Глава 25

— Лер, я не против, не подумай, — сказала мама, продемонстрировав изящный нюдовый френч. — Просто хотелось бы немного заранее знать, а не вот так внезапно.

— Извини, мам, — мрачно ответила я, застегивая сапоги. — Это как раз внезапно получилось. Постараюсь так тебя не дергать.

И подумала, что, возможно, вообще дергать больше не придется. Черт его знает, чем сегодняшний разговор закончится. Хотя я не представляла, как начать. А ведь надо. Иначе просто крышей уеду.

Алексей уже ждал в машине. Вышел, поцеловал, галантно открыл дверь.

— Я в «Жероме» столик забил, — сказал, включая двигатель.

— Это что? — уточнила я.

— Гастробар. Там много всего разного, найдешь для себя что-нибудь.

— Хорошо, — кивнула я, пытаясь сосредоточиться. Но голова разлезалась в клочья. Почти буквально — хотелось держать ее руками, чтобы не рассыпалась, настолько там бурлило.

Ресторан оказался интересным, но мне было не до интерьеров. И не до кухни. Заказала какую-то пасту со сливочным соусом.

— Ты все еще дуешься? — спросил Алексей, методично нарезая стейк на кусочки.

— Нет, — я вымученно улыбнулась. — Маруська прикурить дает со своими зубами. Не выспалась.

На самом деле это был гнусный поклеп. Поныла она всего два дня, а как только зуб прорезал десну, сразу повеселела. Я внимательно изучила обе челюсти, других наклевок не нашла — значит, можно было ненадолго перевести дух.

— Главное — первый год пережить, дальше будет легче.

— Что-то я уже сомневаюсь. Кажется, легче уже не будет. Зачем вообще люди детей заводят?

— Это конструктивно неверный подход, — усмехнулся Алексей. — Не родители заводят детей, а дети родителей. Ну мне так кажется. Сидят где-то и ждут, когда их очередь родиться подойдет. Жаль только, что выбрать не дают. К кому отправят, с теми и жить.

— Интересно…

В другое время я охотно обсудила бы эту тему, но не сейчас. Сейчас я ждала какую-то отправную точку, откуда можно было начать тот разговор, которого я так боялась. Не прямо же в лоб, кавалерийским наскоком.

— Как твои проблемы, решились? — спросила, накалывая на вилку ракушки-конкилье.

— Ну как сказать? — он поморщился. — Дело закончилось сокрушительным провалом. Не в каждой корриде побеждает тореадор. Но оно все же закончилось, это плюс. Папаша отобрал у матери ребенка. И еще алименты с нее стребовал, хотя у него газеты-заводы-пароходы, а она учительница начальной школы.

— О боже… — я поежилась. — И что, совсем-совсем ничего нельзя было сделать? Он выставил ее алкоголичкой-наркоманкой-проституткой?

— Хуже. Она убежденная веганка. Председатель какого-то веганского клуба. И ребенка воспитывает в том же духе. По большому счету, там полное ку-ку в башке, и мне не надо было за это браться.

— Ну ты и за мое дело взялся, хотя там тоже полная безнадега. Ты такой филантроп? Тебе ведь за проигранные дела, наверно, не платят?

— Почти, — он пожал плечами.

— Но на премиальные рестораны хватает, — я, кажется, что-то нащупала. — Или это у тебя не единственный источник дохода?

Алексей посмотрел на меня коротко и жестко.

— Это слегка оплачиваемое хобби, — ответил в своей обычной телеграфной манере. — Основной доход другой.

Я молчала, ожидая продолжения. Он тоже молчал — ждал дальнейших вопросов? Или вообще не желал развивать эту тему?

Какое тебе дело, Лера, до моих доходов? Ты мне кто? Жена? Налоговый инспектор?

— Ты тайный олигарх? — я подпустила усмешечки, но Алексей шутку не принял.

— Не олигарх. И не тайный. Мои доходы в открытом доступе. Дивиденды с акций. На них вполне можно жить. Можно даже не работать. Но мне нравится то, чем я занимаюсь.

Близко, близко… И то, как потемнели его глаза — точно близко. Только бы не наступить на мину.

— Интересно… — повторила я.

— Что тебе интересно? — он чуть сощурился, на подбородке проступила ямочка, которой обычно не было. — Размер дохода?

— Извини, — я отпрыгнула назад. — Вообще не собиралась на эту тему. Просто как-то к слову пришлось. Неважно. Забей.

— А жаль, что неважно. Если женщина рассматривает мужчину всерьез, это должно ее интересовать. С милым рай в шалаше — это простительно в глупой розовой юности.

Так, кажется, я попалась в свою же собственную ловушку. И как теперь из нее выбираться? Ладно, лучшая оборона — это нападение.

— Леш, ты сам сказал, что не знаешь, получится у нас что-то или нет. И я не знаю. Я вообще о тебе ничего не знаю, если подумать. Вот думала, что ты юрист. А оказалось, это у тебя хобби такое. И скелеты у тебя какие-то по шкафам заныканы. Такие, от которых другие люди плавно выходят в окно. Сам говорил.

— А что, хочешь знать?

Он смотрел на меня в упор, как будто расстреливал автоматной очередью.

Вот оно! Стало так страшно, что Макс показался вполне милым, ну, может, слегка надоедливым и резким.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вдохнула поглубже и…

— Да, хочу.

Наверно, самым сложным было не отвести, не опустить глаза, смотреть на него — так, что на пересечении взглядов высекало искры.

— Про ящик Пандоры ничего не слышала?

— Слышала. Но лучше открыть, чем сидеть рядом с закрытым и думать, что там.

Я себя выдала? Похоже, нет. Те его слова действительно тянули на закрытый ящик.

— Спорно, — Алексей покачал головой. — Очень спорно. Но, может, ты и права. Чисто по-женски. Если бы открыла две предыдущие коробочки, возможно, многих сложностей смогла бы избежать.

— Я не знала, что их нужно открыть.

— А сейчас знаешь?

— Сейчас мы еще на берегу.

— Резонно, — он взял у меня вилку, положил на стол, сжал мои пальцы. — Хорошо, я расскажу. А ты уже сама решай, надо тебе это было или нет.