Глава 10

Алексия

Шум в моей голове никак не заканчивался. Ни по дороге в аэропорт и домой, ни после, даже когда с меня сняли треклятые браслеты. Не уверена, насколько достоверно я притворилась перед родителями и родственниками, будто всё в порядке, прежде чем обернуться, едва ступила на родную землю. Унеслась в лес. Думала, станет лучше. Прежде чувство свободы без всяческих обязательств, когда руководит лишь звериное начало, всегда приносило заметное облегчение. Но нет. Легче совсем не становилось. Зияющая в душе пустота никак не затягивалась, чем бы я ни пыталась её заполнить. Где-то в процессе и вовсе словно внутри капкан защёлкнулся, так болезненно запекло в районе солнечного сплетения. И сколько бы старалась не думать о последних событиях, как бы ни гасила и ни давила воспоминания, всё равно обрывки чужого безжалостного голоса всплывали, пробуждая премерзкое болезненное чувство, насколько же всё невообразимо неправильно.

Пара…

Мы — действительно пара!

Не только он, я сама отметила его…

Идиотка, что тут скажешь!

И больше ничего здравого…

Даже с наступлением нового рассвета. И даже после того, как моё уединённое отчаяние перестало быть совсем уж уединённым.

На голые плечи легла мягкая ткань, а я выдавила из себя подобие благодарной улыбки на жест старшего брата. Он ничего не сказал, отзеркалил подобие улыбки и уселся рядом, принявшись вместе со мной вглядываться вглубь оврага, со дна которого доносился звук бегущего ручья.

— Не обязательно со мной нянчиться, я на территории клана, сбегать не собираюсь, — не выдержала затянувшегося молчания.

— Просто подумал, что грустить в одиночестве и даже без алкоголя — это моветон, — стало мне неожиданным ответом вместе с протянутой бутылкой виски.

Дар я очень даже оценила. Прям из горла и попробовала. Напиток обжег горло, осел таким же жгучим вихрем в желудке. Остался лёгким головокружением в моей голове.

— Спасибо, — улыбнулась на этот раз вполне искренне и снова в никуда, вглубь оврага уставилась.

В ответ меня приобняли за плечи, прижав ближе к своему боку.

— Эх ты… мартышка, — потрепал по голове.

— Эх я… — покивала согласно, глотнув ещё горючего напитка, после чего протянула бутылку брату, так и не перестав морщиться. — Если мама узнает, тебе хана, ты же в курсе, да? — подколола.

— Поэтому я предупредил отца, — парировал тот невозмутимо, принимая предложенное, но почти сразу его губы дрогнули и растянулись в широкой улыбке.

— Я постараюсь пьяной домой не возвращаться, — покивала, положив голову ему на плечо.

Внутри всё ещё разливалось приятное тепло, и я решила наслаждаться этим чувством, вопреки всем остальным.

— Только пьяной? — усмехнулся Эйдан. — Что ж, это радует, а то я уж было решил, ты вообще домой возвращаться не собираешься, здесь жить остаёшься. Кстати, — призадумался на мгновение, — всегда было интересно, почему именно этот овраг? И вообще почему овраг?

— Не знаю, — пожала плечами. — Здесь… безопасно, что ли.

Бутылку у него обратно отобрала. На этот раз отпивая куда больше. Оказывается, чем дольше пьёшь, тем быстрее залетает. В итоге даже вкусно показалось.

Брат на мои слова вновь усмехнулся.

— Знаешь, когда-то давно ты в него упала, и именно Алекс помог, вытащил тебя оттуда.

Слова резанули сознание куда сильней, чем я могла бы ожидать, поэтому ещё несколько глотков виски пришлись очень кстати.

— Знаю. Он говорил.

Он много чего ещё мне говорил, и от этого желание напиться лишь возросло.

Глядишь, оно и забудется тогда в самом деле…

— А знаешь ли ты, что до недавнего времени ему вообще было запрещено приближаться к тебе под страхом смертной казни?

Чуть не подавилась. С некоторыми усилиями проглотила застрявшее в горле. Заодно переоценила и кое-что иное. То, почему все вокруг знают Александра, а я… я идиотка, что тут скажешь.

— Теперь знаю, — нахмурилась, пока в голове опять замелькали картинки, диалоги и сам образ альфы.

