Глава 14

Бестияр Рау’Шан

Разговор с дедом прошел не так как я ожидал. Старый интриган уверял, что ни при чем. И что не он подкинул мне кифайю.

Так как Инкубарий сейчас покинуть не мог, как бы ни хотелось, как бы я ни ненавидел людей, но бросить здесь человеческую чертовку одну не мог. Аминат ее просто растерзает. И в следующий раз, я могу не успеть.

Поэтому, придется поговорить со старым императором по видеоэкрану.

Оставив девушку в медицинском отсеке на попечение Нокса, отправился в свой кабинет.

Крыло, предназначенное для пребывания здесь было оборудовано всем необходимым, и полностью изолировано от Инкубария.

Кабинет, кухня, медицинский отсек, комнаты для охраны и прислуги, и личные мои личные апартаменты, в которых располагалась и комната кифайи.

Шикарный внутренний дворик с огромным глубоким басейном, с горячим хаммамом, и беседкой для шашлыков.

Да, мы переняли многое от людей, в том числе технологии, традиции, ритуалы. Некоторые ценности.

В отличии от людей, алчные и жадные создания, готовые продать собственное потомство за благополучную жизнь. За горстку золота.

Демон бы на такое ни за что не пошел. Сдох бы самой жуткой смертью, но свое защитил. Любой ценой.

А люди, вот так просто, на протяжении трехсот людских лет отдавали нам своих дочерей. Посылали их на верную смерть, мучительную и жуткую.

Ведь на самом деле, первая сделка была иной.

Это я узнал сегодня из беседы с дедом.

До сих пор в груди ноет, стоит вспомнить, о чем рассказал старый демон.

Я только вошел в кабинет, и со всей дури захлопнул за собой двери. Несколько мгновений простоял, опершись спиной в холодную металлическую поверхность. Зажмурился, пытаясь выровнять дыхание. И осознать все, что только что произошло.

Не верил, что успел, спас, выдернул из под смертельных ударов Куэрро.

После подобной экзекуции, девочка бы точно не выжила. Кнут оставил бы от нее окровавленный кусок мяса. Который бы впоследствии скормили эксоррам.

Диким, трехглавым псам с огненными глазами. Огромные создания, около метра в холке, покрытые черно-серебристой короткой шерстью, под которой переливались стальные мускулы. Невероятно злобные, очень опасные порождения Адской Бездны.

Эскорры признавали лишь одного хозяина, запечатление происходило мгновенное. Больше они никому не подчинялись. Все эксорры были запечатлены на мне. Через наши узы я узнавал, что происходит в гареме, подпитывал их энергией и тьмой.

Взамен, они охраняли гарем, в частности кифайю.

Но вот незадача, почему-то, с тех пор как дед передал Инкубарий под мою ответственность, кифайи погибали одна за другой, вместе с приставленными к ней эксоррами.

Наделенные собственным разумом эксорры непонятно почему впадали в состояние берсерка, набрасывались на объект охраны, убивали ее, и следом, умирали сами.

Так случилось десять лет назад, когда я привел в Инкубарий очередную кифайю.

И вот, появилась новая кифайя, значит, придется найти новых эксорр.

Их когда-то впервые принес мой дед, для охраны Инкубария от внешней угрозы. Только вот кто ж знал, что на самом деле, угроза будет исходить изнутри. От обитателей гарема, от самой сурухай.

Уверен, теперь уже точно, она каким-то образом влияла на эксорр. И прежде, чем привести сюда новых псов, нужно выяснить как именно. Нужно спровоцировать Аминат, и не дать ей убить новую кифайю.

Черноволосую чертовку, от одного взгляда на которую, от одного ее запаха, сгорал от желания то сжать ее в объятиях, и затрахать до потери сознания, то просто свернуть ее тонкую шейку.

Если уж в ней и погаснет жизненный огонь, то только от моих рук.

Она моя.

Бесился от противоречивых эмоций. Чем лишь раздражал собственного зверя. Мой демон принял решение сразу же, как только ее увидел.

