Глава одиннадцатая

— Саша, молодец, — сказал Борис Петрович, — такого клиента заполучила.

Сеть медицинских клиник «Медигрупп» подписала контракт с нашей радиостанцией. Теперь информация о них будет звучать в рекламных блоках наших эфиров.

— Медаль Саше, — сказал Антон и улыбнулся, — но лучше накормим. Я серьезно опасаюсь, что она скоро просто испарится.

— Заткнись, — прошипела я и бросила в него ручку.

— Антон, — привлек его внимание директор, — вот так и тянет тебя поругать, — Борис Петрович развел руки и посмотрел на него из-под очков по-доброму, — да не за что.

Антон сидел, развалившись на стуле и улыбался.

— Не сдерживайтесь, босс. Невысказанная агрессия ведет к болезням.

— И откуда ты такой только взялся? — Задал риторический вопрос директор.

Антон оживился и подскочил на своем стуле.

— Я могу рассказать. Однажды мой папа…

— Неужели встретил твою маму? — Спросила Вероника.

— А ты откуда знаешь? — Прищурился он.

— Все. Совещание окончено. Идите с глаз моих, — закончил этот цирк директор. — Саш, задержись.

— Мария Степановна, свет очей моих, — пристал Антон к главному бухгалтеру, — я что спросить у вас хотел…

— Сразу нет, — ответила она ему, смеясь.

Когда все вышли из кабинета, Борис Петрович снял очки и сказал:

— Медаль, конечно, не дам, но премию выпишу.

— Спасибо, — я улыбнулась.

Борис Петрович был для всех нас в первую очередь как старший товарищ, и только потом директор. Если кому-то нужен был мудрый совет, он никогда не отказывал.

Он молчал какое-то время, будто сомневаясь, но все же решился:

— Извини, Саша. Я сейчас залезу не в свое дело, но вы мне все как дети, — и тут же уточнил, улыбаясь, — ну кроме Марии Степановны, конечно, — а потом снова стал серьезным, — я должен сказать.

Я напряглась. Мне уже не нравилось.

— Точнее просто предупредить. Матвей Сергеевич…

Матвей? Каким боком он здесь?

Боже. Кто-то видел нас в моем кабинете?

Я сглотнула.

— Я видел, как он смотрел на тебя тогда, в переговорной, когда знакомиться со всеми приезжал. — Он явно заинтересовался тобой.

Ох, это произошло гораздо раньше.

— Так получилось, что я знаю его родителей. Ну и его самого немного. О нем ходит некоторая слава… — Он замолчал, подбирая слова, — Саш, просто будь осторожна, если вдруг решишь…

— Борис Петрович, — прервала я его. Мне уже и так было неловко. Хотелось скорее это все закончить, — спасибо за заботу, правда спасибо, но в данном случае она лишняя, — я попыталась унять дрожь своих пальцев, сцепив руки в замок, — с Матвеем… Сергеевичем у нас сугубо деловые отношения. Можно я пойду?

— Конечно, Саш. Не держу.

Я вышла из кабинета директора и вместо того, чтобы вернуться в свой, направилась в туалет. Я держала руки под струей воды и смотрела на себя в зеркало. У меня дежавю. Я вспомнила, как несколько дней назад точно так же стояла в туалете клуба, пытаясь прогнать странное ощущение, а потом в темном коридоре наткнулась на Матвея…

Я зажмурилась, пытаясь прогнать непрошенные картинки, что сейчас калейдоскопом понеслись перед глазами.

Как мне выбросить его из своей головы, когда все вокруг будто сопротивляется этому и настойчиво возвращает меня к мыслям о нем. Я собиралась его игнорировать, но у вселенной словно было свое мнение на этот счет…

* * *

Мой рабочий день закончился. Я выключила ноутбук. Надела плащ. Перекинула сумку через плечо, телефон сунула в карман и, выключив свет, вышла из кабинета.

— Ну просто супер, — пробормотала я себе под нос, лифт вышел из строя. Я двинулась в сторону лестницы. Я успела спуститься почти целый пролет, оставалась пара ступенек, как вдруг каблук моей туфли странно проскользил, нога подвернулась и, не устояв, я упала прямо на колени, успев выставить вперед руки, что немного смягчило удар. Щиколотку прострелила резкая боль.

— Боже, — я застонала. Из глаз брызнули слезы. Я попыталась встать, но ногу снова обожгло сильной болью. Неловко перевернувшись, я села на ступеньку, подтянула ушибленную ногу к себе и стала ощупывать место ушиба кончиками пальцев. Оно покраснело. Кожу жгло. Руки дрожали. Я всхлипнула. На коленках тоже будут синяки, но щиколотка беспокоила больше. Мне вдруг стало так себя жалко, что я расплакалась еще сильнее. Господи, как больно.

