‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 66

— Как тебе удалось? — спросила я, обнимая прилипшего к моему животу Саньку. — Новый год же!

— Да легко, — хмыкнул Лешка. — Потом.

Он скосил глаза на сына и прижал палец ко рту.

Ну ясно, не для его ушей.

— Сань, иди с Марусей поздоровайся, а потом будем чай пить, — сказала я, повесив на вешалку его куртку.

Санька ускакал, а я вопросительно дернула подбородком.

— Даже уговаривать не пришлось. Наоборот, это она меня уговаривала. — Лешка пропищал манерно, передразнивая: — «Леша, а ты не мог бы Саню взять на праздники? А то мы на лыжах едем кататься, ну ты же понима-а-аешь…»

— Вот же сучка. Наигралась в великого педагога? Ну и прекрасно.

— Я, разумеется, сказал, что это вне графика. Она покривилась, но согласилась. Хорошо, что подарок не успел отдать. Под елку положим. Во сколько поедем?

— Часиков в девять, думаю. Ладно, пойдем перехватим чего-нибудь. Тридцать первое — всегда день сухомятки. Хорошо, что мне готовить ничего не надо. Помню, мама с бабушкой с утра упахивались, а я у них под ногами крутилась.

Новый год мы собирались встречать у родителей, а потом оставить Марусю и поехать в клуб. Все туда же, в «Девятое небо». Как и год назад. Ну а потом вернуться домой и оттянуться на всю катушку. В принципе, ничего не менялось. Оставим двоих детей вместо одного, только и всего. И в Токсово возьмем вместо одного двоих.

Лешка, конечно, удивился, что я захотела в то же самое место. Уточнил, точно ли именно туда, может, куда-то в другое.

Нет, уперлась я, хочу туда. Желательно в тот же самый домик.

Разговор этот состоялся в конце ноября, домик был еще свободен, и мы забронировали его на все праздники, как и в прошлый раз. Родители колебались между Красной поляной и Таиландом, а в итоге выбрали Дубай, куда вылетали первого января вечером.

Судебные дела тянулись уже три месяца, причем решающее заседание по разводу должно было состояться как раз сегодня — в последний день года.

— Ну что, Леш, как думаешь, какой подарочек мне приготовила Фемида? — спросила я, накрывая стол для чая. — Развод или не развод?

— Да развод-то точно, там уже больше тянуть некуда. А вот по правам — это и правда интрига.

Я посмотрела на часы. Левадный должен был уже позвонить. Словно в ответ на запрос, телефон тут же ожил.

— Ну по разводу все в порядке, Валерия Сергеевна, — едва поздоровавшись, сказал адвокат. — Могу вас поздравить, вы теперь свободная женщина. Хотя в силу решение суда вступит только через месяц, но это уже формальности.

— А по правам? — Я, конечно, и так была рада, но не в полной мере, разумеется. Если бы решение приняли, он так и сказал бы сразу.

— По правам… — Левадный чуть замялся. — По правам пока решения нет. Так что продолжим в новом году. С наступающим вас и Алексея. Всего самого доброго.

— И вас, Анатолий Павлович. — Я попыталась изобразить радость, но получилось не очень. — Спасибо большое!

— Ну что? — посмотрел на меня Лешка.

— Я в разводе. По правам пока ничего.

— Только не кисни! — потребовал он. — Лерка, все хорошо! Тебя развели, ты не вливаешься?

— Да вливаюсь, — я обняла его. — И рада, конечно. Но все-таки надеялась… Да и пожениться мы все равно пока не сможем. Левадный так и сказал — чтобы не торопились.

— Все. Будет. Хорошо. Поняла? Мы никуда не торопимся. Развод ты от Фемиды под елочку получила, а права получишь… на какой-нибудь другой праздник. То есть лишение кой-кого прав.

— Главное — чтобы не на следующий Новый год. Иди зови Саньку.