На этот раз чувство пустоты притупилось.

Чувство собственного идиотизма прибавилось!

— Хотя первые пять лет твоей жизни, надо сказать, он с завидным постоянством нарушал этот запрет, — продолжил Эйдан с весельем в голосе. — Неделями пропадал на нашей территории, вместо того, чтобы заниматься своими непосредственными обязанностями. Отец так взбесился по итогу, что официально депортировал его из Шотландии с запретом на возвращение в течение двенадцати лет. Если правильно помню, срок истекает только на Рождество.

Где-то здесь потребовалось больше количества глотков чудодейственного пьянящего напитка.

— То есть, ты мне сейчас говоришь о том, что он с самого моего рождения чует во мне пару? — ужаснулась.

И собственным словам, и озвученному факту. Да и вообще всем последним восемнадцати годам того, о ком шла речь, если уж на то пошло.

— Именно это я и говорю, — уже не столь весело усмехнулся брат. — Потому тебе никто о нём никогда не рассказывал и в Эмираты отправили без пояснений, чтобы вы познакомились в нейтральной обстановке, без лишних предрассудков с твоей стороны. Но вышло, сама знаешь. Не очень.

Обречённо вздохнула.

— Он мазохист, — вынесла вердиктом, подумала немного, ещё парочку глоточков сделала. — А я в него отвёртку воткнула, с одним из похитителей перепутала, — добавила задумчиво, — убить пыталась, потом ещё жалела, что не вышло…

— Не убила же, — пожал Эйдан плечами. — В твоей ситуации ты повела себя, как того требовали обстоятельства, и, поверь, Александр это прекрасно понимает.

Половину бутылки я уже приговорила, поэтому если бы и собиралась спорить с братом на эту тему, то сперва пришлось пережить очередное головокружение. К тому же…

— Я так родителям и не сказала, что мы метками обменялись, — протянула уныло.

Как, кстати, и брату, да и вообще кому-либо!

Но об этом я потом сообразила.

Жаль, сказанного не вернёшь.

Последний к слову моему признанию нисколько не удивился. Более того:

— Я — тоже. Подумал, раз уж всё случилось, не изменить, то и спешить некуда. Тем более, ты обратно в Эмираты не спешишь, а им же обязательно причины выдать придётся, а там и до всего остального недалеко. Лучше мы с тобой ещё немного спокойно поживём, да? Может и ты за это время переосмыслишь всё произошедшее, с Алексом как-то договоритесь, прежде чем до всех дойдёт, что к чему.

Не сказать, что он был совсем не прав…

Но!

— Я не буду договариваться с мужиком, который сперва одной милые речи поёт, а потом завтрак в постель другой несёт, — постановила мрачно. — То, что я ему метку под воздействием афродизиаков поставила, ещё не значит, что я смирюсь с его кобелиной натурой, пусть хоть трижды он мне теперь пара и в дальнейшем будет хранить верность до конца дней своих, потому что Лунная и наши метки ему не позволят обр-р-ратное! — последнее откровенно прорычала.

А бутылочка моя целительная, к сожалению и вовсе жалобно хрустнула под пальцами, после чего сломалась.

— Это называется ревностью, — сумничал старший брат, с иронией подглядывая на меня, но совсем недолго, почти сразу посмурнел. — И что там за другая? Поподробнее об этом, будь добра.

Доброй меня в принципе назвать сложно, а если уж речь об оборотне, к которому я изначально только самые кровожадные порывы испытывала, так и вовсе рассчитывать не приходится.

— Откуда мне знать, какие у него там подробности с ней были? — возмутилась, ссыпая осколки стекла с рук, глядя на то, как тут же затягиваются мелкие ранки. — Так говоришь, будто из нас двоих это я за ним издалека следила, а он не в курсе был… — шумно выдохнула и кое-что ещё припомнила: — Представляешь, он даже знает, что я ем на завтрак!

— Ну, его знания легко объясняются тем, что отец постоянно слал ему заметки о тебе, фотографии разные, да и я во время наших встреч много о тебе рассказывал, — стало мне очередным откровением. — Точнее, мы только о тебе и говорили, — проворчал Эйдан, показательно закатив глаза. — И уж точно я ни разу не видел рядом с ним никакой другой женщины. В этом можешь не сомневаться. Он на них всех не смотрит даже, точно тебе говорю.

