Глава 17

Влад Соколов

Проснулся от шороха рядом и, не открывая глаз, стал шарить рукой по постели в поисках жены. Ладонь нашла ее бедро, и я расстроился, ощутив под пальцами не голую кожу, а материю. Я проспал и Катя уже собралась на пробежку? Испытал сожаление, что теперь не удастся пошалить, раз она успела одеться.

Впрочем, иногда мне удавалось ее уговорить задержаться. Я чуть сжал пальцы, рука поползла выше по ноге, и как ушатом холодной воды стали слова:

— Мм, были в моей жизни и такие эксперименты, но я все же предпочитаю женщин.

Меня буквально подбросило на постели, и я отдернул руку, словно обжегшись. Ничего не понимая, уставился на сидящего рядом Харона, который под моим взглядом с ленивой грацией прилег на постель.

— Впрочем, если ты настаиваешь… — с намеком протянул он, — то можем попробовать.

Я провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна, и на всякий случай отодвинулся от этого психа подальше. Кто его знает, издевается он или действительно извращенец. Больше всего в данный момент хотелось пойти и помыть руки после того, как его случайно коснулся. На какой-то миг я поверил, что у себя дома, и был совсем не рад увидеть спальню властелина.

— Ты что здесь делаешь? — недовольно спросил у божка, по прихоти которого я оказался в этом мире.

Вместо ответа тот прошелся по мне насмешливым взглядом и спросил:

— С каких пор ты стал спать в пижаме?

Слуга властелина Гарольд вчера тоже безмерно удивился, когда я попросил его принести мне пижаму для сна. Судя по всему, в богатом гардеробе его хозяина такого отродясь не водилось. Пришлось ему бежать к портным со срочным заказом. Не знаю, были готовые уже или помогла магия, но спать я лег в отличной новой пижаме, а сегодня обещали доставить еще десять штук на выбор.

— А ты пришел в спальню, надеясь застать голого мужика? — подколол я Харона. — Вижу, твои прошлые эксперименты оставили глубокие впечатления.

— И это говорит мне тот, кто уже вторую ночь проводит без женщины! — парировал Харон.

Нашел, чем уколоть! Это он с беременной женой не жил. Периоды гиперсексуальности сменялись полным штилем, когда Кате ничего не хотелось, кроме обнимашек.

— Кстати, еще немного — и слухи пойдут, что ты охладел к женщинам. Вместо красивых дев тебе станут привозить смазливых юношей, — продолжил он донимать меня.

Я понимал, почему Харон подсовывает мне наложниц. Хочет, чтобы изменил жене и стал ее забывать. Только я не собирался поддаваться на его провокации.

— Ревнуешь? — усмехнулся в ответ. — Слушай, а твои эксперименты в поисках приключений случайно не с Владимиусом были? А я-то удивлялся в игре, как тебе удалось так быстро ему без мыла в сам знаешь куда залезть. Так это было не в переносном, а в прямом смысле?

Мой тон и намек не понравились Харону. Он даже позу не переменил, но от него повеяло угрозой.

— Побольше уважения к своему единственному союзнику здесь!

— Тогда и ты перестань лезть в мою постель грязными сапогами как в переносном, так и в прямом смысле, — отчеканил я. Взмахнув рукой, силой ветра скинул его ноги в сапогах с кровати.

Харона аж развернуло, но этот лис ничуть не испугался. Перевернулся на постели, приняв другое положение, и сделал удивленное лицо.

— А что не так? Ты уже встал и ложиться спать не будешь. Слуги перестелют. А насчет наложниц — прислушайся к моим словам. Разговоры действительно пойдут, все и так уже в недоумении.

— Я женат и не собираюсь изменять жене. Хочу не стыдясь, прямо смотреть ей в глаза когда вернусь.

— Она не узнает.

— Конечно! Если только ты ей об этом не скажешь, — усмехнулся я. — Хочешь иметь еще один крючок, чтобы управлять мной?