— Саша, — вдруг в поле моего зрения появилось встревоженное лицо Матвея, — Что случилось? Ты чего тут расселась?

— Я упала, — простонала я и посмотрела на него сквозь слезы. — Что ты здесь делаешь?

— Вообще-то это моя редакция, забыла? Дай посмотрю.

— Нет.

— Саша, убери руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет. Мне больно, Матвей.

— Дай мне помочь тебе. — Он смотрел мне в глаза. Я убрала руки и прижала их к своей груди, он осторожно ощупал мою ногу, стараясь не причинять лишнюю боль.

Я вытерла слезы.

Наливался огромный синяк. Он снял туфлю с ушибленной ноги.

— Можешь пошевелить ступней? — Я пошевелила, поморщившись от боли.

— Перелома нет, уже хорошо, — он надел туфлю обратно на ногу и подхватил меня на руки, — отвезу тебя в больницу. Нужно сделать рентген на всякий случай.

Матвей крепко прижимал меня к себе. Я обняла его за шею и уткнулась носом в его пиджак. Я вдыхала его запах, пока он уверено нес меня вниз по ступенькам. Мне нравится, как он пахнет. Я прикрыла глаза. Так хорошо в его руках. Я поймала себя на мысли, что могла бы провести так целую вечность.

Войдя в приемное отделение, Матвей посадил меня на лавку, а сам подошёл к стойке администратора. Коротко переговорил с девушкой за стойкой и вернулся ко мне, присев передо мной.

— Сейчас тебе сделают рентген, — он заправил прядь волос мне за ухо, — и доктор тебя осмотрит.

Сейчас он был другим. Без своей извечной наглости и такой раздражающей меня самоуверенности.

— Спасибо, что возишься со мной. — Я уже успокоилась, да и боль стала понемногу стихать, — тебе не обязательно оставаться здесь…

Матвей не дал мне договорить.

— Саш, я не уйду. Я здесь, потому что тебе нужна помощь… Знаешь, я могу быть не только мужчиной, который хочет затащить тебя в постель, — он улыбнулся, — я в принципе тоже могу быть милым парнем.

Я тут же вспомнила наш разговор у ресторана. Матвей милый парень… Нет, это что-то иррациональное. И промелькнула мысль, которая обескуражила меня: я не хочу, чтобы он был милым парнем. Он нравится мне таким, какой он есть.

Нравится? «Просто признайся себе уже, Саша». Я прикрыла глаза.

Пришла медсестра и пригласила пройти на рентген. Матвей хотел отнести меня туда на руках, но я его остановила:

— Не надо, я уже могу идти сама, — но он все равно придержал меня за талию.

Сделали снимок. Дежурный врач в травматологии внимательно его изучил.

— Так, перелома нет.

Он осмотрел мою ногу, провел непонятные мне манипуляции.

— Растяжения тоже, скорее всего, нет. Сильный ушиб, не более. Я выпишу вам мазь, и компресс холодный приложите сегодня. Если и завтра боль будет сохраняться, то сразу к врачу. Терпеть не нужно.

— Хорошо. Спасибо.

Он протянул мне листок с названием мази и рекомендациями.

— Выздоравливайте.

Я вышла из кабинета. За дверью меня ждал Матвей.

— Ну что?

— Просто ушиб.

Он забрал листок у меня из рук. Бегло просмотрел и вернул.

Мы вышли из здания, и дошли до машины Матвея. Он помог мне забраться внутрь.

— Я сейчас вернусь, хорошо? — Я кивнула.

Матвей включил радио, чтобы я не скучала. Я откинулась головой на подголовник. Боль стихала. А, если не шевелить ногой, то и вовсе ничего не беспокоило.

Я прикрыла глаза. Попытка игнорировать Матвея с треском провалилась. Как бы я не хотела держаться от него подальше, что-то постоянно нас сталкивает. Почему он так настойчив? Он может получить любую… Я сглотнула. Мне не понравилась эта мысль, но это правда. Неожиданно это оказалось трудно принять. Кажется, я начинаю к нему привязываться. «Нельзя, Саша. Нельзя». Матвей не тот человек. Я это понимала. Нужно держаться от него подальше. Может и правда взять отпуск? Пару недель без него и отпустит. Наверное…

Вернулся Матвей и положил мне на колени пакет из аптеки.

— Здесь мазь и аскорбинка, — улыбнулся он.

— Аскорбинка зачем? — Спросила я, тоже улыбаясь.

— Для хорошего настроения.

— Спасибо.

Матвей завел двигатель и посмотрел на меня.

— Где ты живёшь, Саша? — Спросил он.

Я назвала адрес.

Мы ехали под тихое урчание двигателя и негромкую мелодию, что распространялась по салону.

Кажется, я даже задремала, но открыла глаза как раз в тот момент, когда мы въезжали в мой двор.

