5

Доктор нахмурился:

— Напрасно вы так, мисс Блэквуд, я же пытаюсь по-хорошему.

На скулах мужчины заходили желваки.

Как и многие из окружения Синди, он был уверен, что небольшое давление и демонстрация силы способны сломить любое сопротивление. Но он плохо её знал.

— А я по-хорошему уже не понимаю, доктор.

Признайтесь вас заводят беспомощные девушки, которые полностью в вашей власти? — процедила она сквозь зубы, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело. — Оставьте меня все нахрен в покое!

Он усмехнулся, и эта усмешка ей не понравилась. В ней было что-то хищное, неприятное.

— Неужели вы думаете, что я уйду просто так?

После всех усилий, которые мы предприняли, чтобы помочь вам? Вы же понимаете, что это невозможно.

— Деньги моего брата уже давно покрыли любые «усилия», доктор, — отрезала девушка. — А если у вас есть другие мотивы, то это уже ваша личная проблема. Я уже сказала куда вы можете засунуть вашу помощь.

Телефон мужчины снова завибрировал, прерывая их перепалку

Тайлер выругался и глянул на экран.

— Это ваша мать, — произнёс он недовольно, приставив трубку к её уху.

— Если ты звонишь не для того, чтоб сказать, что переубедила Мейсона, то я не хочу разговаривать, — рявкнула Синди в трубку.

— Прости, дорогая, я не смогла, — запричитала женщина, — но завтра он тебя обязательно навестит.

Представляешь он наконец-то встретил свою истинную! Её зовут Эмили и она у него работает! Радость то какая…

Синди заскрипела зубами:

— Мне глубоко посрать кого там встретил мой братец! По его милости я привязана к кровати, как животное и меня пичкают лекарствами!

Надеюсь Мейсон за это будет гореть в аду! — прорычала она в трубку.

Её мать ахнула и всхлипнула на той стороне провода.

Тайлер отобрал телефон и, быстро проговорив что-то успокаивающее, отключился. Он бросил телефон на стол и снова посмотрел на Синди. В его глазах плескалась смесь раздражения и гнева.

— Ваша мать слишком беспокоится, мисс Блэквуд. — Он сделал паузу, словно обдумывая следующие слова. — Знаете, если бы вы сотрудничали… всё могло бы быть гораздо проще. Для всех.

— Пошёл ты… — выплюнула Синди, чувствуя, как к горлу подступает комок, она поняла, что умолять бесполезно.

— Это всего лишь успокоительное, чтоб вы могли уснуть, — произнес мужчина взяв шприц и схватив её за руку. Синди зажмурилась, готовясь к худшему.

Девушка отвернулась к окну, пытаясь сдержать слезы. Она знала, что ей не стоит рассчитывать на понимание Мейсона, но все еще надеялась на чудо. Чудо не произошло. Она чувствовала себя загнанной в угол, как птица в клетке. Взгляд ее упал на мрачное небо за окном.

Тяжелые серые тучи, казалось, давили на город, вторя ее собственному подавленному состоянию. Капли дождя мерно стекали по стеклу, словно слезы, не разделенные никем. Она чувствовала, как нарастает комок в горле, и с трудом сдерживала рыдания.

Девушка понимала, что рано сдаваться, она должна найти в себе силы противостоять давлению, но сейчас это казалось непосильной задачей.

Но там, за пределами этих стен, ее ждала свобода. Аарон обещал, и она верила ему. Должна была верить, чтоб окончательно не сойти с ума.

Ночью он заберет ее, и она наконец-то сможет вздохнуть свободно, без постоянного давления и контроля со стороны брата.

Сидни почувствовала укол, острая боль пронзила ее руку, ей ввели иглу в вену.

Холодная волна распространилась по телу, парализуя волю и разум. Сознание начало ускользать, унося с собой последние искры надежды, оставляя лишь пустоту.

Мир начал расплываться, краски померкли. Неужели это конец? Неужели она проиграла?

Память затуманивалась, лица и события смешались в хаотичную карусель. Она чувствовала, как её личность растворяется, превращаясь в безвольную оболочку.

Комната поплыла перед глазами, превращаясь в размытые пятна света и тени. Синди пыталась сопротивляться нахлынувшей слабости, но тело отказывалось повиноваться. Она чувствовала, как тяжесть опускается на веки, заставляя их слипаться.

Последнее, что она увидела — равнодушное лицо доктора Тайлера, склонившегося над ней:

— Отдыхайте, мисс Блэквуд.

Тьма поглотила ее, и она погрузилась в беспамятство.

В забытье она металась по лабиринтам сновидений, где прошлое смешивалось с настоящим, а страхи обретали реальные очертания.