Глава 11

Утром Алиса кое-как позавтракала, вяло пережевывая пищу. Запила все зеленым чаем, который ей подсунула мать. Она с тревогой смотрела на дочь, что же ждет ее дальше.

- Ты Антону звонила?

Алиса кивнула.

- Не отвечает, значит. Вот, паразит! Неужто и, правда, с этой девкой в квартире заперлись? Что-то не верится. Еще вчера тебя целовал, обнимал, а сегодня здрастье-пожалуйте? Нет, дочка, ты что-нибудь напутала, не так поняла.

Алиса молча ушла к себе, вышла уже наряженная.

- Я поеду к сестрице, она не работает, должна быть дома. Пора с ней поговорить. Может, и Антон туда зайдет, он так и не забрал свои вещи.

- И то дело, съезди, может, что и узнаешь.

Мать облегченно вздохнула и перекрестила дочку вслед.

Герман поговорил с матерью по телефону и только отключился от разговора, как раздался звонок в дверь.

- Кого там принесло? - пробурчал Гера, подходя к двери и заглядывая в глазок.

- Ого. Вот так гости.

Открыл дверь и молча посмотрел на Алису.

- Чего стоим в дверях, пропускать меня не собираешься?

Гера, не сдвигаясь с места, почесал в затылке.

- А чего, собственно, вы хотели?

- С матерью твоей поговорить хотела, - рявкнула Алиса.

Раздражение постепенно накрывало ее с головой.

- Нет никого дома, ни матери, ни отца, один я, сирота, - то ли серьезно, то ли с долей ехидства почти пропел парень. - И не ожидается никого в ближайшем будущем. Оне здесь больше не проживают, разбежались кто куда, - и чуть ли не пуская слезу, добавил, - даже адреса не оставили, живи, мол, сын, как можешь.

С этими словами Гера захлопнул дверь.

Алиса ошалело захлопала глазами и что это было. Потом опомнилась и вновь стала звонить. Из-за двери рявкнул голос:

- Никого нет дома, приходите…нет лучше не приходите, - уже удаляясь, голос проворчал, - шляются тут всякие.

Гера позвонил матери и все рассказал.

Алина расхохоталась.

- Герыч, ты мне настроение улучшил. Я скоро приеду и давай сходим с тобой куда-нибудь мороженое поедим, погуляем. Как тебе перспектива? Я в любом случае в город приеду, мне нужно, но я по тебе соскучилась.

- Мамуль, с удовольствием, ты же знаешь, я любитель мороженого и тоже соскучился.

- Хорошо, сынуля, как приеду, позвоню.

Алина набрала номер Алисы и, когда та ответила, не дала ей и слова сказать, начав говорить:

- Предупреждаю последний раз. Забудь дорогу в наш дом. Это был наш дом и твоим он никогда не станет. Может, конечно, с пьяных глаз Антон на тебе вдруг женится, но дом у тебя будет другой, не этот. Ни я, ни мой сын видеть и слышать тебя не желаем. Иначе я тебе устрою веселую жизнь. Надеюсь, ты меня поняла.

Она не стала слушать ответа, отключив звонок и внеся номер в черный список.

Приехав в город, Алина первым делом сходила к гинекологу, обе женщины подивились на тот факт, что Алина вообще никак не ощущает присутствие ребенка в своем организме. Узнала, что скоро можно будет узнать пол ребенка, хотя она почему-то не сомневалась, это девочка.

Потом зашла к адвокату, сообщившему ей, что через несколько дней состоится встреча сторон развода. Выйдя от него на улицу, позвонила сыну:

- Гера, где мы встретимся? В какое кафе желает твоя душа прогуляться? Ага, в кафе-мороженое, где собирается малышня с родителями. Чудесный выбор сделал мой мальчик, - звонко засмеялась Алина, чем привлекла внимание мужчины выходящего из подъехавшего черного внедорожника.

- Алина, Алиночка, вот так встреча! - воскликнул он, подходя к ней.

