Глава 23

Вечер — понятие растяжимое. Откуда мне знать, что для него значит «освобожусь раньше». Может, в шесть, а может, в десять. Да нет, в десять вряд ли приехал бы.

Да нет, наверное…

Я хихикнула нервно, в очередной раз посмотрев на часы.

Как девочка, впервые пригласившая в гости мальчика.

Впрочем, мальчика оттеснила другая девочка, которая с утра капризничала и ныла, не хотела ни есть, ни спать. Градусник показывал тридцать семь, и я уже подумала, что простуда пошла на второй круг, но все же догадалась заглянуть в рот. И обнаружила припухшую десну с белым пятнышком.

А вот зубики пошли! Немного рановато, но у каждого свой график.

В общем, когда Алексей появился в половине девятого, я встретила его с хнычущей Марусей на руках. И пояснила коротко:

— Зуб.

— Грац, — так же коротко ответил он. Снова как обмен паролями. И добавил: — Слюни вытри.

Слюни действительно были везде: и на Маруське, и на мне. Прямо ручейком текли. Но почему-то я обиделась. Совершенно глупо и иррационально.

— Ужинать будешь? — спросила сухо.

— Буду.

— Ну да, конечно, — черт, я пыталась затормозить пятками, они дымились, но меня все равно несло юзом. — Мама далеко, где еще домашней еды дадут.

Алексей обернулся и посмотрел, приподняв брови, которые громко просигнализировали: ой, ну и дура же ты, Лера.

— У тебя тоже зубы? — спросил с насмешкой, включил свет на кухне и заглянул в холодильник.

— В смысле? — опешила я.

— Ядовитые, — закрыв дверцу, он повернулся ко мне. — Выросли.

— Ну не все ж тебе меня подъебывать.

— А потом родители удивляются, откуда их деточка нехороших слов набралась. Они хоть и не понимают, но впитывают. Как губка. Лера, у тебя плохое настроение? Ну так позвонила бы и сказала. По мне, лучше не увидеться, чем увидеться, но посраться, а потом думать, как бы помириться.

Я молчала. Затормозить-то затормозила, а вот как задний ход дать, не знала. Я и на машине-то задом ездить толком не умела, все в сторону тянуло.

Алексей оторвал лист от рулона бумажных полотенец и вытер Марусе слюни. Ловко так — она даже не пикнула. Скомкал, выбросил в мусорник и сказал спокойно:

— Давай так. Или ты сейчас возвращаешь гормоны в норму и мы садимся ужинать, или я тихонечко поеду домой от греха подальше. Успокоишься — маякнешь. Без всяких обид, ладно? Может, у тебя и есть повод психопатничать, но я слишком устал, чтобы составить компанию.

Пролактин в норму возвращаться не желал. В чем я честно призналась. Нет, я была вполне в состоянии держать себя в руках, но гарантии, что где-то не выплеснется, дать не могла.

— Я бы, конечно, попросил бутерброд на дорогу, — сказал Алексей, надевая пальто, — но лучше не надо. Вдруг ты еще сильнее взбесишься.

— Ты думаешь, что я из-за того, что ты в холодильник?..

— Это было несколько бестактно, согласен. Холодильник — территория сверхинтимная. В трусы без приглашения забраться можно, в холодильник — нет. Извини.

— Да не из-за этого! — я действительно начала закипать.

Идиотка чокнутая! Ты можешь уже помолчать?!

— Лера, стоп! — он зажал мне рот рукой, наклонился и поцеловал в лоб. — Выпей чайку сладкого и ложись спать. Если, конечно, деточка тебе даст уснуть.

Закрылась дверь, щелкнул замок. Загудел лифт. Я подошла с Маруськой на руках к кухонному окну, посмотрела, как Алексей вышел из парадной, сел в машину.

Так бы и отпинала себя! С чего вдруг растащило-то? Ведь ждала же.

Холодильник? Да ну, точно нет. Может, и правда немного бесцеремонно для нашего стажа знакомства, но, в принципе, ничего ужасного в том, что голодный мужик сунул туда нос.

То, что слюни попросил вытереть? Это был формальный повод, но не причина. Просто что-то внутри кипело и хотело к чему-то прицепиться, чтобы выплеснуться.

Маруськино нытье весь день? Ожидание, которое успело перебродить?

Нет…

Я знала, в чем дело, но старательно не смотрела в ту сторону.

Этот сон — мерзкий, отвратительный! Словно перечеркнувший изрядный кусок моей жизни. Двое мужчин, которых я любила, сняли маски, показали свою сущность. Пытаясь избавиться от них, мое подсознание максимально сгустило краски. Так, чтобы больше не думать, не вспоминать.

Радикальное средство, ничего не скажешь. Как хирургическая операция — резать, не дожидаясь перитонитов. И рана все еще болела, сочилась сукровицей.

Но Алексей… Я не знала ни одного мужчины, который в подобный ситуации повел бы себя вот так. Спокойно сказать: выпей чайку и ложись спать, увидимся, когда будешь в настроении. Поцеловать и уйти.

В нем причудливо сочетались жесткость и ядовитость с мягкостью, теплом и житейской мудростью — хотя он был всего на несколько лет старше меня. Такое не появляется само по себе, из ниоткуда. Такое вырастает из непростых испытаний.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тут я снова подумала, что ничего о нем не знаю. Какие скелеты бренчат костями в его шкафу? Рано или поздно они всегда вываливаются. Готова ли я к этому? Готова ли вообще к новым отношениям — вот так, сразу?

Я и правда выпила сладкого чаю с пряником. Маруся хоть и со скулежом, но все же заснула. Взяв телефон, я посидела с ним в руках, набралась храбрости и написала:

«Леш, спасибо тебе».

«За что?» — прилетело тут же.

«За то, что ты вот такой».

«Это звучит как «но нам с тобой не по пути».

«Нет!» — у меня даже руки задрожали.

«Что нет? Нет, не по пути?»

«Нет. То есть…» — я зависла, не зная, как ответить. Потом стерла и написала:

«Надеюсь, что по пути».

«Ну и прекрасно. Ты легла?»

«Почти».

«И опять в стремной рубашке?»

«Ну… — я расстегнула белую пластмассовую пуговицу. — Не совсем…»