Мне было неудобно просто попрощаться с ним сейчас и уйти. Он потратил на меня время, хотя не должен был. Я почувствовала себя обязанной.

— Не хочешь зайти на кофе? Ты возился со мной. Мне хочется как-то поблагодар…

— Простого «спасибо» достаточно, Саша. Ты нуждалась в помощи. Я помог. Без задней мысли, — он улыбнулся, — а кофе хочу.

Я улыбнулась. Матвей помог мне выйти из машины. Мы поднялись на мой этаж. Здесь лифт работал, слава богу.

— Давно ты здесь живешь?

— Почти два года, — ответила я, открывая дверь и заходя в квартиру. — Проходи в кухню, — я указала рукой направление, — я сейчас вернусь. — И скрылась в ванной.

Мне нужна была минутка. Я умыла лицо. Посмотрела на себя в зеркало, расчесала волосы. Я старалась не думать, зачем это делаю.

«Да, Саша, отличная попытка держаться подальше. Фантастическая просто».

Казалось, Матвей занял собой все пространство моей небольшой кухни. Все его сумасшедшая энергетика.

Я достала турку, упаковку заварного кофе.

— Ты пьешь с сахаром?

Нет, он пьет без сахара. Я вспомнила, как в первую нашу встречу в кофейне он заказал просто черный кофе без сахара. Я помотала головой. Зачем я это помню?

— Подожди с кофе, — раздалось у меня над головой, и он положил руку на мои ладони, останавливая, — У тебя есть в морозилке лед?

— Лед? — Я не сразу сообразила, зачем ему лед, но потом до меня дошло. — Да, должен быть.

Я заглянула в морозилку, достала заполненную льдом формочку. Приготовила пакет.

— Давай я, — Матвей забрал у меня лед и ловко освободил несколько кубиков из формы. Положил их в пакет, и обернул полотенцем.

— Садись.

На секунду мне хотелось сказать, что справлюсь сама, но потом решила просто подчиниться и села на стул. Матвей присел передо мной и приложил компресс к ушибу. Я дернула ногой от неожиданного холода, и он придержал ее за лодыжку.

— Нормально? — Он посмотрел мне в глаза.

— Холодно.

Он улыбнулся.

Я чувствовала, как его пальцы поглаживают мою лодыжку, совсем невесомо, просто, чтобы отвлечь от холода.

— У тебя такая нежная кожа, — вдруг сказал он, а потом поднял на меня взгляд.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга и молчали, а затем Матвей стал продвигать свою ладонь выше по моей ноге, ни на секунду не отрывая от меня взгляд, считывая реакцию. Выше… еще выше… Дошел до колена и остановился. Я сглотнула.

Я должна его остановить, но как же хотелось, чтобы он продолжал.

— Думаю, уже хватит, — я слегка дернула ногой, пытаясь вырвать ее из его захвата. Матвей отпустил.

— Я приготовлю кофе. — Я встала и отошла от него. Руки дрожали. Открыла пачку кофе и, стараясь не просыпать, добавила пару ложек в турку.

— Хочешь, чтобы я ушел? — Раздалось совсем рядом.

Нет!

— Матвей…

— Просто скажи и я уйду.

Я обернулась к нему. Он стоял так близко. Мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его глаза.

— Я благодарна тебе за помощь сегодня…

— Саша, давай начистоту, — он дождался, пока я кивну, — о моих желаниях ты знаешь. Я честно о них тебе сказал. Просто скажи, чего хочешь ты.

Чего я хочу?

Я не знаю.

Но зато я точно знаю, чего не хочу.

— Матвей, — негромко прошептала я, — я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Я не хочу быть девушкой на одну ночь. Это не для меня. Я так не умею. — Я отошла от него к окну, но потом повернулась, чтобы видеть его лицо, — меня такое не устраивает. Да, меня тянет к тебе, но это ничего не значит. И не изменит. — Следующие слова мне пришлось силой выталкивать из себя, — тебе лучше переключить свое внимание на кого-то другого. И пусть между нами останутся только деловые отношения, — и тихо попросила, — пожалуйста.

Он молчал. Я молчала.

О чем он думает?

С улицы доносились звуки, но здесь, в моей квартире, стояла оглушающая тишина.

Вдруг он заговорил:

— Хорошо, Саша. Я тебя услышал. — Я сглотнула. — Я уйду.

Он развернулся и вышел из кухни, а затем хлопнула входная дверь.

Я стояла некоторое время в каком-то оцепенении. Все? Это все? Я больше его не увижу? Больше не будет зеленых глаз, пристально следящих за мной, его улыбок, страстных поцелуев, жаркого шепота, требовательных рук на моем теле?

Неожиданно внутри я ощутила пустоту.

Я обняла себя руками.

Все правильно. У нас нет с ним будущего. Лучше рвать сейчас, пока не больно.