25

Утро проходит в полной суматохе. После звонка декана мне пришлось в срочном порядке бежать в магазин и подбирать платье для подобного мероприятия.

Выбрала черное строгое платье по колено. Цвет черный. К нему элегантный приталенный пиджак, который расходится на бедрах. В целом в этом наряде я выгляжу по деловому, но все же присутствует лоск.

Волосы, которые уже доходят мне до талии я собираю в тяжелый пучок на затылке. Немного макияжа, так же тональный крем использую, чтобы замазать следы бессонной ночи, которую я провела, корпя над речью, которую должна произнести.

Не знаю, как я все успела, но вот сейчас из зеркала на меня смотрит ухоженная и элегантная девушка.

За последнее время я скинула несколько килограммов и сейчас я худее, чем была до рождения Масечки моей. Долгое время студенты отказывались видеть во мне преподавателя. Слишком мало, между нами, лет разницы, особенно со старшими курсами, поэтому у меня есть очки с фейковыми линзами.

То есть просто для того, чтобы придать себе статусности. Поэтому задумываюсь стоит ли их надевать сегодня, но решаю оставить их.

Все же я выиграла грант, мне не нужно ничего и никому доказывать. Заслуги сами говорят за себя.

- Вот ты и готова, Яна, - улыбаюсь своему отражению.

- Мама! Ты такая- такая… Я тоже хочу быть такой… класивой…

Маленькие ручки обнимают меня крепко, поворачиваюсь и заглядываюсь на свою доченьку. Сейчас ее длинные темные волосики лежат красивыми волнами на спине, носик чуть вздернут и глаза…

Боже, какие у нее все же глаза… иногда кажется, что Миша на меня смотрит. Сажусь на корточки и обнимаю свою маленькую принцессу.

- Ты у меня самая красивая, моя бесценная девочка, мое чудо, мой дар небес…

Улыбается светло, а в глазах чёртики пляшут:

- А меня накрасишь?

Щелкаю свою девочку по носу.

- Ты в садик опоздаешь. На выходных сделаем тебе красоту, обещаю, купить детскую косметику и наведем марафет, обязательно!

Дочка отчего-то мрачнеет и надувает пухлые губки.

- Ну чего ты, Масечка моя?

- Не хочу в сад… там этот… обзывака…

- Масечка, в жизни много таких случаев, когда больно и обидно, но если ты не пойдешь в сад – ты этим покажешь, что ты не права, но это не так, доченька… Бабушка тоже ведь на работу должна пойти. Но, если так хочешь, я могу попросить ее взять больничный…

Хмурится моя девочка и на отца своего становится похожей очень. Когда Михаил решал вопросы, или задумывался ровно так же смоляные брови сходились на переносице.

- Я пойду, - отвечает моя сильная девочка и подбородок вскидывает, - а еще я скажу, что за мной обязательно плидет мой папа!

Чмокает меня в щеку и срывается с места, бежит по коридору.

- Ба, пойдем в садик!

Смотрю вслед своей дочке и понимаю, что сегодня же буду решать этот вопрос. Так просто не оставлю. Если надо тоже директору заявление напишу, или что там эта чокнутая писала, только у меня есть встречное обвинение в том, что ее сын вообще-то оскорбил честь и достоинства моего ребенка.

- Мы ушли! – кричит мне мамочка и дверь захлопывается. Папа у меня со смены еще не вернулся. Поэтому остаюсь одна и выдыхаю шумно. Прикрываю веки. Считаю до десяти, чтобы успокоиться.

Все проблемы надо решать по мере их поступления, так сказать. И сейчас мне нужно выезжать, чтобы не опоздать.

Беру свой портфель. Кожаный. Дамский. Проверяю все ли бумаги взяла. Кладу ноутбук. Я подготовила так же и презентацию. Если будет соответствующая аппаратура, то могу провести и демонстрацию.

Чувствую напряжение из-за спешки, в которой все происходит. Но что поделать. Наконец надеваю туфли на высоком каблуке.

Еще раз смотрю в зеркало, которое у нас в коридоре висит. Остаюсь довольной. Забираю ключи и выхожу из дома.

Пока еду, все мысли не о моем выступлении, а о моей дочке… об обвинениях, которые выслушала моя без вины виноватая девочка.

Не оставлю я так это дело, не оставлю…

Радуюсь, что выехала заранее, дорога до центра оказалась полна пробок, так как резко начались дорожные работы.

Еще позавчера народ на петиции выходил, что ездить невозможно, что дороги все разломаны в дребезги, а сейчас по щелчку за один день.

Новый глава края видимо действительно лютует, как сказал декан.

Паркую свой автомобиль и быстро бегу вверх по лестницам. Сердце стучит быстро-быстро, но я улыбаюсь, потому что успела.

