16

Аарон опустил голову и начал оставлять горячие поцелуи на ее шее и ключицах, прикусывая кожу и спускаясь все ниже, пока не добрался до ее груди. Он взял ее сосок в рот и стал посасывать, вызывая у Синди громкий стон.

Девушка закрыла глаза, извиваясь в его руках.

Мужчина зарылся пальцами в её волосы и потянув назад приказал:

— Открой глаза, я хочу чтоб ты видела… смотри на меня.

Синди повиновалась, ее взгляд был затуманен страстью, губы полуоткрыты. Она смотрела на Аарона снизу вверх, в его взгляде читалось желание и похоть.

— Хорошая девочка, — прошептал он, продолжая ласкать ее грудь. В это время его пальцы скользили внутри, заставляя Синди вздрагивать от каждого движения.

Она чувствовала, как ее тело становится все более чувствительным, как каждая клеточка требует удовлетворения.

Мужчина ощущал как она дрожит от возбуждения и ему это нравилось.

Аарон притянул ее к себе, и их губы слились в страстном поцелуе.

Это был не нежный и романтичный поцелуй, а скорее требовательный и властный. Он словно пытался подчинить ее себе, завладеть ею целиком и полностью. Синди отвечала ему с такой же страстью и отчаянием, словно это был их последний поцелуй.

Ласки Аарона был как наркотик, от которого невозможно оторваться. Синди тонула в нем, теряя счет времени и ощущая, как разум отступает на второй план, уступая место первобытным инстинктам.

Он целовал ее искусно, умело, будто знал все ее тайные желания и умел их удовлетворить. Его губы и зубы оставляли следы на ее шее, плечах, спине, заставляя ее дрожать от удовольствия.

Синди обвила руками его

шею и прижалась к нему еще сильнее.

Она хотела чувствовать его всего, каждой своей клеточкой.

Это было не просто желание, это была всепоглощающая жажда, окутывающая разум и душу, заставляющая девушку блуждать в лабиринтах запретного и болезненного влечения. Страсть к этому мужчине была как ядовитый цветок, манящий своим дурманящим ароматом, но таящий в себе смертельный яд.

Она была лишена света и чистоты и питалась мрачными фантазиями и извращенными желаниями. Она шептала сладкие обещания освобождения, но вместо этого сковывала её цепями зависимости и отчаяния.

Девушка, охваченная ею, теряла контроль над собой, становясь марионеткой в его умелых руках и во власти собственных темных инстинктов.

Влечение к нему становилось навязчивой идеей, затмевающей все остальное. Мораль и разум отступали на второй план, уступая место ненасытному голоду, который увы, не приносил удовлетворения, а лишь усиливал ломку.

Синди закрыла глаза и позволила волне наслаждения полностью захлестнуть ее. Она знала, что это игра, в которой она никогда не сможет выиграть. Но ей было все равно.

Ей всегда было его мало.

Каждое мгновение, проведенное в его порочных объятиях, оставляло болезненный след, отравляющий её душу.

Она хотела его, здесь и сейчас. Ей было плевать на последствия, на мораль, на все. В этот момент существовал только он, его прикосновения, его запах, его вкус.

этот момент она была готова на все ради него.

Она была его пленницей, его рабыней, его королевой. И ей это нравилось.

Девушка была готова отдаться ему полностью, без остатка.

Она хотела быть его безраздельно, чтобы он забрал ее целиком и полностью.

Хотела, чтобы он утолил ее голод, заполнил пустоту, избавил от этого мучительного влечения.

Она поерзала у него на коленях:

— Аарон, пожалуйста, — всхлипнула она, — я не могу больше…

— Ну раз ты просишь, детка, — усмехнулся он и резко вошел в нее, схватив за бедра.

Синди застонала от удовольствия. Она обвила его ногами, притягивая ближе. Их движения становились все более ритмичными и страстными. Каждый толчок отдавался волной удовольствия по всему телу.

Синди чувствовала, как приближается кульминация. Она вцепилась в его плечи, сдерживая крик. Аарон ускорился, и вот, наконец, она достигла пика.

Его имя сорвалось с ее губ, когда волна наслаждения накрыла ее с головой.