Моя. Навечно. Навсегда.

Без сомнений.

Демон не понимал моих метаний.

А я, особенно после прошедшего разговора с дедом, задумался. Нет, я по-прежнему ненавидел людей. Презирал их.

Но эта девочка, такая хрупкая, нежная, казалось, стоит ее сжать посильней, и все, она сломается. Мне хотелось с ней совершенно другого.

Я жаждал ее ответной реакции. Натуральной, естественной, без воздействия феромонов.

Желал заполучить ее всю, тело, душу, сердце. Всю полностью, влезть ей под кожу, слиться с ней всей своей сущностью. Кровью, телом, душой.

Бесился, рвал и метал, жаждал убить, и постепенно осознавал, что тогда и сам сдохну. Просто лягу рядом с ней, прижму к себе бездыханное тело, и скончаюсь в адовых муках. Почему-то, именно с ней мне хотелось по другому.

На Рамиэль такой реакции не было. От слова совсем. Наоборот, демон очень долгое время не принимал, даже резко отвергал породистую красавицу демоницу.

Казалось, что еще нужно.

Красивая, благородная, с голубой кровью, но мой зверь вставал на дыбы каждый раз, стоило маленькой хрупкой Рамиэль приблизиться. При каждой встрече, готов был перегрызть ей глотку.

Но потом, почему-то все изменилось. Я даже сам не помнил, когда именно.ю Просто, однажды, мой зверь сменил гнев на милость. И теперь не мог без нее жить.

Странно, но тогда я не заострил внимание на такой внезапной перемене. Просто принял как данность, что зверь наконец признал мою избранницу.

Сейчас, вспоминая все, сравнивая свою реакцию на кифайю, кое-что понял.

И это осознание оказалось чертовски болезненным.

Сто лет назад, по меркам моего мира, меня просто хорошо поимели. Одурманили. Как именно, Рамиэль удалось провернуть подобное, еще только предстояло выяснить.

Я метался по кабинету, выл словно раненный зверь, потерял счет времени. От бурлившей внутри ярости сорвало крышу, и демон вырвался на волю. Бесился от бешенства и ярости, от предательства.

И кто предал? Самое родное и любимое существо на свете.

— За что? — Взвыл демон. Рухнул на колени, вколачивая кулаки в каменный пол. Сколько я так метался, громил все вокруг, выплескивая ярость. Она словно кислота, текла по венам, разъедая внутренности.

Я сгорал в мучительной агонии, ощущая как осколки разбитой вдребезги любви впиваются в сердце, кромсая его в кровавые лохмотья.

И затих, сидя на коленях, уставившись в стену безумным взглядом.

— Угомонился? — Выдернул из огненного пекла спокойный голос деда.

Я взглянул на галограмму сидевшего за столом старика. Дед обвел взглядом разгромленный мною кабинет, в котором целым остался лишь черный каменный массивный стол алтарь.

— Чего тебе? — рыкнул раненным зверем, царапая длинными когтями синий с золотыми прожилками, каменный пол. Грохот… влепил кончиком хвоста с шипастым металлическим наконечником по стене. Даже не обращая внимания на куски камней, отлетевших во все стороны.

Состояние берсерка.

Ифрит во всей своей красе. Больше двух метров, мощное тело, гладкая черная кожа, под которой переливаясь бугрились стальные мускулы.

Словно вылепленное скульптором, идеальное прекрасное лицо даже не портили три шрама. Они стекали сверкающим серебром неровными линиями, от правого виска через все лицо, разделяя левую щеку на три части.

Черный ежик коротко стриженных волос стоял ирокезом между витыми обломанными на кончиках рогами.

Когда-то идеальная белая рубашка, теперь свисала грязными лохмотьями с широких покатых плеч.

Обрывки кожаных штанов висели на мускулистых бедрах, едва прикрывая внушительный пах.

От черных ботинок, военного образца не осталось даже подошвы.

— Взгляни на себя, внук. На кого ты стал похож? В таком виде собрался покорять собственную саэру?