— Да-а? — протянула ехидно. — Ты ещё скажи, что мне всё это показалось или приснилось, или я вообще всё сама придумала! Я собственными ушами слышала, как он с другой девушкой мило воркует и всё такое! — от переполняющего негодования аж на ноги подскочила. — А знаешь, я ведь уже поняла, что ты в любом случае его выгораживать будешь из этой… как её… мужской солидарности, во! Так что… — шагнула к оставленным под деревом личным вещам, покопавшись среди тех, доставая телефон. — Вот у него самого и спросим! — заключила, прежде чем разблокировала экран.

Правда, дальше вышла небольшая заминка.

— Спросим, — внесла некоторые поправки в свою пылкую речь, — если ты нужный номер мне подскажешь.

Родственник повторно закатил глаза, затем отобрал у меня аппарат и сам набрал нужные цифры, включив громкую связь, после чего с самой торжественной физиономией вручил мне обратно. Всем своим видом так и демонстрировал, мол: «Вот сейчас сама убедишься, насколько ты неправа!». Послышались гудки, а затем мы и в самом деле услышали голос. Вот только принадлежал он не Александру. Тоненький, нежный голосок в принципе на мужской никак не тянул, при любом раскладе.

— Добрый день, Алексия, — затараторила непонятно кто, но точно девчонка. — К сожалению, Александр не может сейчас говорить. Перезвони ему позднее, пожалуйста. Или же я могу ему передать твои слова. Или… Ой… — далее чужой голос смешался с хрустом пластика и микросхем в моей ладони.

Это я телефон случайно судьбой бутылки наградила.

Сломался он, в общем…

И так мне Амин аль-Хайят с его гаремом вспомнился!

— Вот, что и требовалось доказать, — вспылила уже вслух. — Они… они там все такие!

Брат тоже проникся, нахмурился, после чего и вовсе поднялся на ноги. Правда, как позже выяснилось, совсем по иной причине.

— Что-то не так, — произнёс мрачно. — Хания бы не стала отвечать на звонки Алекса без особой на то необходимости. Тем более, на твой, раз уж ты о ней ещё не в курсе.

Захотелось сломать что-нибудь ещё.

— Хания? — переспросила, сжав кулаки.

Не знаю, что из всего этого бесило больше. То, что, похоже, про эту Ханию тут все в курсе, и это нисколько не умаляет в их глазах достоинство моей пары, или то, что все вообще в курсе обо всём, даже про мои пристрастия к венским вафлям, а я одна — нет, причём по всем фронтам.

— Хания, — повторил Эйдан со вздохом. — Не я должен тебе это сообщать, но раз уж так выходит… Хания — это приёмная дочь Александра. Ей всего четырнадцать, и… сейчас она должна быть у Амина, а не с ним. Значит, вернулась в Дубай. И Алекс при этом ответить не может на твой звонок. Точно что-то случилось.

Последние пояснения были больше продолжением его личных размышлений, чем сказаны для меня, да и то произносились уже на ходу в сторону замка.

Едва поспела за ним!

Попробуй угнаться, когда ноги заплетаются…

Три раза споткнулась, два раза чуть не упала.

Но до замка вместе с братом дошла!

Правда, если сперва я подумала, что мы пошли брать разрешение на отъезд у родителей, то когда Эйдан свернул в личное крыло…

— А разве папа не разозлится, если узнаёт, что мы уехали без его ведома? — уточнила на всякий случай.

Вот теперь Эйдан обратил на меня внимание.

— Мы? Мы без его ведома и не уедем. Еду только я. А мне разрешение точно не нужно.

— Ты? Один? Без меня? — переспросила, не нуждаясь в ответе. — Ну, знаешь ли, — скрестила руки на груди, остановившись. — Если из нас двоих кто-то и должен поехать, так это я. Если вдруг забыл, там моя пара, а у тебя своя есть — тут, и нуждается она в тебе после всех произошедших событий куда больше, чем весь этот мир!

И нет, я совсем не преувеличила, учитывая историю знакомства брата и его пары. Не самые лучшие эпизоды из их прошлого, и вряд ли бы она выжила, если бы не он и их парность.

