ГЛАВА 16. Никита, срыв

– Вот это женщина! Охренеть просто! – восхищенно тянет Самсон, а мне хочется в морду ему садануть. Провожаю Василину взглядом, отмечая, как мягко облегает ее тело платье, открытую изящную спину, гордо расправленные плечи. Да, она всегда могла произвести эффект. Красивая женщина, красиво двигается, все в ней красиво. Черт! Чувствую, как сжимаю в руке рюмку, так, что побелели пальцы. Опрокидываю в себя текилу и сую в рот целую дольку лайма, даже не замечая его вкус.

– Кто такая? – суетится Самсон, – Почему не знаю?

– Успокойся, – говорю ему, – Она со мной.

– Как это с тобой? – удивляется друг, – Скороходов вон с нее глаз не сводит. Кто она?

– Мой помощник, юрист. – отвечаю ему, снова разливая по рюмкам.

– Она юрист?! – удивляется Самсон, – В жизни бы не подумал, с такой только…

– Не продолжай, – гневно хмурю брови, прерывая его слова. Друг сердито смотрит на меня, но вскоре расплывается в улыбке, откидываясь на спинку стула.

– А-а, вот оно что, – веселится Самсон, а я готов ему в морду текилу выплеснуть, но держу себя в руках. – Так и сказал бы, что застолбил ее, а хороша чертовка, – снова оглядывается Самсон на Василину.

– Так, ребята, мы здесь что собрались пить или девушек рассматривать? – встревает в разговор Матвей, – Вот и пьем дальше.

Мы киваем и дружно опрокидываем рюмки. Я периодически посматриваю на Василину, как она улыбается Скороходову, как смеется его шуткам и во мне закипает злость. Ярость медленно разгорается, будто кто подкидывает в топку красных угольков, вызывая пламя. Чувствую, что немного пьян и когда Самсон поднимается со словами: пошел, приглашу ее на танец, срываюсь с места, следуя за ним. Отбиваю у него Василину и тяну ее на танцпол. Беру ее талию и руку, прижимая к себе и понимаю, что не было этих трех лет. Все будто унесло ветром, смыло соленой водой. Я снова с ней рядом, вдыхаю запах ее цветочных легких духов, чувствую ее тело под тонкой тканью и меня всего накрывает, сносит с катушек. Сам не знаю, что говорю ей, сжимая так, что делаю больно, когда она вырывается и уходит, оставляя меня одного посреди танцующих людей. Стою, как дурак, смотрю ей вслед, наблюдая за тем, как за ней бежит Скороходов. Медленно подхожу к своему столику и залпом выпиваю рюмку, тут же наливая вторую. Закидываю и ее, принимая из рук Женька кусочек лайма.

– Эк, тебя кроет, – медленно с сочувствием произносит Самсон, а я опускаю руку ему на плечо, сжимая.

– Она моя, ясно, – говорю другу, смотря ему в глаза.

– Да твоя, твоя, – смеется Самсон, заставляя меня сесть за стол.

Беседа крутится вокруг бокса, а я пытаюсь вникнуть в нее, стараясь выкинуть мысли о Василине из головы. Куда они поехали со Скороходовым? Почему он не вернулся с ней в ресторан? Через час встаю, чуть пошатываясь.

– Я все, ребята, поеду, – глухо говорю друзьям, те дружно возмущаются, но я отмахиваюсь и иду к выходу. Прошу управляющего вызвать мне такси и минут через тридцать вваливаюсь в номер гостиницы, замирая на пороге. Василина плавно танцует, двигаясь с фужером шампанского в руке под музыку с закрытыми глазами. Синее платье струится в такт ее движениям. Я подхожу к ней, и она останавливается, открывает испуганно глаза.

– Что у тебя со Скороходовым? – грозно напираю на нее, заставляя отступать к стене. – Где он?

– Никита, ты… – начинает она, упираясь в комод, на котором лежат розы.

– Ты и с ним поиграть решила? – рычу на нее, – Как со мной? А он знает, какая ты?!

Василина замирает, тяжело дышит, вижу, как в ее глазах вспыхивает ярость. Она тянется и ставит фужер на комод, но оттуда он сразу слетает, так как она сносит его охапкой цветов. Подхватив эти прекрасные розы, начинает хлестать ими меня по лицу, голове, груди. Не больно, но шипы, будь они неладны, впиваются в кожу, оставляя ранки.

– Какой же ты гад, свинья, подонок! – кричит она, кидаясь в меня цветами.

Я подхватываю ее за талию, поднимая над полом и грозно рычу, несу ее в чью-то из наших спален. Она брыкается, визжит, бьет меня больно своими ногами, но я будто не чувствую всего этого. Желание дикое и необузданное просыпается во мне, разливается ярким огнем по венам, застилает пеленой глаза. Я швыряю ее на кровать, наваливаюсь всем телом, не давая убежать.

Рву на ней платье спереди и меня всего перетряхивает от того, что под платьем ничего сверху нет. Моя рука жестко прижимает ее руки к кровати, а ногами я раздвигаю ей ноги, путаясь в подоле. Одно движение и платье разорвано на ней полностью, и я впиваюсь в ее губы, чувствуя, что она укусила меня. Соленый привкус во рту не останавливает меня, я просто не замечаю боль, терзая ее рот, заставляя ее принять мой язык и со вздохом облегчения проникаю им внутрь ее рта. Ласкаю ее губы своими губами, чувствуя, что Василина отвечает мне и от этого завожусь еще больше, срывая с нее последнюю преграду в виде маленьких трусиков.

Василина глухо стонет подо мной, и я отпускаю ее руки, которые тут же сдергивают с меня рубашку, вырывая пуговицы с мясом, касаясь теперь уже обнаженной груди. Она будто всхлипывает, проводя по моим плечам тонкими пальчиками и опускается к ремню на брюках, выпуская на волю мой член, который уже готов взорваться в ее руках. Я не могу больше терпеть, провожу пальцами у нее между ног и скатываюсь в пропасть, чувствуя горячую влагу. Вхожу в нее рывком, ловлю губами ее крик, который слетает с губ и яростно продолжаю двигаться в ней, понимая, что схожу с ума. Я уже в ней, я полностью утонул в узком и горячем тепле, а хочу еще больше, еще глубже, еще и еще. Сам не понимаю, как мне утолить этот голод и поэтому взрываюсь, когда меня сжимают сильные и частые спазмы. Василина кончает вместе со мной или раньше меня на долю секунды, не важно, я просто улетаю вместе с ней. В голове будто взрывается, а низ живота сводит сладкой болью. Я ждал только ее все эти годы, только ее хотел, понимаю это остро и отбрасываю эту мысль. Больше не могу ни о чем думать, только о горячем теле, что лежит подо мной, только о ней.