Глава семнадцатая

Я сидела в своем кабинете и глупо улыбалась. Ничего не могла с собой поделать, мысленно возвращаясь во вчерашний вечер.

Матвей.

Его губы, его руки, его шепот, улыбка, нежные объятия… Все это предназначалось мне. Мне.

Я снова и снова прокручивала в голове вчерашний поцелуй и как быстро он перерос во что-то более страстное, более откровенное… как он сжал мою грудь, его рука у меня между ног… Я сжала ноги, кажется, даже воспоминания о нем делают меня влажной… Я прикрыла глаза. Мне нравилось, что он хотел меня вчера не меньше, чем я его… Вспомнила, как он сжал мое бедро, пытаясь успокоиться… Я неосознанно потерла это место на ноге, будто бы снова пытаясь почувствовать его прикосновения.

Зазвонил мой телефон, вырывая меня из воспоминаний. Увидев имя звонившего, я вновь не смогла сдержать улыбку.

— Привет, — выдохнула я в трубку.

— Я работать не могу, девочка Саша, — жарко прошептал он.

Я откинулась в своем кресле и развернулась в нем к окну. Его голос вновь послал волну по всему моему телу, оживляя воспоминания того, как и где его руки ласкали меня вчера.

— Я тоже, — тихо прошептала я, — совсем… Босс босса будет недоволен, — я улыбнулась.

— Босс босса сам готов послать все к черту, — а потом вдруг произнес, — а прийти с проверкой сейчас в твой кабинет отличная идея, кстати, — казалось, Матвей улыбается.

— Здесь ты тоже не сможешь поработать.

Он рассмеялся.

— Все утро о тебе думаю, — сказал он, понизив голос, — кажется, я все еще слышу твои стоны.

— Матвей…

— Произнеси мое имя еще раз таким голосом, и я точно пошлю все к черту и приеду, — пообещал он.

Приятно осознавать, что вчерашнее тоже оставило в нем отпечаток и не одна я вместо того, чтобы работать, предаюсь воспоминаниям.

Послышался мужской голос на заднем плане, и Матвей заговорил вновь, — я должен идти, малыш. Мой заместитель мной сегодня не доволен, — весело сказал он в трубку, — совсем страх потерял, — кажется, эти слова уже предназначались не мне.

Похоже, Матвей в хорошем настроении сегодня.

— Матвей?

— Да, — тут же отозвался он.

— Кажется, я до сих пор чувствую на себе прикосновения твои рук, — быстро проговорила я и, пока он ничего не успел ответить, завершила вызов.

Ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось ему это сказать.

Минуту спустя мой телефон ожил от входящего сообщения:

«Я все утро вспоминаю, как ты дрожала вчера под моими руками, девочка Саша… Знаешь, как трудно работать со стояком?»

Я улыбнулась и покачала головой. Его откровенность нравилась мне. Но нужно работать. Отложив телефон, я попыталась взять себя в руки и вернулась к текущим делам. Надо сказать, мне это удалось. Пару часов не поднимала головы от бумаг, отвлекаясь только на деловые звонки.

— Саш, ты тут закопаться решила? — Ко мне заглянула Вероника, — пойдем, кофе попьем. Там парни пиццу заказали.

Я потянулась в своем кресле. Перерыв бы и правда, не помешал.

— Что за повод? — Спросила я, заходя в комнату отдыха и увидев на столе кучу коробок с пиццей, что стояли стопкой друг на друге.

— Лучше тебе не знать, — сказала Алиса, покачав головой, и принялась открывать коробки.

— Макс мне проспорил, — протянул Антон. Он полулежал на небольшом диванчике, вытянув вперед ноги.

Макс у нас был звукорежиссер. Ему было тридцать два, он был полностью лысый, но знаете это такая лысина, которая не портит мужчину, а наоборот, добавляет шарма. Максим носил очки в черной оправе, что делало его еще привлекательнее.

Я покачала головой.

— Макс, ты же взрослый образованный мужчина. Ты должен знать, что спорить с этим балбесом дохлый номер.

Макс улыбнулся и закинул руки себе за голову.

— Я был уверен, что он не сделает этого.

— Так в чем суть спора? — Спросила я, подходя к кофемашине.

Антон оживился.