Харон лишь усмехнулся, не став ничего отрицать, чем подтвердил мои подозрения. Я же продолжил:

— И это не проблема. Можно сказать, что я решил воздерживаться. В древнем трактате прочитал, что это удваивает силы, и решил проверить данное утверждение. Тем более что наложницы наскучили.

Лицо Харона приобрело выражение «покерфейс».

— Что ж, тогда так и объявим, — слишком легко согласился он.

В его глазах мне почудилась издевка, но следующие слова отвлекли внимание:

— Кстати, я отправил твоей жене миллион.

— Уже?! — удивился я.

— А чего тянуть? Как видишь, я исполняю свои обещания.

— Ну так и я тоже. Мы же с тобой набросали новые указы по поводу твоих храмов. Осталось только зарегистрировать их и объявить народу.

Вчера после тренировки сразу же и занялись этими указами. Обсудили способы привлечения верующих в храмы, а потом Харон заявил, что хватит дел, нужно теперь отметить начало нового сотрудничества, и утащил праздновать.

— Просто спешил сообщить тебе приятную новость, а меня здесь так неласково встретили.

— Я тебе не женщина, чтобы с лаской встречать, — по привычке огрызнулся я.

Доверять Харону у меня никакого резона нет. Скользкий тип. Меня пьяным подловил и выудил согласие на перенос в этот мир. Уверен, что и властелина примерно так же вокруг пальца обвел. Что еще раз подтверждает: сила — не главное! С этим типом следует быть настороже.

— Значит, ты был в моем мире? — вдруг понял я. — Как там Катя?

— Нормально все. На работу ходила вчера, вела себя как обычно.

— Ты видел ее?

— Нет, конечно! За ней мои люди присматривают.

— Не понял, она что, дочь оставила с ним? — возмутился я. В голове не укладывалось, как жена могла Василису доверить непонятно кому!

На эмоциях я дернул рукой, и с нее сорвалась молния. Сбила столик на пузатых ножках и ушла в стену, которая вспыхнула голубым свечением защиты. В спальне запахло озоном и горелым деревом.

— Тихо, тихо! Там вроде ее подруга прибегала, она твою дочь к себе до вечера забрала.

У меня отлегло от сердца. Марина, больше некому.

— Возьми меня в следующий раз с собой. Я хочу лично убедиться, что с моими девочками все в порядке.

— Моего слова тебе недостаточно? Ты слишком много хочешь, по сути, еще ничего не сделав. А вот с твоим самоконтролем нужно что-то решать. Вспыльчив как малолетний ребенок. Это может тебя выдать быстрее, чем твое глупое воздержание, — озабоченно произнес он и приказал: — Собирайся!

— Куда?

— Прогуляемся в одно местечко, где потренируешься в управлении силой. Одевайся, а я пока позабочусь о припасах.

— Припасы? А наколдовать нельзя? Ты же зеркало достал из воздуха.

— Не достал, а открыл точечный портал и переместил его из того места, где оно было, сюда, — наставительно произнес Харон.

— Я тоже так могу?

— Ты и не такое можешь.

— Покажешь как?

— Потом, сейчас есть более важные задачи, — отмахнулся божок.

— Ладно. Тогда объясни насчет порталов. Разве с едой так нельзя?

— Нет. Мы переместимся в другой мир, и точечный портал там не сработает.

— Другой мир?! — завороженно повторил я. Он говорил об этом так просто, словно собирался за молоком в соседний магазин выйти.

— Набрел на него случайно в своих поисках. Он мертвый, но прекрасно подходит, чтобы ты смог снять ограничения и выпустить свою силу, а заодно поучиться ее контролировать. Ладно, не будем тратить время. Давай приступай к водным процедурам, а я твоего Гарольда пришлю с завтраком, — произнес Харон, уходя.

