8

Утро встретило радостными лучиками солнца и ноющей тяжестью в мышцах. Но я не огорчалась, ведь движение — это жизнь. А усталость… Она приятная. Труд облагораживает человека.

- Так, корд Панчинар, пока ты не поправишься окончательно и не восстановишь силы, можешь пожить у меня — важно проговорила я, впервые почувствовав себя над кем-то старшей и опекающей.

- Спасибо, — котяра едва сдерживал смешок.

- Что такое?! - выпалила я, сразу утратив всю свою важность и поняла, что кто-то привязал к моему платью пучки перьев пока я спала.

Кот уже катался со смеху.

- Ах ты паразит! Ну всё! Теперь буду звать тебя Пончиком пока не научишься себя вести нормально

- Ну! Мрряуу! Я вообще-то уважаемый корд, народ не поймёт, — он перестал смеяться и уже просяще на меня смотрел.

- Ну и какой ещё народ? Думаешь я перед местными буду с тобой вслух переговариваться? А ты научись себя вести прилично, и тогда я верну тебе твоё почётное имя.

Может хоть так совесть вернется к нему и я все-таки смогу его перевоспитать, а то совсем обнаглел.

Кот обиженно отвернулся, что-то пробурчал и взгромоздился на свой мягкий лежак, который я для него очистила и постирала.

- Мне нужно сходить в деревню к плотнику, заказать ему починить крышу да и подпереть нормально дом, а то совсем скособочило бедолагу. Ну или хотя бы купить досок, — пояснила я Якобу, но тот демонстративно игнорировал.

На обиженных воду возят. Хотелось показать гордой лохматой черной спине язык, но я сдержалась.

- Ну и ладно, не хочешь разговаривать и не надо, главное не натвори бед, пока меня нет дома, — захлопнула дверь и пошла в деревню.

Я зашагала к дому плотника, надеясь застать его дома.

Было еще утро, но я-то знала, что этот сомнительный тип — то еще “счастье”.

Путь к его дому шёл по живописной лесной дороге, благо было сухо и идти по ней было одно удовольствие.

У меня приподнялось настроение. Мысленно я уже видела, как моя скособоченная кривая изба с протекающей крышей превращается в красивый ладный домик, где не стыдно будет принимать местных жителей.

Идти было с полчаса, поэтому было время немного полюбоваться природой.

Вспомнила, что на обратном пути надо набрать трав для антипростудных зелий и припарок.

Скоро жители будут стоять толпой у моих ворот… Надеюсь. Поэтому нельзя ударить в грязь лицом.

Добравшись до знакомого домика посреди деревни с резными воротами, я постучалась.

Постучав в дверь, а затем прождав порядка получаса, я совсем отчаялась. Проходящая мимо женщина, видимо, сжалилась надо мной и посоветовала приходить после обеда.

Плотника все в деревне знали как отличного строителя и вообще мастера на все руки, поэтому никто не смел ему указывать в какое время начинать свой труд.

Последний раз, когда я заходила сюда, меня встретили довольно неприветливо.

Тем временем мне никто не торопился открыть калитку.

Может, все ещё спят?

Я вгляделась в окна и вдруг заметила мелькнувшее лицо в окне.

Ба! Да они меня прекрасно видят, так в чём же дело?!

Тут меня взяла злость. Ведь нельзя же так!

Решительно выдохнув, я поманила пальцем мужчину, что прятался и не спешил на встречу. Надо, чтобы он вышел и объяснил в чём дело.

Вот буду стучать, пока не откроют.

После сотого, наверное, стука по счету, пробудившего похоже и соседей, любопытно выглядывающих из окон, мне наконец открыла его жена. Она была вся пунцовая то ли от стыда перед соседями, то ли от злости.

- Ну что Вы настукиваете тут спозаранку? - ни о каком гостеприимстве не шло и речи. Она стояла насупившись, но было видно, что она что-то хочет мне сказать, но не может.

- Я пришла попросить Вашего мужа починить мою избу, — но по тому как баба сложила руки на груди, стало понятно, что без звонкой монеты она не двинется и с места, — Не бесплатно, само собой. Я щедро заплачу за труд.

- Ближайшее время прошу Вас не приходить сюда — тут она сунула мне в руку маленький кусочек бересты с нацарапанными на нём буквами, затем быстро развернулась, закрыла калитку и ушла обратно в дом.

Там было написано маленькими корявыми буквами “Простите. Храмовники запретили общаться с Вами и ходить к Вам”.