— Мы поспорили, что я в программе по заявкам… как бы это сказать… не выполню ни одной заявки, — он хлопнул себя по бедрам, — вуаля.

— Нееет, — протянула я.

— Агааа, — в унисон мне ответил Антон, улыбаясь.

— Вы в своем уме вообще?

Они оба сидели и улыбались. Им даже не было стыдно! Я покачала головой.

— Когда-нибудь тебя все-таки выгонят отсюда, — я перевела взгляд на Макса, — и тебя, как подстрекателя.

— Я делаю рейтинги, детка, — подмигнул мне Антон.

И это была правда. Антон наш самый популярный ведущий. Периодически его караулят поклонники у редакции. У него даже есть свой фан-клуб.

— Расслабься, Санек. Народ был в восторге. В чате все на ушах стояли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как тебе подобное с рук сходит, я не понимаю, — взяв чашку, что уже наполнилась кофе, я села за стол.

— Ты слишком серьезная, — Антон поднялся с дивана и переместился за стол, — но где-то внутри тебя, я уверен, есть эта безбашенная девчонка. Выпусти ее на волю, — улыбнулся он и откусил кусок пиццы.

— Кто-то же должен оставаться взрослым в этой редакции, — я сделала глоток кофе.

Просигналил мой телефон:

«Думаешь обо мне, моя девочка?»

Сердце понеслось вскачь. Я будто услышала, как Матвей произнес эти слова вслух. Кажется, даже волоски на затылке встали дыбом. Я напечатала ответ:

«Все время, Матвей».

Ответ не заставил себя долго ждать:

«Мне нравится это».

— Санек, — привлек мое внимание Антон.

— Мм, — я оторвала взгляд от телефона и посмотрела на него.

— Как для взрослой, у тебя слишком глупая улыбка, — проговорил он, широко улыбаясь.

— Иди к черту, — улыбка, пусть и глупая, намертво приклеилась к моему лицу.

Он усмехнулся.

— Обычно так улыбаются из-за мужчины, — заметила Алиса. — Это тот, кто прислал тебе те потрясающие розы?

Я помотала головой.

Антон аж присвистнул.

— Офигеть, — протянул он, — так ты у нас коварная женщина, Санек, — и пристально посмотрев на меня, спросил, — сколько их у тебя?

— Эй, завязывайте. Нашли развлечение, — я отложила телефон.

Но через пару мгновений он просигналил снова. Все, кто были за столом, посмотрели на меня в ожидании. А у меня руки жгло от того, как я хотела поскорее прочитать сообщение, но теперь я ни за что не сделаю этого при них.

— Я вас прямо сейчас всех ненавижу, так и знайте, — проговорила я с улыбкой и убрала телефон в карман брюк.

— Какая сила воли, — протянула Алина.

— Кремень, — поддакнул ей Антон.

Вероника покачала головой и улыбнулась.

Я взяла кусок пиццы, чтобы не было желания схватиться за телефон. Просто переждать, сейчас они найдут новый объект для издевательств.

Минут через десять я вернулась в свой кабинет и прочитала, наконец, сообщение:

«У меня руки горят от желания прикоснуться к тебе сейчас».

Господи…

Как же я хочу сейчас того же… прикасаться к нему, чувствовать его руки на себе, его губы…

Обычно я более сдержана, но сейчас, с Матвеем, мне захотелось быть откровенной. Пальцы подрагивали от волнения, но я все же написала:

«Я чувствую то же самое. Ты сделал меня зависимой от себя. Все, о чем я могу сейчас думать, это о твоих руках на моем теле и твоих губах на моих».

«Отправить».

Я гипнотизировала телефон в ожидании ответа. И Матвей прислал его молниеносно:

«Хочу тебя, Саша».

Я закрыла глаза, пропуская эти слова через себя, вновь и вновь прокручивая их в мыслях. Матвей хочет меня.

Я хочу Матвея.

Немыслимо теперь отказаться от него. Невозможно больше сопротивляться такому притяжению. Он будто за веревки тянет меня к себе, и нет никакой возможности избежать сближения. Да и желание сопротивляться давно покинуло меня. Осталась только жажда, утолить которую сможет только Матвей.

