Глава 10

Сегодня ночью Максик даёт мне поспать… До четырёх утра. Но в нашем случае это огромный прогресс! Привычно меняю подгузник, кормлю смесью и снова пытаюсь укачать малыша. Уже пять утра на часах, но сна у Максика ни в одном глазу. У меня уже начинают уставать руки, спина ноет, хочется присесть хотя бы на пару минут, только нельзя. Максик тут же начинает хныкать. – Малышок, давай ещё немного поспим, ну, пожа-а-алуйста, – тяну умоляюще. Племяш в ответ лишь глазки строит и тянет беззубую улыбку. – Хоть кому-то весело. Несмотря на усталость, всё равно не могу злиться на малыша и любуюсь его ещё такой неуверенной улыбкой. Дверь в комнату приоткрывается, и я сразу напрягаюсь. Боюсь, что кто-нибудь из змей пожаловал с очередным своим советом. Вчера перед сном к нам заглянула Светлана Геннадьевна. Вроде как хотела поделиться житейской мудростью, но в каждом её слове чувствовалась критика. Я слишком молода на роль матери. Максик слишком крупный для своего возраста, а значит, во время беременности позволяла себе съесть лишнего (этом я сомневаюсь, так как сестра – фанат полезного питания в стремлении к идеальной фигуре). Дальше было: неправильно держу, не соблюдаю режим для мальчика и ещё много чего. Сначала слушала и пыталась отвечать, приводила доводы из статей ведущих педиатров России. Потом плюнула: у женщины сложилось мнение, и уже ничто не переубедит её. Ночным гостем на этот раз оказался Ярослав. Заспанный, со взъерошенными волосами, в одних домашних брюках, которые порочно низко сидят, демонстрируя идеальный пресс и тонкую полоску из темных волос, ускользающую вниз. Если бы я не была настолько сильно уставшей, то обязательно заценила и впечатлилась мужской красотой. Но сейчас лишь лениво мажу взглядом по Орлову и снова сосредотачиваюсь на племяннике. – Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, – в сотый раз начинаю за эту ночь. Допеть не успеваю: Ярослав уверенно забирает Макса у меня. – Поспи, Ян. Ярослав начинает укачивать Максика, на меня не обращает внимания. Что-то тихо нашептывает малышу. Легко сказать “поспи”. Потому что я ни шагу не могу сделать в сторону. Вроде нет причин сомневаться в Ярославе. Но как это – оставить ребёнка? – Ян, – мужской голос звучит так же тихо. Правда, в этот раз появляются стальные нотки, и я не решаюсь ослушаться. Ложусь в кровать, продолжаю следить за мужчиной с ребёнком на руках, пока в какой-то момент, незаметно для самой себя не засыпаю. Утром резко подскакиваю с кровати. Что-то не так! Озираюсь по сторонам, пока не понимаю: слишком тихо и в комнате я одна! Где Макс? Воображение тут же рисует страшные картинки. Одна ужаснее другой. Вспоминаю вчерашние слова блондинки про “забери ребёнка”. А вдруг она перешла от слов к делу? В пижаме, не умываясь, выбегаю из комнаты. Прислушиваюсь. Бегу на голоса из кухни. Выдыхаю. Максик спокойно сидит на руках Яра, с интересом вглядывается в окно. – Ян, смотри, как голову уверенно держит! – с гордостью замечает Орлов, будто это первые успехи его ребёнка. – Да, он умничка. Подхожу ближе, целую пухленькую щёку, а потом замираю, громом поражённая, так как ловлю лёгкий поцелуй в макушку. – Выспалась? Хорошо играет свою роль: даже я верю в его заботу. Ком в горле встаёт, а на глазах появляется влага. Настолько отвыкла, что кто-то заботится обо мне. Переживает. Киваю и прячусь за завесой собственных волос. – Милая пижамка, – раздаётся ежидный женский голос. Оборачиваюсь к обеденному столу и становится неловко. Все уже позавтракали, а я ещё до душа не добралась. Про пижаму и вовсе молчу. Милана и её подруга в платьях. Не в вечерних, но и домашними их сложно назвать. С макияжем на лице и идеальными причёсками, когда волосок к волоску. Невольно тяну за край плюшевой розового верха вниз. Я младше их, но сейчас вовсе чувствую себя ребёнком. Неуверенным, с кучей комплексов. – Милана! – А чё я такого сказала? – тянет в мерзкой ухмылке губы. – У меня в детстве такая же была. Не знала, что бывают взрослые размеры. Или ты, Яна, одеваешься в детском отделе? Говорят, там обычно вещи дешевле стоят. Сжимаю руки в кулаки. Змея. – Безбожно врут. Детские вещи стоят так же, а порой дороже. Обновлять приходится чаще. – Поэтому решила спихнуть своего ребёнка на богатого мужика? Родной отец не платит алименты? – Знаешь, Милан, наверное, пора прекращать тебе помогать, – Яр говорит спокойно, но по тому, как ходят желваки на его лице, понимаю: он еле сдерживается. – Слишком долго ты ищешь себя. К тридцати годам люди обычно определяются, чем хотят заниматься в жизни. Милана, наткнувшись на решительный взгляд брата, недовольно фыркает, поворачивается к подруге и начинает вещать какие-то свежие сплетни. – Побудешь ещё немного с ним? – Конечно, мы с ним подружились. Вижу. И от этого становится немного горько на душе: получается, он чужим людям нужнее, чем родителям. Может, всё-таки Мара одумается и вернётся в жизнь сына? По возвращении из ванной в спальню застаю там Ярослава и племянника. Максик сладко посапывает на кровати, обложенный со всех сторон одеялом и подушками. Но это не единственный ожидающий меня сюрприз: неожиданно мой телефон начинает светиться от входящего вызова. Ангелина. – Яночка, привет! Мы с мужем только вернулись из отпуска, и я увидела твои пропущенные. Что-то стряслось? – Я в Москве. – Здорово! Тебе есть где остановиться? Может, поживёшь у нас? Я так соскучилась по тебе. Скажи, куда прислать водителя? Улыбаюсь решительности Гели, но улыбка сползает с губ, когда ловлю хмурый взгляд Орлова. Оказывается, хороший динамик в телефоне – не всегда хорошо. Я совершенно не знаю, что мне делать. С одной стороны, спокойная жизнь в доме подруги, встреча Нового года в приятной компании. С другой – я обещала провести праздничные дни в этом террариуме, а обещания я привыкла выполнять. – Гель, я тебе перезвоню. – Буду ждать, дорогая!