Даже брутальные ребята с металлодетектором на входе, требующие предъявить паспорт и открыть мой портфель не вызывают паники.

Охранники находят меня в списках приглашенных. Желают хорошего дня.

Милые такие мордовороты. С оружием. Которое топорщит пиджаки на боках.

Ну ясно. Птица высокого полета заглянет, так что все логично.

Забираю свой ноутбук, засовываю его обратно в портфель. И мчусь в общий зал, в котором выставлены стулья и стоит трибуна с микрофоном.

Приглашенные гости уже собрались. Вижу декана во главе нашей делегации и быстро иду к нему.

- Нервничать меня заставляете, Яна Владимировна, - бурчит, отвечая на мое приветствие, кустистые брови на переносице сводит.

В целом мужчина Гавриил Егорович не плохой, но жесткий. Эта жесткость видна в каждой резкой черте его лица, да и вообще декан похож на кактус. Улыбаюсь и сажусь. Семочка сразу же занимает место рядом со мной. Начинает о чем-то вещать, а я не слышу. У меня сердце где-то в горле стучать начинает. Напряжение не отпускает. Коленки подрагивают и тремор в руках.

Списываю все это на столь знаменательное событие, которое происходит сейчас в моей жизни, но подсознательно ощущаю тревогу. Темную. Она подкатывает волнами и я не понимаю что именно так меня пугает, что хочется вскочить с места и бежать куда подальше.

Здесь в стенах музея, среди картин старых мастеров мне становится жутко. Я разглядываю полотна, чтобы как-то отвлечься.

Все же всегда любила искусство, а в последнее время никуда не хожу. Хотя чувствую жаркое желание поехать в столицу и побывать в театре…

Последний раз я была там несколько лет назад с бывшем мужем на нашумевшей премьере, помню в каком восторге пробывала тогда и как Михаил потом любил меня ночь на пролет, говоря, что весь вечер взгляда от меня оторвать не мог и на сцену не смотрел совершенно…

- Ну так, как, Яна Владимировна, отпразднуем сегодня вместе ваше награждение, я знаю один приятный ресторанчик, как раз неподалеку…

Голос Семена вытаскивает меня из раздумий и я поворачиваю голову, смотрю в блеклое лицо и чеканю ответ:

- У меня сегодня планы забрать из сада пораньше дочку и отпраздновать так же и с ней.

Мужчина бледнеет, но не говорит о том, что могу захватить Масянечку с собой, что он сочтет за честь познакомиться с моей принцессой. Да что угодно бы сказал, а не молчал, как рыба, доказывая, что мое мнение о нем сложилось весьма правильно.

Мероприятие начинается. Инициативу берет на себя Селезнева Валентина Александровна. Женщина в летах. Преподаватель с регалиями, с научными открытиями и бывший проректор, которая и курировала конкурс.

- Для получения награды приглашается Харитонова Яна Владимировна.

Встаю и чинно ступаю к трибуне. Замираю рядом с пожилой седовласой женщиной. На таких когда смотришь понимаешь, что перед тобой профессионал и годы прожитые – это лишь опыт.

Валентина Александровна начинает свою пламенную речь, а мне что-то сконцентрироваться мешает. Погруженная в мысли вздрагиваю, когда огромная двухстворчатая дверь хлопает и в абсолютной тишине раздаются шаги. Тяжелые. Мужские. Я еще не успеваю обернуться, как сердце на миг останавливается и я ошалело моргаю.

Поворачиваюсь и вижу, как по красной ковровой дорожке, между стульями поделенными на два сектора идет мужчина.

Высокий. Мощный. Широкие плечи обтянуты дорогим пиджаком, который сидит на его матерой фигуре просто идеально.

Смоляные волосы зачесаны назад, открывают высокий лоб и широкий разлет соболиных бровей, из-под которых смотрят цепкие льдистые глаза…

На мгновение прикрываю веки. Мне кажется, что меня душат, вспарывают. Мне смотреть больно. Потому что… я узнаю…

Хочется надеется, что у меня галлюцинации, что показалось, но Валентина Александровна оглушает меня контрольным:

-Сегодняшнее событие особо знаменательно тем, что награду будет вручать сам исполняющий обязанности главы края. Прошу всех приветствовать нового главу нашего края Воронова Михаила Дмитриевича.

Выстрел. Прямо в сердце. Его глаза прошивают насквозь, сцепляясь с моими.

Нет никакого однофамильца.

Ко мне приближается ОН. Мой-Чужой. Бывший. Тот, кто разбил мое сердце вдребезги, изменил мне и выбросил меня беременную из своего дома, из своей жизни.

Михаил Воронов. Мой бывший муж. Собственной персоной.

Отсчет до наступления моего личного Армагеддона начинается прямо сейчас и идет на секунды.