— Ещё недавно ты о своей парности даже говорить не больно хотела, а теперь вдруг вернуться решила? — не проникся Эйдан моим посылом, продолжив идти в сторону своей спальни.

— Как минимум на новобретённую дочку посмотреть, раз такое дело, и я теперь вроде как мачеха, — съязвила встречно ему вслед. — К тому же, не ты ли сам мне около того оврага, — махнула рукой позади себя в неопределённом жесте, — вещал о том, что надо мне всё переосмыслить и договориться с ним? Вот! Я переосмыслила! Поеду договариваться!

Тут я определённо погорячилась, потому что в принципе трудно договориться, когда у самой язык отчасти заплетается, а мысли и вовсе в какую-то несуразную даль норовят угодить. Но, как ни странно, брат призадумался, остановился, хотя соглашаться всё равно не спешил.

— Отец тебя в Эмираты больше ни за что не отпустит. Тебя сейчас даже из замка вывезти проблематично, не говоря уже обо всём остальном, — вынес итоговым вердиктом. — Не представляю, как мы можем это провернуть, — помолчал немного. — Хотя если попробовать устроить подмену… Идём, — схватил за руку, осенённый какой-то мыслью, и потянул за собой.

Мысль оказалась простая и гениальная одновременно. Меня переоблачили в «Агату», насколько у нас троих хватило ума и фантазии. Выбраться из замка, усадив в тонированную машину, это помогло. Всё-таки такой подставы от будущего альфы клана чёрных волков точно никто не ждал, соответственно подобной возможности не предусмотрел, да и машину брата не досматривают, как другие. На самолёт меня также каким-то чудом посадили беспрепятственно. А вот потом… потом, в аэропорту Дубая меня должны были встретить близнецы из клана серых волков. Правда, стоило сойти с трапа, увидела воочию только одного из них. Высокий, широкоплечий — Кирилл Рязанов, оборотень со стальным взором, он поприветствовал меня сдержанной улыбкой в качестве приветствия. Пусть и без своего близнеца, но не один. Рядом с ним боком ко мне стояла невысокая девушка-подросток в европейской одежде в виде белых джинс с завышенной талией и короткой футболки с рисунком Микки Мауса. Медового оттенка волосы были забраны в высокий хвост, а тёмного янтаря глаза выдавал в ней песчаную волчицу. Она слегка нетерпеливо притопывала ногой в белоснежных сандалиях.

— Ну где она? Алекс с нас три шкуры спустит, если мы не успеем вернуться к его пробуждению, — проныла она недовольно, смешно нахохлившись, когда Кирилл, улыбнувшись, потрепал её по макушке, после чего приобнял за плечи и развернул в мою сторону.

— Тут я, — тоже обратила внимание на себя для той, кто прежде не заметила моё появление. — Привет, я — Алексия, — поздоровалась следом.

Об остальных её словах я тоже задумалась. Но уже про себя.

— Привет, — слегка стушевалась она, принявшись пристально разглядывать меня всю. — А я знаю, — ляпнула уже явно от смущения.

— Это Хания, — добавил Кирилл.

По своей сути оборотень являлся неактивным эмпатом, способным аккумулировать чужую силу, но тут и особыми дарами обладать не надо, чтобы заметить повисшее неловкое молчание.

— Приятно познакомиться, — выдала я, не найдясь с более удачным продолжением разговора.

Так вот ты какая…

Моя глупая ревность.

Довольно симпатичная, с личиком в форме сердечка, по-детски округлыми щёчками и в меру пухлыми губками. Хотя в остальном, несмотря на юный возраст, выглядела она уже очень даже не по-детски.

— А ты красивая. Красивее, чем на фотографиях, — стало мне неожиданным признанием.

— Да? — удивилась встречно, позволив оборотню подтолкнуть нас обеих в сторону выхода из аэропорта. — И много ты этих фотографий видела? — уточнила.

Вот тут девчонку прорвало.

— Да полно. Алекс их в альбом собирает. Так что я видела все. А ты правда скалолазанием увлекаешься?

— Да. Это помогает сбрасывать лишнюю энергию, — отозвалась, невольно улыбнувшись.

Столько энтузиазма горело в янтарном взоре, невозможно не проникнуться.