Вообще-то Гарольд не мой, а властелина.

Дожил! Начинаю свое утро со встреч с мужиками в спальне! С тоской подумал о том, что мне больше нравилось просыпаться с женой и когда меня будила Василиса.

Воспоминание о дочке отозвалось тягучей болью в душе. Я же с рождения ее нянчу. Как она там без меня? А как со всем справляется Катя? Но за жену я был больше спокоен, она у меня сильная духом и даже появление властелина ее не сломает. То, что она пошла на работу, после моей пропажи, только подтвердило мою уверенность в этом.

Стало даже немного обидно. Неужели я так мало значу, что для нее будто ничего не изменилось? А потом прогнал эти мысли прочь. Катя боец, и от ее работы зависит благополучие семьи. Разве хочу, чтобы она рвала на себе волосы, наплевала на работу и билась в истерике? Нет, конечно! Надеюсь, переведенные Хароном деньги помогут ей немного выдохнуть и больше времени проводить с дочерью.

«А как же моя мама? — с ужасом задался я вопросом. — Надеюсь, Катерина что-нибудь придумает. Или мама разведет панику и поместит властелина в больницу».

Впрочем, последний вариант меня устраивал больше всего.

Неожиданно пришла мысль о том, что мать может проговориться о моей негласной помощи в разговоре с властелином. То, что это может дойти до Кати, было моим постоянным кошмаром. Если такое случится, мне действительно лучше свалить за тридевять земель. Стоит жене узнать о реальных размерах моих покупок для матери, и мне не жить.

Главное, начиналось все с малого: просьба купить хлеба по дороге или фруктов. Но постепенно запросы матери росли, а просьбы превратились в требования. Она стала просто присылать список, чего ей надо. Мало того, обязала меня оплачивать ей парикмахерские услуги и маникюр.

Стоило заикнуться о том, что мы не шикуем и Катя даже сама себе маникюр делает, как она начинала корить за то, что я связался с нищебродкой, что жена повесила на меня все и не дает развиваться, что я загубил свою жизнь… А потом хваталась за сердце и просила принести таблетки. Проще было купить ей требуемое, чтобы избежать неприятного разговора.

Я себя чувствовал паршиво, тратя на нее деньги Кати. Старался компенсировать это экономным ведением хозяйства, не просил себе ничего. Успокаивал свою совесть тем, что услуги няни в наше время стоят дорого и я имею моральное право самостоятельно распоряжаться частью финансов.

Я извивался как уж между двумя любимыми женщинами, не желая обидеть ни одну. В итоге Катя пропадала в спортзале, хватаясь за любую подработку, а я как мог старался облегчить ее жизнь заботой и любовью. Ситуация усугублялась еще тем, что мать тоже требовала внимания, очень часто вызванивая меня к себе.

Жаловалась, что одинока, а я ее единственная отрада. Если не мог прийти, то потом приходилось бежать, потому что у нее прихватывало сердце или скакало давление и она говорила, что чувствует близкий конец, и боится встретить его в одиночестве. Когда-то мать мне призналась, что это самый страшный ее страх.

Да и по дому ей нужно было помочь. В ее возрасте уже тяжело мыть полы, снять гардины, чтобы перестирать, заменить лампочку, подкрутить кран… Всегда накапливались разные текущие мелочи, требующие мужской руки.

Мать сетовала, что семья не дает мне времени на творчество, я погряз в домашних делах. Но когда мне было работать над книгой? Василису отведи в садик, пока она там, нужно заняться домашними делами, купить продуктов, забежать к матери и ей помочь, потом вернуться домой и приготовить что-то на ужин…

Все осложнялось еще и тем, что зимой мать очень боялась упасть и сломать бедро. С ее знакомой случилась эта напасть, и она долгое время оставалась лежачей. Приходилось сопровождать мать, если она планировала куда-то выйти по делам. Мама сетовала, что я никак не сдам на права, иначе мог бы забрать машину у Кати и возить ее. Но я не хотел этого делать, понимая, что тогда просьбы отвезти станут нескончаемыми.