- Кирилл, Кирюша! Действительно встреча так встреча. Ты какими судьбами здесь, по делам или навестить родителей?

Мужчина засмеялся и посмотрел на нее таким теплым взглядом, что Алине стало не по себе. Не должен мужчина так смотреть на чужую жену, или она уже отвыкла от заинтересованных мужских взглядов. Антон давно уже никак не смотрел на нее, если только в спальне голодным взглядом на ее тело.

А других мужчин она не замечала, да и не особо интересовали они ее. Как же, примерная жена, служащая любимому мужу верой и правдой.

- Дослужилась! - хихикнул надзиратель.

- Я так рад, что именно тебя первой встретил, вернувшись в родной город. Я только что приехал из Москвы. Вернулся насовсем. Отслужил Родине положенный срок, как говорится. Пора осесть и завести семью.

Кирилл взял Алину под локоть и повел в сторону скамейки у газона. Усевшись рядом с ней спросил:

- Как там Антон поживает? Сын у вас большой насколько я помню, еще не женился?

Он замолчал, продолжая взглядом прожигать Алину.

- Герман учится в институте на геолога, вроде. Еще не женился, но ему уже восемнадцать, поэтому имеет право.

Она отвечала монотонно, как бы нехотя, все время уводя свой взгляд в сторону.

- А вот как там Антон поживает я не знаю, а тут он очень даже шикарно поживает, но не со мной, а с моей сестрой. Разводимся мы с ним, вот от адвоката иду.

Глаза у мужчины потемнели, взгляд стал льдисто-колючим. Но что-либо сказать он не успел.

- Кирилл Андреевич, а мы вас заждались. - Окликнул его вышедший из адвокатской конторы высокий, худой мужчина, с укоризной смотря на Кирилла.

- Алина, твой номер телефона, пожалуйста, - он молитвенно сложил ладони перед собой.

Алина не выдержала, засмеялась и продиктовала ему номер своего телефона. Кирилл поднялся со скамейки и, засовывая телефон в карман, проговорил скороговоркой:

- Я скоро перезвоню, освобожусь и сразу перезвоню. И не надейся от меня избавиться. Антона, надеюсь, на работе застать можно.

Алина пожала плечами.

- Мы не живем в квартире, там только Гера. И где его найти, понятия не имею.

Она проводила взглядом Кирилла и продолжала сидеть, пытаясь поймать мелькнувшую мысль. И ей это удалось. Она вспомнила, что при прошлой встрече с адвокатом краем уха слышала, как он обсуждал с кем-то из коллег информацию о том, что у них ожидается смена руководства и к ним присылают какого-то крутого перца, приехавшего из-за границы.

“Ничего себе пироги с котятами.” - подумала Алина.

Встала и побрела на встречу с сыном, хотя ей больше всего на свете хотелось вернуться в тихую и уютную квартиру тети Ани, отключить телефон и завалиться на кровать, укрывшись теплым пледом. Чтобы никто ее не тревожил и спать долго-долго. А когда проснется, то все произошедшее окажется только сном.

Страсть Антона и Софии затихла под ранее утро, тогда они и уснули крепким сном.

Антону снился сон, он понимал, что оказался во сне и очень этому дивился, никогда раньше он такого чувства во сне не припоминал. Надо постараться запомнить такой чудо-сон.

Размышления во сне о необычном сне были прерваны появлением двух светящихся фигур, приближающихся к тому месту, где находился Антон.

А он не смог определить это место, ибо ничего, кроме едва заметной сквозь белесое марево травы, не было. Все вокруг было окутано этим маревом. Фигуры приблизились и стало понятно, что это женщина с девочкой. Они прошли рядом с Антоном и он узнал в женщине Алину, а вот девочку не видел никогда, но она очень сильно напомнила ему кого-то родного. У него даже сердце сжалось.