— И тебе совсем не страшно? Ну что сорвёшься, погибнешь от неудачного падения, — ответа она не ждала, продолжив дальше выдавать свои рассуждения, немного опередив нас с братом. — Ты крутая! Я бы так не смогла. Я на нашу крышу выйти-то боюсь. Вообще высоты боюсь, если честно, — заметно приуныла. — Но там хоть какая-то опора есть, не то что над пропастью висеть без страховки. Жуть! Скажи, Кир! — обернулась к нам лицом, идя теперь к выходу спиной вперёд.

— Полностью с тобой согласен, ни к чему нам такие риски, — согласился с её доводами тот, неотрывно следя за хрупкой фигуркой, которая пока что чудом избегала столкновений. — Потерпи. Она просто немного нервничает, — шепнул едва слышно уже для меня, сделав вид, что осматривает идущих сзади нас.

И снова я улыбнулась.

— Нет, не страшно. Если хочешь, могу и тебя научить, — предложила, подумала немного, а после добавила с лёгкой задумчивостью: — Если хорошо понимаешь, что делаешь, то в самом деле не страшно. А вот история про альбом с моими фотками звучит немного пугающе…

— Почему? — искренне удивилась Хания. — Это же всего лишь фотки, — пожала плечами, вновь повернувшись к нам спиной, и начала по-детски подпрыгивать при каждом новом шаге.

У меня на этот счёт было своё мнение, но его я оставила при себе, покосившись на оборотня, внимательно прислушивающегося к нашему разговору.

— И вообще, по-моему это здорово, когда ты кому-то так сильно нравишься, — протянула она мечтательно, но показалось, что с ноткой грусти. — Я бы тоже хотела, чтобы меня любили так же сильно, как папа Алекс — тебя.

Идущий рядом со мной серый волк на её слова поморщился, как от сильной зубной боли. Совсем мимолётно, но я заметила. И так зациклилась на этой теме, что чуть мимо ожидающей нас машины не прошла. Благо, оборотень за руку поймал. Ненадолго. В следующее мгновение ему пришлось вернуть всё своё внимание на ударившуюся ногой об открывшуюся дверцу Хании.

— Очень больно? — поинтересовался заботливо он у той, приседая на корточки, ощупывая пострадавшую конечность.

— Немного, — плаксиво отозвалась девушка.

— Вечно ты себя калечишь на ровном месте, — вздохнул Кирилл устало, распрямляясь. — Ладно, жить будешь. Это всего лишь небольшая царапина. Залезай уже, — кивнул на нутро салона, придерживая дверцу и внимательно следя, чтобы на этот раз точно без травм обошлось.

Дальше настала моя очередь.

— Он ведь не в курсе, что я здесь, да? — уточнила, послушно забираясь внутрь машины, вспомнила то, при какой ситуации я вообще решила здесь оказаться, и добавила, обернувшись к Хании: — Что с ним случилось?

Болезненная гримаса на лице подростка сменилась печалью и озабоченностью.

— В него стреляли. Лёгкие и сердце повреждены. Только недавно в себя пришёл, вставать ещё запрещено. И спит помногу. Точнее я его усыпляю, — поправилась с виноватыми нотками. — Он слишком активный, а ему сейчас нужно соблюдать режим. Вот и приходится… чтоб себе хуже не сделал, — закончила совсем тихо, уставившись на лежащие на коленях ладони.

Я сжала их в порыве сожаления.

— Кто стрелял, известно? — поинтересовалась тихо.

— Нет. Он не говорит. Знаю только, что его сперва сбили на дороге, а уже потом расстреляли. Охрана отстала, пришли, когда он уже раненый лежал…

Голос её дрогнул, и она замолчала, почти до крови прикусив дрожащие губы. Не стала её трогать и расспрашивать подробнее, только чуть сильней сжала девичью ладошку, затем написала сообщение брату, изложив в нём всё услышанное, и только потом сообразила, что он и без меня, должно быть всё это давно знает, раз с близнецами договаривался о том, чтоб они меня встретили.

«Выкарабкается, не сомневайся», — пришло мне быстрым ответом с подмигивающим смайликом.

Если честно, я и не сомневалась. Да и вообще, стойко начинало казаться, что всё будет хорошо…