ГЛАВА 12. Никита

За нами в гостиницу заезжает машина, и мы едем в деловой центр, где я встречаюсь со Скороходовым и битых три часа слушаю его доклад, изучаю бумаги. Часть документов передал Василине, пусть тоже проверяет. Скороходов высокий, мощный такой мужик сибирских кровей, басит на весь офис, по грузам отчитывается. Ненамного меня старше, а смотрится, как медведь, я хоть и тоже не хлюпик какой, но у Виктора кулак с мою голову, наверное, будет. Слушаю его, стараясь вникнуть во все, чтобы отцу потом отчитаться, а так Скороходов мне понравился, почему-то вызывает симпатию своей не наигранной честностью. Нормальный мужик.

Василина сидит тихо, как мышка. Глаза большие, как у того кота из мультика… черт, забыл, как его звать. Да плевать. Слушает она внимательно, иногда мне кажется, что ее уши даже шевелятся, ловя каждое слово. Утром что-то произошло между нами. Черт его разберет, что именно, я и сам не понял. Вот дотронулась она до меня, казалось бы, ничего, а шарахнуло, словно током прошибло. Отвращения не было, нет. Проскочила какая-то искорка в подсознании. О чем-то таком, что вспоминать меньше всего хочется, как боли боишься. Знаешь, что больно будет и стараешься избежать, не подходить близко, не смотреть, словно нет этого. Я будто узнал Василину. Как в один момент вся ее маска по кускам отвалилась, и наружу вылезло то, что под ней сидело. И мне не понравилось это, ох, не понравилось! Это как с собаками. Щенками любят, а потом вышвыривают из дома. Вот и Василина такая же. Смотрю на нее, и пробирает всего до костей. И это не отвращение, это злость, переходящая в слепую ярость, когда вопрос только один вертится «За что, хозяин?». Хочется правду знать, за что предали, за что из дома выгнали.

Встряхнулся весь, как пес, отгоняя от себя такие мысли, которые чувства к Василине вызывают, а я не хочу! Я ее помнить не хочу! Думать о ней. Утром хорошо, что сестра позвонила, отвлекла, немного ярость свою усмирил, пока с ней разговаривал. Полинку почти три года знаю, а она мне сразу, как родная стала, словно в садик ее в детстве водил и косички заплетал. Всегда о сестре мечтал или о брате, а тут на тебе, счастье рыжее привалило.

Сижу, улыбаюсь, думая о Полинке, а Василина взгляд на меня бросила и хмурится, еще ниже над бумагами склонилась. Что пишет там интересно? Все совещание в конспект заносит?

– Так, хорош, Виктор Владимирович, хватит на сегодня, – перебиваю Скороходова, – Ты мне свои отчеты не зачитывай, а перешли на почту, просмотрю. Да и отец просил прислать, – Скороходов замолкает, а то разошелся, думал, я ему улыбаюсь, довольный всем. То, что грузы держат дольше положенного еще разобраться в причине нужно, а он мне тут цифры, как автомат диктует. – Завтра после встречи с подрядчиками жду твои отчеты. – Скороходов кивает, а я встаю, потягиваясь. На часы смотрю, почти четыре часа сидели.

– Василина, поехали, пообедаем. Виктор Владимирович, не зову тебя, аппетит испортишь, – тот лыбится, кивает.

– Конечно, с такой девушкой приятнее пообедать, чем со мной,

– Намного приятнее, – ухмыляюсь ему и выхожу из кабинета. Василина загружает свой портфель бумагами и идет следом, мне даже нравится, когда она за мной так бегает. Выхожу из делового центра, прикуриваю, пока жду машину с водителем. Василина стоит рядом, что-то молчаливая сегодня, хотя меня это не волнует.

– Сегодня все? – спрашивает меня.

– Думаю да, сейчас пообедаем и в гостиницу тебя отвезу, – швыряю окурок в урну, открываю ей дверь подъехавшей машины. Сажусь рядом.

– Алексей, – говорю водителю, – В ресторан нас отвези, а потом меня в одно место подкинешь и Василину Дмитриевну в гостиницу.

– Я могу в гостинице пообедать, – отзывается Василина. Что это, в ресторан со мной не хочет? А ну да, видимо мордой не вышел. Скриплю зубами, оглядывая ее взглядом.

– Хорошо, отвези меня на Кирова, я там выйду, – прошу водителя и утыкаюсь взглядом в окно, рассматривая город. Практически ничего не изменилось за три года, только чуть чище что ли стало. Хотя нет, многое изменилось, во мне многое. Когда-то я здесь ходил подростком, а точнее гонял на мотоцикле по этим самым улицам, спеша из университета в школу бокса, да и вот в этот поворот не вписался, помню, чуть в столб не влетел, было такое. Столб так и стоит здесь, очень неудачно, когда света на нем нет запросто влепиться можно.

– Тут тормозни, – говорю Алексею и выскакиваю из машины, подхватывая пальто. Поправляю пиджак, надо было переодеться, но да ладно. – Меня не жди, – говорю Василине, закрывая дверь. Направляюсь к стеклянным дверям, весь в предвкушении встречи, аж руки зачесались. Машина тихо уезжает, но я даже не обернулся, мне не до этого.

Перескакиваю через ступени, захожу в фойе. Все без изменений, только притормаживаю у стенда с информацией, замирая. Надо же моя фотография в рамочке висит, с большой красной надписью «Наш-чемпион! Никита Смирнов!» Ого! Улыбка сама собой расплывается от уха до уха, вот же как, аж сердце заколотилось. Черт, а приятно. Ко мне подходит охранник и встает рядом, смотрит на фотографию и на меня.

– Автограф дашь? – улыбается, а я ему.

– Здорово, Никитич, – жму руку, а тот меня за плечи обнимает. Старый совсем стал, почти вся голова седая. – Как молодежь? Справляешься?

– А что с ними справляться, сами с кем хочешь, управятся, – отвечает, посмеиваясь, Никитич. – Ты какими дорогами к нам, надолго?

– Нет, на три дня всего, ребята скоро подтянуться. Скажи, что я здесь.

– А что не сказать, скажу. Кто придет?

– Самсон, Матвей и Женек обещали, – улыбаюсь, имена называю. Из пацанов только Женек в боксе остался, остальные все уже семьи имеют и должности заработали.

– Самсон у нас последнее время все больше ленточки красные разрезает, – крякает Никитич, намекая на должность друга, заместитель мера, это вам не абы кто. – Ты я слышал тоже с бокса ушел?

– Да, занялся я делом, – смеюсь в ответ. – Ну, побежал я, Иваныч в зале?

– А где ему еще быть? Ждет тебя с утра. Молодняк пригнал. Показывать будет, – снова крякает Никитич, и я смеюсь, направляясь в зал.