Глава 14

— Здравствуйте. Маша спит, — Фадей спускался сверху по лестнице, напряженно вглядываясь в посетителей. Ему хотелось бы сказать, что ее здесь вообще нет. Соврать, чтобы не отняли… Внутри поднималась досада, что прав он никаких на девушку не имеет, а у них они есть.

Геннадий вскинул подбородок по-мужски оценивая «проблему». Было и такое, что ему приходилось отшивать от сестры назойливых поклонников, не понимающих слова «нет». Мысленно отчертил путь, поднимаясь глазами выше, где должна быть Мария. Затем «вернулся» к блондину, сложившему руки на груди, будто загораживая лестницу: «ты, не пройдешь!». Оба крепкие физически, почти одного роста. Тамара даже вскинула брови, сравнивая отца и сына: а не подкинули ли парня в роддоме? «Ветви «генеалогического древа» могут и не так подшутить. Если с ее детьми получились копии матери, то это не означает, что остальным повезет» — не без гордости подумала, обласкав взглядом сына. Хоть в чем-то она благодарна Глебу…

— Фадей, предложи гостям напитки. Я сейчас закончу с делами и к вам присоединюсь, — в невысоком Владимире высокомерия было больше, чем роста. Он кинул взгляд полный разочарования, что приходится оставить шикарную женщину без своего внимания и пружинистым шагом, отправился в рабочий кабинет, прикрывая за собой двери.

— С напитками повременим, я хочу видеть дочь, — Тамара не стала играть по их правилам, ее не волновали церемонии и что подумают другие. Первое, что нужно сделать — убедиться, увидеть своими глазами Машу. — Проводите меня к ней, Фадей, — она подошла ближе к парню и у того опустились плечи. Это перед Геной можно играть мускулами. Против матери не попрешь… Тем более такой, которая не кричит, не включает истерики, а смотрит на него проникновенно с беспокойством о своем ребенке. «Мягкая сила» — кивнул он уважительно и сказал:

— Пойдемте.

Маша действительно спала. Никаких признаков о непристойности. Одета в белую футболку. Размеренное дыхание качает руку, лежащую поперек груди. Рядом на столике графин с водой и несколько видов сорбентов. Капельница с глюкозой подготовлена и стоит в углу.

— Маша отказалась от помощи врача. Сама себе ставит в капельницу вену, — кивнул на держатель раствора с трубками. — Ей намного лучше, — сказал Фадей полушепотом.

— Мама? — длинные ресницы дрогнули, и девушка открыла глаза, почувствовав, что кто-то еще находится в спальне.

— Как ты, родная? — Тамара присела рядом, осторожно и нежно взяв ее руку, словно та может рассыпаться.

— Все хорошо, чувствую себя практический здоровой, — Мария потянулась, чтобы обняться и прижаться к матери. Сотниковы прильнули к друг другу, восполняя обмен тепла любящих сердец, недостающий в разлуке.

— Значит, можешь ехать обратно, систер? — наигранно весело Гена поиграл бровями, что хватит разлеживаться, коли бодренькая такая.

— Маша, правда тебе лучше? — Тома отстранилась, вглядываясь пристально в заметно похудевшую дочь.

— Мам, прости, что не сказала, куда поехала… Я хотела во всем сама разобраться, — начала оправдываться девушка, теребя пальцами легкое одеяло. — Мам, отец он…

— Я все знаю, — отрезала Тамара, заправляя прядь ее выбившихся волос за ушко. — Для меня он давно чужой человек и ничего не измениться от новых обстоятельств. Двадцать лет жил без… меня, — она хотела сказать «нас», но ставила своим повзрослевшим детям право выбора.

— Спасибо, молодой человек, что позаботились о Маше, — Тамара повернулась к Фадею, слегка прищурившись, будто пыталась прочитать его намерения. — Больше мы не станем злоупотреблять вашим гостеприимством, — сказала вежливо, у Фадея даже зубы свело как его послали прилично.

— Мам, вы идите, я сейчас спущусь, — Мария показала глазами, что надолго не задержится, но нужно привести себя в божеский вид.

— Ген, давай без твоих шуточек, ладно? — Тамара, спускаясь по лестнице, поймала хитрющий задумчивый взгляд, явно что-то замышляющий. — Мы просто уедем завтра. Сюрпризы мне не нужны.

— Мам, да какие сюрпризы? Я — само благоразумие, — расплылся в улыбочке, хлопая «невинными» глазками: «Как ты могла такое обо мне подумать?»

— Смотри мне! — пригрозила пальцем.

— Прошу к нашему скромному столу, — из внизу перехватил Владимир, который благоухал как пион в саду. Он переоделся в цветастую рубашку с веселенькими ананасами. Лысина не так выдающееся блестела, как раньше.

— Лимонад, фрукты — все, что нужно в столько жаркую погоду, — утер лоб сложенным платочком.

Тома уже набрала в легкие воздух, чтобы отказаться, как вперед выступил предприимчивый сын.

— Хорошо рассказываете! Сразу же пить захотелось, — и первым пошел за коротышкой.

Матери ничего другого не оставалась, как последовать за ними.

— Где вы остановились? Надолго в Краснодаре? — закидывал Владимир вопросами, не скрывая интереса в женщине, сидящей напротив.

— Завтра электричкой до Сочи, а потом самолет до Перми, — Тома рассматривала кубики люда в своем стакане.

— Так я мог бы, показать вам вечерний город. Хотя, мы сами не местные, только по роду работы приехали с Фадеем на пару месяцев, — замурлыкал котом, облизывая пухлые губы.

Громкое швырканье отвлекло хозяина от созерцания большого неоспоримого достоинства Тамары, на которое прилип масляный взгляд.

Отлепив губы от коктейльной трубочки, Геннадий пошлепал губами:

— Пойду, в одно место… А где тут у вас? — заозирался, будто прямо в углу должен стоять унитаз.

— По коридору и налево, — замахал рукой Вова, радуясь, что останется с красотой наедине.

Геннадий ехидно хмыкнул и пошел, в указанном направлении. В матери он ни на секунду не сомневался. И нисколько не удивился, вернувшись обратно, лицезреть смачную пощечину, отвешенную совсем не по-женски сильно.