Женщина и девочка улыбались друг другу, а девочка все время весело подпрыгивала. Их фигуры удалялись, превращаясь в силуэты и постепенно исчезая, как вдруг детский голос разлился звоном колокольчиков:

- Мама, мама, посмотри какая поляна красивая, с цветочками и птичками! Мамочка, давай мы здесь будем жить.

Антон дернулся бежать за исчезнувшими фигурами и проснулся. Сердце гулко стучало в груди. Он прокручивал сон, как кадры фильма, вновь и вновь, понимая, что он скоро забудет и не вспомнит ничего из увиденного. Ему хотелось понять, что ему приснилось. То, что могло быть, если бы они с женой не разводились или то, что ожидает Алину впереди, то есть без него. Он пытался вспомнить, кого же напоминает девочка, и не смог.

Откинув все мысли о сне, как ненужные, повернулся к своей спящей спутнице. Залюбовался нежным профилем, уткнулся в макушку, вдыхая запах волос и, обхватив ее, рывком повернул к себе, прижимая сильно и нежно.

- Хватит спать, Сонюшка-засонюшка. Скоро на работу собираться, а мы еще не все утренние упражнения выполнили. - И принялся покрывать поцелуями лицо, шею девушки.

Гера дозвонился до отца ближе к обеду.

- До тебя, как до Вашингтона, фиг дозвонишься. Тут такое дело, пап, вчера был вечер посещений людей, жаждущих пообщаться с тобой, они не сумели дозвониться до тебя. Если тебе интересно, то я продолжу, если нет, то нет. Пусть дозваниваются сегодня. Хотя, об одном посещении все равно расскажу, тут присутствует моя личная заинтересованность.

- Ну, излагай, отрок, раз тебе так приспичило, - хохотнул Антон, - только недолго, у меня времени в обрез.

Пришла очередь хмыкнуть и Герману:

- Приходил какой-то перец, типа риэлтор он. Все рвался посмотреть квартиру. Ты не рановато начал продавать квартиру, вроде еще и не развелись? Ладно-ладно, замолкаю, знаю, скажешь, что не мое дело.

Мне нужно время и место для проживания, пока будет ремонтироваться моя квартира. Квартирантов я предупредил, они уже съезжают и сразу начинается ремонт.

- Шустрый ты, однако, малой у нас. Приход риэлтора еще ничего не значит, собственно, это не проблема. А вот сколько ремонт у тебя продлиться, вот это мне интересно?

Гера засмеялся так же басовито, как и отец.

- А это, как ты понимаешь, зависит тоже от тебя. Не на маму же взваливать ремонт, а у меня заработки пока на уровне стипендия плюс что подшабашу на компе. А нынче стипу не дают, лето, увы. - Гера уже откровенно прикалывался. Понимал, что не надо, но не мог остановиться.

Он, после все этих некрасивых ситуаций, произошедших в их семье, стал воспринимать отца, как чужеродное тело. Если с матерью его связывала какая-то невидимая нить родства, близости, то с отцом он этой нити уже не ощущал.

Близости у них никогда и не было, а родство, а что родство? Алиса тоже родная…сестра матери, только вот на пару с отцом положили они каждый свое родство на алтарь сиюминутных удовольствий, на алтарь разврата. Обоим было наплевать на маму. Ну, уж нет, больше он маму в обиду никому не даст.

Антон немного оторопел от отповеди сына.

- Ага, значит, без моего финансового участия у тебя ничего не получится, но хамить мне все равно хочется, да?

Гера вдруг почувствовал себя уставшим и измученным. Наверное, потому, что он впервые в жизни пытался противостоять отцу, которого, в общем-то, любил. И он чуть не заплакал, так ему захотелось в детство, когда можно было забраться на колени к отцу, прижаться к нему и поплакаться-пожаловаться на всяческие обиды. Ему так захотелось закричать:

“Папка, где ты! Отзовись, ведь я тебя ищу и не могу найти.”

И чтобы не разреветься, как маленькому, он сбросил звонок. Отключил звук, лег на диван и, свернувшись клубком, тихонечко завыл.