— А мы здесь будем встречать? — спросил тот, прибежав на кухню и забравшись на диванчик.

— Не, к бабуле с дедулей поедем.

Он так и звал их с самого начала: бабуля и дедуля. Те, разумеется, млели.

— Ура! А Маруся?

— И Маруся, конечно. А как же без нее.

Потом Лешка занимался детьми, а я приводила себя в порядок. Забралась в ванну, закрыла глаза и попыталась осознать наконец, что мой брак закончился.

Все, я больше не Белова. И с Егором меня связывает только Маруся. Я надеялась, что связь эта скоро станет всего лишь биологической — то, от чего точно не избавишься. Но очень хотелось, чтобы юридической связи не было. И чтобы Мария Егоровна Белова стала Марией Алексеевной Сташевской.

Ладно, будем надеяться на лучшее. И под бой курантов загадаю именно это.

Вечером мы всем колхозом поехали к родителям. Леонид на праздники получил отпуск, поэтому Лешка был за рулем: попробуй под Новый год найди такси с двумя детскими сидухами, да еще чтобы втиснуться между ними третьей.

Как и в прошлый раз, проводили старый год, нафотографировали детей под елкой и улизнули в клуб. Это было сплошное дежавю. Даже с Оболенскими встретились на том же самом месте, когда уже собрались уходить. К счастью, теперь обошлось без деловых разговоров.

Год назад все было впервые. Я первый раз приехала к Лешке домой, и мы первый раз занялись любовью. Сейчас его дом уже фактически стал моим, хотя я и скучала по своей квартире. Конечно, мы могли вернуться, причин прятаться больше не было, но я как-то уже обжилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эта новогодняя ночь оказалась ничем не хуже первой. Просто другая. Тогда все только начиналось. Все было слишком неопределенным. Теперь — напротив, горизонты прояснились, и мы точно знали, чего хотим друг от друга и от будущего.

Утром нам никуда не надо было торопиться. Заснули в пятом часу, проснулись к обеду. Могли хоть весь день провести в постели, лишь бы не забыть, что до восьми часов надо забрать детей.

Лешка приготовил кофе, принес в постель, залез обратно под одеяло.

— Лера, у меня есть еще один подарок, но…

Я посмотрела на него с подозрением. Подарки мы раздали вечером под елочкой. И что за «но» такое?

— Ну я просто помню, что случилось год назад.

— Ты все-таки решил подарить мне серьги? — припомнила я тот мутный эпизод.

— Нет. Кое-что получше. И все-таки сомневаюсь. Надо ли это делать сейчас. Потому что…

— Леший! — У меня перехватило дыхание. — Если это то, о чем я подумала…

— Лерка, да хрен проссышь, что ты там подумала. Ладно, держи. Но если скажешь, что я снова все испортил…

Не дослушав, я выхватила у него из руки листок бумаги, появившийся словно из шляпы фокусника. Это был скан судебного решения о лишении Егора Васильевича Белова родительских прав по отношению к его дочери, Беловой Марии Егоровне.

— Лешка! — завизжала я и бросилась к нему на шею, опрокинув кофе на подушку. — Ну ты и сволочь! А Левадный…

— А Левадный согласился мне подыграть. Я попросил не говорить. Сказал, что хочу сам. Ну как подарок? Ничего, что после такой безумной ночи я тут с Беловым?

— Самый замечательный подарок! Самый классный! И ты тоже — лучше всех!

— Ну а раз так, тогда иди сюда!

Отпихнув в сторону подушку с кофейной кляксой и поставив пустую кружку на тумбочку, Лешка подтащил меня к себе.

— Я очень люблю тебя, Лера, — сказал он, убрав прядь волос с моей щеки. — Я говорил вчера, что все будет хорошо?

— Ты знал, — проворчала я, улыбаясь до ушей.

— Я давно знал. Надеюсь, теперь ты мне веришь?

— Конечно, верю!

Я поцеловала его — и все вокруг исчезло…