18

Утром когда Синди проснулась, Аарона уже не было.

«Если он вообще ночевал дома»- с горечью подумала она.

За окном занимался рассвет, окрашивая мир розово-лиловыми оттенками. Синди потянулась, чувствуя ноющую пустоту в груди.

Она медленно поднялась с постели и посмотрела на его сторону — смятая простыня и едва уловимый аромат его одеколона были единственным свидетельством того, что он когда-то был рядом.

Тут взгляд девушки упал на прикроватную тумбочку, где лежал небольшой коробок, перевязанный красной ленточкой.

Она протянула руку и осторожно взяла коробку. Ленточка легко поддалась, и Синди открыла крышку.

Там лежал дорогой смартфон последней версии и записка.

Сердце девушки бешено заколотилось. Неужели это попытка сгладить его вечное отсутствие?

Она развернула записку, написанную его небрежным, но знакомым почерком.

«Это тебе, детка. Думаю тебе понравится. Надеюсь ты помнишь об осторожности и не будешь делать глупости, чтоб не загреметь обратно в клинику.»

Синди почувствовала, как кровь отлила от лица. Клиника. Это слово резануло, словно осколок стекла. Она так старалась забыть о том времени, о тех днях, полных отчаяния и страха.

Нет, она не хотела обратно.

Девушка включила телефон. Экран ожил, засветившись яркими красками.

В списке контактов был вбит один единственный номер.

Синди нажала кнопку вызова и услышала знакомый, низкий голос:

— Вижу ты нашла мой подарок, но я сейчас занят, — прозвучало в трубке.

Голос Аарона был холодным и отстраненным, будто он говорил с незнакомкой, а не с женщиной, с которой делил постель.

Девушка вздрогнула, словно ее обожгло. Слезы обиды навернулись на глаза, но она старалась не показывать своей слабости.

Синди сглотнула, пытаясь справиться с волной обиды и непонимания. «Занят? Чем же он может быть занят в такую рань?» — пронеслось в ее голове.

— Прости, просто…я думала, ты рад меня слышать, — прошептала она.

— Рад, конечно рад. Но сейчас нужно думать о другом. Нам необходимо залечь на дно, пока всё не утихнет. А ты… только мешаешь, отвлекая меня своими глупостями, я сейчас за рулём.

— Аарон, где ты? — тихо спросила она. — Почему ты не был здесь, когда я проснулась?

На другом конце линии воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным фоновым шумом. Наконец, он ответил, и в его голосе послышались стальные нотки:

— Это не имеет значения, Синди. Наслаждайся подарком и помни, что я сказал. Не делай глупостей. И запомни никаких контактов с внешним миром. Ты поняла?

Синди кивнула, чувствуя себя раздавленной и униженной. Мечты о счастливом воссоединении с любимым разбились о суровую реальность. Она снова оказалась в западне, только теперь ее тюремщиком был не реабилитационный центр, а мужчина, которого она так сильно любила.

— Поняла, — прошептала Синди, хотя горло сдавил спазм.

Ей хотелось кричать, умолять его вернуться, объяснить, что ей не хватает его, что ей не выносимо одной, но что-то в его тоне говорило, что это бесполезно. Он уже принял решение.

Аарон бросил короткое «Пока» и отключился.

Синди уставилась на экран телефона, не веря своим глазам. Подарок, предостережения, приказ о заточении — все это было похоже на жестокую насмешку. Она чувствовала себя в его руках, игрушкой, которую достают, когда удобно, и прячут в коробку, когда она мешает или когда наигрались.

Она машинально сжала телефон в руке. Дорогой гаджет казался теперь клеймом, символом ее беспомощности и зависимости от Аарона.

Слезы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, хлынули потоком, обжигая щеки. Телефон выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на ковер. Синди уткнулась лицом в подушку, заглушая рыдания.

Она знала, что Аарон не ангел, но не представляла, что он способен на такое хладнокровие по отношению к ней.

Любит ли он ее вообще?

Девушка вытерла слёзы и подошла к окну.

Небо затянули тучи и нежные оттенки рассвета сменились холодным, безжизненным серым. Этот пейзаж как нельзя лучше отражал ее душевное состояние.

Она чувствовала себя потерянной и одинокой, как никогда прежде. В одно мгновение мир, который она так отчаянно пыталась построить, рухнул, оставив после себя лишь руины надежд и разбитых иллюзий.