Глава 7

Бестияр Рау’Шан

Что это означает, понял сразу. Гиблое место. С тяжелой черной аурой смерти. Именно там, неугодных и провинившихся, забивают насмерть магическим хлыстом со специальными, обработанными ядом семью наконечниками.

Семихлыст. Куэрро.

Ядовитый зачарованный артефакт.

Демонический детерктор лжи, судья и палач. Поговаривают, что когда-то самая могущественная в моей империи ведьма, перед смертью, заточила в нем трех демонов инквизиторов. Обрекая их на вечное служение тому правосудию.

С тех пор, этот хлыст выносит приговор и отсчитывает наказание преступникам. Отвешивая столько ударов, сколько положено по заслугам. Артефакт невозможно остановить до полного приведения приговора в исполнение.

Это никому не под силу. Даже Императору, и мне, его внуку, двум самым могущественным демонам моего мира.

Много веков назад, артефакт попал в закрома Императорской сокровищницы. И использовать его могли только мы с дедом. Что делали крайне редко. Чертова вещица вытягивала уйму магии с того, кто просил о справедливом правосудии.

Так что, черт возьми, рискнул им воспользоваться?

Только сурухай имела доступ к Сокровищнице Инкубария. Где в данный момент хранился артефакт.

По какой-то причине, чертов хлыст слушается ее беспрекословно. И при этом, не вытягивал энергию.

Надо отметить, дражайшая супруга владела им виртуозно. Могла на теле жертвы выписывать вензеля. И при этом наслаждаться ее криками и болью.

Все свою злобу и ненависть вымещала на обитательницах инкубария. Только до этого момента, у меня не имелось доказательств, что это распространяется и на мои инкубаторы.

Аминат прекрасно знала, что они неприкосновенны. Императорские кефайи ценились на вес золота. С ними обращались бережно и осторожно.

С теми, кому посчастливилось пережить слияние со мной.

Нахмурился. При мысли о том, через что проходили девушки, в груди вдруг засвербило. Никогда мне не было никакого дела до того, что испытывают жалкие человечки.

Выжила после ритуала. Отлично. Ее переводили в гарем, под присмотр имперского лекаря. Если кефайя понесла, еще лучше. Все оставшееся время с ней носятся как писаной торбой. Берегут как зеницу ока.

Своеобразная компенсация, за кошмарную ночь со мной. Пусть и на весьма короткий срок.

Жизнь инкубаторов коротка. Еще ни у одного демона, ни одна кефайя не выживала после родов. Если вообще могла доносить и родить здоровое потомство. Везло, если инкубаторы донашивали младенцев до пятого месяца. Обычно, уже жизнеспособные демонята к этому времени досуха высасывали инкубатор. И их приходилось помещать в искусственные энергетические кювезы-коконы, где младенцы развивались до самого рождения.

Такие коконы подпитывали сами отцы, давая своим детям достаточно энергии для дальнейшего развития и созревания.

Кончено, бывали исключения. Инкубаторы выживали. Все зависело от магической и энергетической силы рода. Но это случалось настолько редко, что больше походило на миф.

Их никто не видел, о них никто не слышал.

У тех, кому посчастливилось попасть в мой гарем, шансов не было совсем. Они начинали постепенно увядать уже во время самой беременности. Наследник столь сильного рода, как мой, опустошал инкубатор. Вытягивал и физические силы, питаясь кровью носителя, и энергетически опустошая сосуд.

Мои дети не щадили своих матерей. Истощали полностью. Некоторых сразу, еще на начальной стадии беременности. Некоторых постепенно. Все зависело от энергетической сущности матери. У слабой шансов не было совсем. У более сильных имелась призрачная возможность выжить.

После гибели первых инкубаторов, наши лекари выяснили, что до пяти месяцев кефайе и младенцу нужна подпитка от магически сильной демоницы. Самой главной в гареме.

От сурухай.

Вся забота о моих инкубаторах ложилась на плечи Аминат. Вот только… Под ее бдительным присмотром не выжил ни один инкубатор. Они все погибали еще на начальной стадии беременности. Вместе с младенцами в собственных утробах. Никто не доживал до пяти месяцев. Когда младенец в утробе кефайи уже становился жизнеспособным. И его можно было бы телепортировать в кювез.

Насколько сильных мы бы ни выбирали. Даже одаренных магией с других миров, не с Земли.

Все всегда заканчивалось плачевно. Но с появлением новой кефайи… Во мне возродилась надежда.

Уверенность, что именно она родит мне наследника. Сына. Такого же сильного и могущественного, как я и мои предки. Истинного наследника рода Рау’Шан.

Единственное, почему-то в груди ныло, и вся моя демоническая сущность начинала бесится от ярости, при мысли о том, что она погибнет, вынашивая моего наследника.

Мне почему-то впервые со времени гибели моей первой жены, захотелось чтобы кефайя выжила.

Захотелось увидеть, как она нежно и с любовью берет на руки нашего сына. Как целует его в лобик. Как смотрит не с ненавистью, а истинной материнской любовью.

Встряхнулся.

Что за нелепые мысли.

Моя жена Аминат. Именно она будет воспитывать моего сына после рождения. После того, как его настоящая мать сгорит в пламени, и рассыпется пеплом на родильном алтаре.

Вот дерьмо!

Взревел от ярости.

Да что ж происходит?

Почему какая-то жалкая рабыня не выходит у меня из головы?

Почему я настолько сильно из-за нее переживаю?

Конечно, только потому что она мой чертов инкубатор. Выносит наследника, и пусть отправляется в Вечные Демонические Пустоши.

Дед будет счастлив.

Аминат займется воспитанием ребенка.

А вернусь к своей прежней жизни. И к своим планам. Отомстить всем тем, кто повинен в смерти моей Лейлы.

Попытался воскресить в памяти облик жены. Самой красивой демоницы во всех мирах…

И к своему стыду и ужасу, не смог. Вместо беловолосой прекрасной жены, с перламутровой кожей, покрытой узорами из сияющих чешуек, с бездонными голубыми глазами, идеальными чуть изогнутыми серебристыми небольшими рожками, и восхитительными полупрозрачными крыльями, перед моим мысленным взором предстала черноволосая кефайя.

Встряхнул головой, отгоняя морок.

— Проклятая ведьма. Я вытравлю тебя из своей головы. — Прорычал, стремительными шагами приближаясь к заднему двору, напоминающему по размерам весьма внушительную городскую площадь. Только окруженная по периметру высокими каменными черными стенами.

Взмахнул рукой, и кованные черные мощные ворота распахнулись, являя моему взору картину, от которой даже моя демоническая кровь застыла в венах.