Глава 3

Рада

Нервничаю.

Я нервничаю. И мне плевать на то, что говорит сидящая передо мной студентка, мне всё равно на её скудные познания по истории мировой культуры и желание учиться. Я закрываю глаза на раздражающий последний айфон, время от времени сотрясающий стол своей вибрацией. И если она сейчас возьмёт его в руки и сделает очередное селфи с утиной жопой вместо лица – я промолчу.

Потому что все мысли, так или иначе, сворачивают в одну сторону. Выедают мозг, выворачивают наизнанку душу и да. Я нервничаю из-за них. Из-за свернувшихся в узел внутренностей от одного только насмешливого взгляда. От чувственной надменной усмешки и длинных пальцев, скользящих по небритому подбородку.

Сжимаю карандаш, со всей силой давлю на несчастную деревяшку. И ломаю его с едва слышным хрустом так внезапно, что вздрагиваю от неожиданности. Девчонка (её имя я забываю после первой же нелепицы, произнесённой надутыми филлером губами), смешно округляет глаза, нелепо хлопая длиннющими ресницами.

И снова хватается за телефон, словно там ей кто-то подскажет правильный ответ на простой вопрос из билета.

– Плохо, Нестерова. Завтра на пересдачу, – бросаю, не глядя на её вытянувшееся от обиды лицо. Пропускаю тот момент, когда глотая фальшивые (как и всё её тело) слёзы, она вылетит из кабинета, громко хлопнув дверью.

И с глухим стуком роняю на пол остатки карандаша, разжимая стиснутые в кулак пальцы. Бездумно глядя на красные следы на ладони. Плевать. Плевать на то, что эта дура спит с деканом нашего факультета, а меня ждёт неприятный разговор с ним в перспективе.  Здесь и сейчас я понимаю только одно.

Я нервничаю. И фамилия у причины моей нервозности такая же холодная, как и его безразличный взгляд, скользящий по моей фигуре.

– Чёрт, – я закрываю глаза, считаю до десяти и обратно. И не могу отделаться от ощущения, что весь мой мир катится в Ад. Потому что губы всё ещё помнят его горячие властные поцелуи, а пальцы зудят от желания прикоснуться, зарыться в непослушные волосы на затылке. И я хочу прижаться ближе, раствориться в его обманчивой стуже, увидеть воочию тех демонов, что обещает его цепкий, пристальный, жадный взгляд.

Хочу так сильно, что мне становится откровенно всё равно, как это выглядит со стороны. К чёрту разницу в возрасте, мою попытку вырваться из-под опеки отца, самой зарабатывать на жизнь.

Меня пугают эти мысли. Меня они влекут. И в который раз, послав к чёрту всех и вся, я собираю вещи и вызываю такси. Мне нужно побыть одной, мне нужно поговорить с отцом, мне нужно…

«Ты бежишь, Вишневская. Как знакомо…»

– Чёрт, – вновь повторяю, криво ухмыляясь и роясь в карманах в поисках ключей от квартиры. Даже мысленный голос отдаёт ядовитыми нотками Градова. Пропитывает меня насквозь, сковывая по рукам и ногам. Не вытравить, не забыть, не вычеркнуть из памяти.

И это полный отстой.

Вечерний город сливается в серый туман за стеклом. Я не смотрю, куда меня везут, не разглядываю прохожих на светофоре и не ругаю водителя за излишнюю болтливость. Хотя именно она привела нас в пробку посреди пути, превращая недолгую дорогу до дома в бесконечную пытку. Вот только я  вряд ли вспомню весь его поток сознания, лицо и номер его потрёпанной тачки.

Я рисую пальцем на запотевшем окне глупые рисунки. А мысли, как заколдованная карусель, вертятся вокруг случайно подслушанного разговора. Я знаю, Градов будет в клубе, он найдёт своё лекарство от ненужных, лишних желаний. И завтра он посмотрит на меня так же безразлично, как на всех своих бывших.

Почему-то от этого становится почти больно, и я машинально потираю грудь. В том самом месте, где заполошно бьётся сердце, отстукивая рваный, нервный ритм.

«Что не так, Вишневская? Ты же хотела этого? Хотела же, нет?»

Пробка растворяется через полчаса, когда я уже готова выйти и идти пешком. Пусть на другой конец города, пусть в дождь и слякоть, но так лучше, чем вариться в кислоте противоречивых эмоций. Но прежде, чем я успеваю открыть дверь, машина трогается с места. И через пять минут пустой болтовни ни о чём, такси тормозит у входа в огромный жилой комплекс. Расплачиваюсь с неунывающим водителем, честно завидуя его оптимизму, и обещаю поставить пресловутые пять звёзд в приложении.

Забывая об этом через пару секунд, пройдя мимо консьержа и поднимаясь в пустом лифте на десятый этаж.