1

Врач сел рядом и взял ее за руку:

— Я знаю, что вам сейчас очень тяжело, — начал он.

— И вы мне поможете? — хмыкнула девушка, — Не утруждайте себя, я всё это уже сегодня слышала. Могу я позвонить брату?

Мужчина смутился и отвел взгляд:

— Видите ли, Мейсон весьма занятой человек и…

— Ясно, — оборвала я девушка, — можете сказать прямо, что он запретил его беспокоить по таким пустякам, как моё состояние, — в её голосе сквозила горечь, — Матери я хоть могу позвонить? Или этого он тоже не разрешил?

Врач немного помедлил, словно подбирая слова.

— Конечно, можете. Но, возможно, прежде чем звонить, вы позволите мне кое-что объяснить? Я понимаю, что вы чувствуете себя потерянной и, возможно, злой. Но мы здесь, чтобы помочь вам пройти через это.

Он замолчал, давая ей время осознать сказанное. Девушка отвела взгляд в окно, где падали на землю первые крупные капли дождя. Казалось, будто они так же потеряны, как и она сама. В ее глазах читалась усталость и глубокая печаль.

— Я так понимаю, что без этого мы не обойдёмся, да? Хорошо, — тихо произнесла она, — Говорите. Только, пожалуйста, без этих заученных фраз про «время лечит» и «все будет хорошо». Я это слышать не хочу.

— Обещаю, — ответил врач с сочувственной улыбкой. — Я просто хочу, чтобы вы знали, что рядом есть люди, готовые вас выслушать и поддержать. И мы будем бороться за вас.

Синди закатила глаза:

— Боже, как это банально. Вам же на самом деле глубоко наплевать на меня, как и моему драгоценному братцу. Вы пришли сюда только потому что он отстегнул вам кругленькую сумму, чтоб только избавиться от меня.

— Это не так, — возмутился мужчина, но девушка чувствовала фальшь в его словах.

Иногда она жалела, что родилась оборотнем и могла по запаху улавливать состояние других людей.

Ложь так противно пахла.

Синди отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она ненавидела свою способность чувствовать ложь, ведь правда всегда ранила сильнее. Лучше бы она оставалась в неведении, в иллюзии заботы и внимания. Но нет, природа наградила ее проклятием оборотня, лишив возможности наслаждаться фальшивыми улыбками и утешениями.

— Хорошо, допустим, — буркнула она, несмотря на врача. — Что дальше? Какие у вас планы, доктор Франкенштейн?

Врач вздохнул. Он явно не ожидал такой реакции. Видимо, Мейсон не предупредил его о ее саркастичном характере. Или, возможно, братцу было все равно, что произойдет с ней в этой дыре.

— У нас есть несколько вариантов терапии, — мягко начал он. — Психологическая помощь, медикаментозное лечение, возможно, групповые занятия с другими пациентами. Мы можем подобрать программу, которая будет наиболее эффективна для вас. Но для этого мне нужно ваше согласие и готовность сотрудничать.

Синди усмехнулась. Сотрудничать? С людьми, которые наверняка считают ее монстром? Ей хотелось выть на луну, сорвать с себя кожу и убежать в лес, подальше от цивилизованного мира, где ей не было места. Но она знала, что это невозможно. Она застряла здесь, в этой палате.

— Давайте поспорим, док?

Позвольте мне один раз позвонить брату и я докажу вам, что я права.

Мужчина собрался отказать, Синди видела это по его глазам.

— Один звонок, — быстро пробормотала она, — я же не собираюсь названивать ему каждый день. И я буду сотрудничать с вами, обещаю. Это ведь сильно облегчит вам жизнь, разве не так?

И мужчина сдался. Ему действительно насточертели уже капризы этой взбалмошной девицы.

Чёрт бы побрал эту золотую молодёжь, которая с жиру бесится.

Он уже сто раз пожалел, что вообще взялся лечить сестру Мейсона, но без его крупных влияний и спонсирования клиника давно бы загнулась.

И в конце концов он сам выбрал этот путь помогать сильным мира сего решать деликатные проблемы за кругленькую сумму.

Благодаря этому он и сам многое мог себе позволить. Например, содержать молодых любовниц и жить на полную катушку.

Реабилитационный центр процветал за счет страданий и слабостей сильных мира сего. И он был в этом циничном уравнении ключевой фигурой. Ему оставалось только наблюдать, как разворачивается драма, и подсчитывать будущую прибыль.