Глава 5 - 3

— Ой, Анжи, заходи! — обрадовалась ей Юля. — А я сегодня с работы пораньше пришла. Сейчас чайник поставлю.

— А Полинка где? — ответив на приветствие, поинтересовалась Анжела. — Я, вообще-то, к ней.Должо-о-к! — пропела она и потрясла пакетом в руке.

— В уроках погрязла, — вздохнула Юля. — Такая старательная, прям оторопь берет. Это только на словах в первом классе не задают, а на самом деле… — Юля обреченно махнула рукой и крикнула. — Полинка, выходи, Анжи пришла!

Юля налила чайник, поставила на плиту. Подумав, вытащила из холодильника кастрюлю и сковородку.

— У меня предложение. Чего попусту чаи гонять на голодный желудок? Анжи,давай сразу у меня поужинаем? Тут на всех хватит. Соглашайся.

Анжела задумалась. Не хотелось ей сегодня ужин готовить, хоть тресни. Во-первых, устала, а во-вторых, настроения нет.

— Уговорила, — согласно кивнула она Юле. — А я к чаю конфет вкусных принесу и рулет с вареной сгущенкой.

— Вот и славненько, — рассмеялась Юля.

— Анжи! — с ходу бросилась к ней вошедшая в кухню Полинка. Глаза ее светились неподдельной радостью. — Пойдем, я тебе тетради рабочие покажу. У меня однихвалилки! — она потянула ее в комнату.

— Подожди, у меня для тебя подарок. Правда, с опозданием немного. Вот, возьми, тебе точно понравится, — Анжела протянула девочке пакет.

Полинка с любопытством заглянула:

— Ой, альбом! Еще альбом! А это папка с листами для рисования! Я знаю — они называются двенадцатый формат, — захлебываясь словами, объяснила она.— Вот карандаши, простые, целый набор. Ой, а я видела такую коробку! Учительница в развивашке говорила, что они дорогие, профессиональные, — старательно выговорила Полинка, — типа для художников.

— Там в пакете не только профессиональные, — улыбнулась Анжела. — Там разные, для всяких надобностей.

— А вот краски, набор кисточек, баночка их мыть, — зарылась с головой в пакет Полинка.

Наконец она вынырнула оттуда и с обожанием взглянула на Анжелу.

— Как здорово! Спасибо! — девочка обхватила ее руками. — Ты самая добрая, самая красивая! — от избытка чувств у Полинки на глаза навернулись слезы.

Анжела обеспокоенно погладила ее по голове.

— Мы так не договаривались, — пробормотала она.

Полинка шмыгнула носом и спросила:

— Можно, я заберу пакет в свою комнату и все по-хорошему рассмотрю?

— Да иди уж, горе мое луковое! Вижу, не терпится, — махнула рукой Юля. — Только не забудь, сейчас ужинать будем.

Полинка, прижав пакет к груди, шмыгнула из кухни.

Юля с благодарностью посмотрела на Анжелу.

— Спасибо тебе, — голос Юли подозрительно дрогнул.

Анжела пригляделась к ней внимательнее. Так и есть — глаза на мокром месте.

— Юль, ты чего? — шепотом спросила она.

— Не обращай внимания, — махнула рукой Юля. — Расчувствовалась. У меня, как муж умер, так часто слезы наворачиваются. Особенно когда люди мне доброе делают. Вот как ты, например, или как Гера…

— Кстати, а ты не знаешь, где он, Юль? — спросила Анжела, усаживаясь на кухонную табуретку. — Вчера вечером что-то не зашел, очередную лекцию, как лечить травмы конечностей, не прочел, — она засмеялась, но, взглянув в посмурневшее лицо соседки, осеклась.

— Заболел он, — тихо пояснила Юля. Отвернулась, вывалила в сковородку с котлетами отварную гречку из кастрюли, убавила огонь под сковородкой и продолжила. — По всем признакам, он еще в пятницу должен был заболеть, но, видно, из-за ответственности за тебя держался.

— Это как — заболел? — испуганно переспросила Анжела.

— Запил, — отрубила Юля. — Не поняла, что ли?

Анжела остолбенела.

— Не может быть… — растерялась она.

— Может, — вздохнула Юля. — Еще как может. Ты совсем недавно его знаешь, а все равно, наверное, задумалась, почему такой красавец один.

— Да я и не интересовалась… — начала Анжела.

— Ой, перестань, — досадливо махнула рукой Юля. — Все мы бабы любопытные.

— А что такое? — Анжела почувствовала, как от расстройства заныло под лопаткой.

Юля ответила не сразу. Сначала помешала в сковородке и выключила засвистевший чайник. Потом продолжила:

— Я подробности не знаю, Гера скрытный. Мне известно только, что сбежала от него невеста в день свадьбы. Позвонила с утра пораньше. Уезжаю, мол, другого полюбила, прости. Гера после этого из больницы уволился, там все о ней напоминало. Невеста медсестрой работала в хирургии — во Второй городской. Видела я ее — так, ничего особенного. А для Геры — свет в окошке!

— Как — полюбила?! — отказывалась понимать Анжела. — А за Геру просто так замуж собиралась, без любви?

Юля печально покачала головой.

