годы, Алексей Михалыч! Я между прочим за вас очень рада. Просто вы всегда производили впечатление закоренелого холостяка. Если бы я только знала, что вы в поиске, так может и кого сосватала вам уже давно.

— Спасибо, конечно. Но я признаться и не искал, — усмехаюсь, изучая Софочку, которая заинтересованно ощупывает мое лицо: — Я просто ждал.

— Чего? — непонимающе отзывается Вера Петровна.

— Их, — киваю на Сонечку. — Девочек своих.

— Ой, влюбленного мужчину за версту видно, — всплескивает руками няня. — Как уж я за вас счастлива! Слов нет!

— Я и сам… — улыбаюсь девочке в своих руках, — счастлив.

И эта прелесть улыбается мне в ответ.

Вот уж не думал я, что можно вот так быстро отцом стать. От одной улыбки всего, и я уже поплыл.

— О, здрасте, теть Вер! — вдруг слышу за спиной голос своего старшенького. — А вы тут какими судьбами?

Поворачиваюсь с Софой на руках, и неодобрительно гляжу на этого охламона. А он в свою очередь на ребенка в моих руках.

— Ого… — хмурится непонимающе, — а это… чье?