Немного поколебавшись и недолго споря сама с собой, я все-таки решилась и написала ему то, что никогда и никому не писала и не говорила вслух:

«Мне из-за тебя нужно снова сменить белье, так ты влияешь на меня».

Мысли о Матвее, вчерашние воспоминания, наша переписка, все это распалило меня. Будь он сейчас здесь, я бы первая прижалась к нему, ища так необходимого сейчас облегчения.

Что он делает со мной? В кого превращает? Я себя не узнаю. Но мне нравилось все происходящее.

Пришел ответ:

«Снова? Мне нужны подробности, малыш».

Мне нужно успокоиться и вернуться к работе, но как, черт возьми, это сделать, когда все мои мысли сосредоточились на Матвее и его сообщениях. Даже, если сейчас Армагеддон начнется, кажется, я буду сидеть и переписываться с ним.

Ничего не могу с собой поделать. Его самоуверенность, откровенность, наглость заводят меня. Я не могу контролировать реакции своего тела на него. Оно будто живет своей жизнью. И если раньше мой разум проигрывал сердцу, то теперь еще и тело подкинуло ему пищу для размышлений. И пока смущение не затопило меня, и разум еще не капитулировал окончательно, я все-таки ответила Матвею:

«Я не скажу тебе, потому что уверена, ты и так догадался».

Слишком много откровенности для меня сегодня. Сама себя не узнаю. Я никогда бы не сказала всего этого Матвею в глаза. Говорить о сокровенном всегда легче, когда не видишь собеседника. Но что-то мне подсказывало, что Матвей не даст мне прятаться и вытащит из меня все.

Через несколько минут пришел его ответ подтверждающий мои мысли:

«Не хочу, чтобы ты стеснялась. Завязывай с этим».

Не выпуская телефон из рук, я встала и подошла к окну. Скоро стемнеет. Я водила пальцем по стеклу, теряясь в своих мыслях.

Матвей так умеючи рушил мои барьеры, избавлял от сомнений, но трудно идти против самой себя и в одночасье стать другой.

«Я не умею быть такой откровенной, как ты».

Отправила я ему.

И собрав остатки силы воли в кулак, убрала телефон в ящик стола, чтобы он не отвлекал меня. Сегодня я ужасно не продуктивна. Нужно вспомнить, зачем я все-таки хожу на работу.

Уверена, у Матвея тоже много задач, даже более важных, чем мои. Не стоит его больше отрывать от дел.

Я сходила в комнату отдыха и сделала себе еще кофе.

Ответа от Матвея не было.

И я вновь вернулась к работе.

* * *

Часы показывали семь вечера. Кажется, сегодня я все-таки смогла сделать большую часть. Пора домой.

Как только я вышла из здания редакции, тут же наткнулась взглядом на знакомый автомобиль, из которого, увидев меня, сразу вышел Матвей.

— Здравствуй, — сказала я негромко, подходя к нему.

— Приехал учить тебя откровенности, — и с этими словами притянул меня к себе за талию и, удерживая пальцами мой подбородок, жадно поцеловал. Я прижалась к нему. Его запах окружил меня. Как же мне не хватало этого весь день.

— Весь день об этом мечтал, — вторя моим мыслям, прошептал Матвей мне в губы.

Он открыл пассажирскую дверь и помог мне сесть внутрь.

— Поговорим о том, что мешает тебе быть откровенной со мной? — Проговорил он, заводя двигатель.

— Кажется, на сегодня я уже исчерпала свой лимит откровенности, — сказала я негромко, смотря вперед.

— Нет, малыш, мы только начали.

Я посмотрела на него. Он улыбался, глядя в зеркала и встраиваясь в поток движущихся автомобилей.

Вечерний час пик. Мы ехали довольно медленно. В салоне было темно, лишь свет от приборной панели, да от фар встречных машин освещали салон. Играла негромкая музыка.

— Тебе нравится то, что я заставляю тебя чувствовать? — Вдруг спросил Матвей.

Он действительно решил об этом поговорить?

Я посмотрела на него.

Я не буду отрицать. Я никогда не испытывала ничего подобного. Матвей делает меня другой, более живой что ли, какой-то настоящей… Трудно это описать словами. Кажется, это что-то всегда было во мне, а Матвей просто помогает этому выйти наружу.

— Нравится, — прошептала я негромко и посмотрела на свои ладони.