И все же я ни капли не жалел, что из нас двоих я сел дома с ребенком. Стоило впервые взять на руки Василису, как она покорила мое сердце. Мне было не в тягость менять ей подгузники, купать, укачивать. Я видел ее первые шаги, слышал первое слово. Дочь наполняла светом мою жизнь и придавала ей смысл. И что бы мне ни говорила мать, я знал, что мне очень повезло с Катей. Ее терпению и пониманию можно поставить памятник. Другая бы уже давно скандалы закатывала из-за того, что я так часто навещаю мать, а она относилась с пониманием, зная, что та одна и кроме меня ей помочь некому.

Нет, не думаю, что Катя допустит разговор властелина и матери. Придумает что-нибудь. А если мать обнаружит, что сын не в себе, точно поднимет все связи и упечет его в больницу!

На душе стало легко. Что ж, можно относиться ко всему произошедшему как к незапланированному отпуску. Признаться, я порядком устал, разрываясь между семьей и матерью, да еще совесть постоянно грызла. Можно отдохнуть и распрямить плечи, избавляясь от чувства вины перед женой и мамой.

За раздумьями я освежился и вышел из ванной комнаты в приподнятом настроении. Гарольд как раз накрывал на стол. Было так непривычно, что вокруг меня все суетятся и не нужно ничего делать, стоит только приказать.

Я сел за стол, взял салфетку и под ней обнаружил сложенную записку.

— А это еще что?!

— Не знаю, — изменился в лице Гарольд. — Впервые вижу.

«Мой возлюбленный повелитель, услышьте плач Вашей верной рабы! Вы смысл моего существования! Я создана для того, чтобы любить Вас и служить Вам. Видеть Вас — уже великая отрада! Вы подобны солнцу, которое своими лучами наполняет все сущее на земле живительной манной. Вы как дождь, который омывает землю и дает ей жизнь.

Я не понимаю, в чем провинилась перед Вами, что Вы лишили меня своего внимания. Я словно цветок, который чахнет без дождя и солнца, томясь в печали и отчаянии. Позвольте мне хоть издали лицезреть Ваш светлый лик. Молю Вас об этой милости!

Ваша верная раба Мираэль»

Несколько секунд я пялился на эти строки, пытаясь понять, кто такая Мираэль и почему она мне пишет. Лишь спустя время вспомнил, что так зовут фаворитку властелина, которую я вчера отправил обратно в гарем и запретил его покидать.

Но это не помешало ей подкупить кого-то, кто осмелился подсунуть эту записку мне.

— Гарольд, как это понимать? — в раздражении поинтересовался я у слуги. — Сегодня мне записку к завтраку подсунули, а завтра яд?

— Вы же невосприимчивы к ядам, — удивился он.

— Так, значит, можно подсыпать?! — разозлился я.

Воздух между нами заискрил от статистического электричества. Гарольд тут же упал на колени, стукнувшись лбом об пол.

— Повелитель, простите вашего верного слугу за недосмотр! Я не знаю, как это произошло. Я следил за блюдами и не видел, кто приближался к подносу.

Вид пожилого человека, трясущегося от страха у моих ног, остудил меня.

— Так выясни это! И прикажи проследить, чтобы Мираэль больше не могла никому ничего передавать. Если я пожелаю, то сам навещу ее или другую, а до этого момента пусть никто из гарема не смеет меня беспокоить!

— Будет исполнено, мой повелитель! — Гарольд стал отползать от меня прямо на коленях.

— Да встань ты, наконец!

— Слушаюсь! — подскочил он на ноги и, кланяясь раз за разом, быстро покинул комнату.

— Дурдом какой-то, — покачал я головой, комкая писульку и отбрасывая ее прочь.

Даже аппетит пропал.