— Нет, не так. Любила она Геру! — с горячностью выдохнула она. — Только за неделю до свадьбы, на проспекте Победы авария случилась. Две иномарки столкнулись. В одной из них москвичи ехали. Уж не знаю, куда они так спешили. Адругая — наша местная, торгаша одного тачка. Москвичипонты решили кинуть — кто мы! Ну и вляпались. Нашему-то барыге ничего, а у одного из москвичей нога пострадала, в хирургию-травматологию его упекли. А он богатым оказался, да еще при должности. Запал он на Герину невесту. Она моложе этого москвича лет на пятнадцать. Ну и охмурил.

Анжела пораженно молчала.

— Давайте ужинать, — вздохнула Юля. — А то поджилки что-то у меня трясутся, от голода, чтоли. Вроде и не устала я сегодня, а поди же ты.

— Может, от погоды? — предположила Анжела.

— Наверное, — пожала плечами Юля и крикнула. — Полинка, хватит учиться, харчиться пойдем!

После чая, когда Полинка убежала в свою комнату, Юля, помявшись, сказала:

— Я тебе еще не все про Геру рассказала. История на этом не закончилась. С бывшей невестой, я имею ввиду.

У Анжелы стало тягостно на душе.

— Что еще-то? — пробормотала она и про себя подумала: «Прямо сериал бразильский».

— Запивает Герка два раза в год. Первый раз — в сентябре, обычно третьего, когда свадьба должна была быть. А вот второй раз — дата открытая.

—В смысле? — не поняла Анжела.

— Она к нему из Москвы раз в год приезжает. Сюда, в эту квартиру, является. Две ночи любви предаются.

— Как предаются? Она мужу изменяет, что ли?!

— Умная ты, Анжи, а дура! Не в ладушки же они играют. Как любили друг друга, так и любят. А как уедет она, так Герка и запивает дня на три. — Юлька печально вздохнула. — А так— не пьет, ну если вина когда пригубит. Вот так.

— Да уж, врагу не пожелаешь, — тихо сказала Анжела. — Спасибо, Юль, за ужин, пойду я. Спать хочу. Точно, погода действует.— Анжела встала. — Иди, закрой за мной.

— Но мы ведь не можем их судить? — спросила вдогонку Юля, держась за ручку двери.

Анжела обернулась:

— Нет, не можем, — твердо ответила она и тихо добавила: — Бог их рассудит.

***

Хоть и легла Анжела спать пораньше, но уснуть не получалось. Взбудоражил, видно, нервы разговор с Юлей о Гере. Она-то думала, что несчастней ее и на свете нет. А, оказывается, не одна она в пострадавших. Хотя Гере, наверное, легче. Да, легче! Пусть его невеста и замуж вышла, а любит его, любит! Анжела тяжело сглотнула слезы.

А ее Дима не любил. Как она этого не понимала до сих пор? Только сейчас прозревать начала, как будто щелкнуло что-то в душе. А может, и не щелкнуло бы, не подари ей Иван цветы. А как директор смотрел на нее — Дима так никогда не смотрел.

Господи, столько лет она отдала человеку, которому была не нужна! А вот потому и отдала, что любила. Димка добрый очень был, понимал все и жалел ее. Жалел и терпел, пока Катерина в селе не появилась.

И все равно не рвал с ней, Анжелой, до последнего. Пока она Катерине пакость не сделала. В ветлечебницу районную не дала ей устроиться. Гадостей там про нее наговорила, чтобы на работу не взяли. Катерину и не взяли.

Анжела мечтала, что приблуда домой вернется, да только она все равно работу нашла, в селе осталась. А Дима, как узнал правду, так сразу с ней, Анжелой, порвал.«Подлая ты,— сказал. — Между нами все кончено».

От горьких воспоминаний сердце застучало тяжело и надсадно.

Анжела встала с постели, включила свет. Посмотрела на экран смартфона — около полуночи. Порылась в прикроватной тумбочке и вытащила обыкновенную канцелярскую папку на тесемках. Развязала ее и осторожно вынула рисунки.

Она задумчиво подержала их в руках, перебрала и разложила на одеяле. Всего четыре.Анжела подвинула к себе один из них. Дима. Она две недели рисовала его портрет. Карандаши ей знакомая из Праги привезла. Специальные простые карандаши — не для черчения, а профессиональные для рисования. За основу фотографию взяла, где он счастьем лучился после получения диплома. Рисовала портрет уже после их разрыва. Закрывалась в своей комнате и рисовала. Даже мама ничего не заподозрила. А ночами рыдала и проклинала. Только не его, а Катерину. Ей бы тогда задуматься… Но чего уж, прошлого не вернешь.

Анжела осторожно вернула рисунок на одеяло. Взяла в руки следующий. Катерина. Разлучница! Анжела усмехнулась. Ее она рисовала по памяти. Испуганное лицо с огромными глазами и пухлыми приоткрытыми губами. Волосы по плечам раскинулись. Так, ничего особенного.

Она взяла следующий рисунок.Мама, мамуля. Самый родной человек на свете. На последнем рисунке Анжела сама. Со своей фотографии срисовывала. Хоть и старалась, а рисунок не очень нравился. Какая-то она холодная получилась, отстраненная. Неужели и вправду такая?

Собрав рисунки в папку, Анжела завязала тесемки, вернула на место. Прислушалась к себе. Сердце билось ровно, спокойно. Звон в голове прошел. Она выключила свет и легла.

Веки закрылись, ее резко потянуло в сон.

«Посмотрела портреты, как будто дома в Порецком побывала», — последнее, что она успела подумать перед тем, как наконец погрузиться в крепкий сон.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

СПАСИБО всем, кто ставит лайки! Звездочки всегда вдохновляют автора и поднимают настроение!