Конечно, нравится.

— Я хочу это знать, — он следил за дорогой и не смотрел на меня, — хочу знать, как влияю на тебя, хочу знать, что ты чувствуешь, хочу знать, о чем ты думаешь, — он посмотрел на меня, — все хочу знать о тебе, — мы остановились на светофоре и Матвей продолжил уже глядя мне в глаза, — я бы хотел, чтобы ты мне об этом рассказывала, не стесняясь.

В этом-то и проблема. Я не привыкла быть настолько открытой. Ни с кем.

Матвей погладил костяшками пальцев мою щеку, заставляя посмотреть на себя:

— О чем ты сейчас думаешь?

Я несильно прикусила нижнюю губу.

— Знаешь, писать тебе сегодня некоторые вещи было гораздо проще, чем говорить в глаза… Я до сих пор не верю, что все это сказала. Это вообще на меня не похоже на самом деле, — я улыбнулась, — и я чувствую себя сейчас очень неловко.

— Мне нравится то, что ты написала мне сегодня. Твои сообщения заставили меня одуреть от осознания, что именно я делаю все это с тобой. Именно я делаю тебя влажной на столько… — он посмотрел на меня и улыбнулся, — что тебе необходимо сменить белье. Снова.

Этот разговор может быть еще более смущающим?

— Прекрати, — я покачала головой и прикрыла глаза.

Матвей тихо рассмеялся.

— Знала бы ты, что я хочу с тобой сделать, — он посмотрел на меня и снова улыбнулся, — ты бы забыла о своей неловкости. Смущению бы тоже места не осталось. — И помолчав пару мгновений, добавил, — в принципе я планирую скоро избавить тебя от этих нелепых со мной чувств.

Матвей так легко говорит о подобных вещах.

— Интересно, — протянула я, — есть что-нибудь, что заставит тебя смутиться?

— Без вариантов.

Я улыбнулась.

Мы ехали некоторое время в тишине.

Мы не очень долго знакомы, но Матвей смог подобраться ко мне очень близко. Странно, но мне не хочется от него закрываться.

Трудно уместить внутри все, что он пробуждает во мне, оно растет и стремиться вырваться на волю и уже невозможно себя сдерживать. Слова, что вертятся на языке, готовы сорваться, и я выпускаю их на свободу:

— Никогда не чувствовала подобного… Никто никогда не вызывал во мне того, что вызываешь ты. Как ураган, подхватил меня и несешь, кружа в своем вихре, лишая воли и способности сопротивляться.

— Все еще хочешь сопротивляться?

— Нет… Уже нет, — я прикусила нижнюю губу. Больше не хочу. Давно уже не хочу. Это было бессмысленно с самого начала. — Наоборот. Хочу быть ближе…

Я посмотрела в окно. Почти приехали.

— Не хочу больше твоего сопротивления, хочу ощущать, как ты сдаешься мне вся целиком, — Матвей покачал головой, — никогда не испытывал такой жажды обладания.

Кажется, я уже сдалась. Просто все еще что-то удерживало от последнего шага.

Матвей остановил машину около моего дома, отстегнул ремень безопасности и наклонился ко мне, сразу набрасываясь на мои губы. Он целовал с напором, жадно, не сильно, но надежно обхватив меня за шею рукой. Я отвечала ему с не меньшей страстью, притянув к себе за лацканы его пиджака. Желание вспыхнуло во мне за секунду. Я словно спичка воспламенилась в его руках. Разве так бывает?

Бывает.

Когда правильный мужчина рядом.

Матвей переместил руку с моей шеи на плечо, прошелся по ключице, положил ладонь на грудь, сжал ее через одежду. Я простонала и зарылась пальцами в его волосы. Хочу его. Господи как хочу…

Матвей оторвался от моих губ, и быстро, глядя в глаза, проговорил:

— Пригласи меня зайти.

Я помотала головой и прошептала:

— Не могу, мама приехала. Я же вчера говорила тебе.

Он выдохнул и улыбнулся.

— Забыл. Голову от тебя теряю, девочка Саша.

Это взаимно.

Матвей немного отодвинулся от меня.

— Беги, малыш. Не испытывай мое терпение.

Все во мне протестовало, но я собрала волю в кулак и вышла из его машины.