31

Сотрудник органов придерживает меня за локоть, а я делаю шаг и понимаю, что сильно погорячилась сказав, что со мной все в порядке.

Не все. И далеко не в порядке. Меня знобит. Штормит и в спине каждый шаг отдается болью. Словно понимая мое состояние офицер не идет быстро, наоборот, чувствую, что он мне помогает, становится чем-то на подобии костыля на который я опираюсь.

Отчего-то мне кажется, что меня усадят в фургон, ну может не в заднюю часть куда упаковали Семена, а вперед усадят.

Предполагаю, что меня повезут на дачу показаний, потребуют, чтобы все детально описала, а мне только от мысли, что придется все это рассказывать незнакомым мужчинам с каменными лицами становится неприятно, вспоминаю, что к подобным случаям еще и медицинское освидетельствование полагается и вовсе душа в пятки уходит.

Не хочу я раздеваться, а у меня вероятно уже на копчике гематома появилась снимок которой возможно будет прикреплен к делу.

Я уже готовлюсь нырнуть в фургон, но неожиданно сотрудник спец службы меняет направление и ведет меня в совершенно другом направлении. Безвольно озираюсь по сторонам, взглядом цепляюсь за фургон, вижу людей, которые явно исполняют свои должностные обязанности.

- Простите, а… куда вы меня ведете? – наконец голос прорезывается, но мне не отвечают.

Все с таким е каменным выражением лица мужчина ведет меня в глубь парковки, делает поворот в сторону закоулка. Ничем не примечательного и явно без камер, а я вдруг замираю на месте, когда передо мной открывают дверь автомобиля представительского класса.

В нашем городке таких машин возможно одна, или две. Я поднимаю взгляд на мужчину, который все еще придерживает мой локоть.

- Что… Что тут происходит?!

- Яна Владимировна, вы в безопасности. Мы спасли вас, - чеканит слова абсолютно равнодушно и немного подталкивает меня в сторону салона автомобиля, а у меня сердце в дребезги, и дыхание опять пропадает, потому что кажется, что еще до того как заглянуть внутрь, я знаю кого я там увижу…

- Отпустите меня немедленно! Вы не имеете права! – хочется кричать, но вместо крива вылетает лишь сипом, а мое сопротивление пресекается на корню мужчиной, который тактично удерживает меня на месте.

Заглядывает в мои глаза и говорит опять совершенно равнодушно:

- Садитесь, Яна Владимировна, с вами хотят поговорить.

Больше мужчина ничего не говорит, он слегка подтягивает меня за локоть и мне приходится проскользнуть внутрь салона.

Сразу же в ноздри забивается чувственный аромат ванили, цитруса и пряной вишни.

Прикрываю веки. Не хочу открывать. Не хочу видеть того, кто сидит передо мной широко расставив ноги.

Я увидела именно отполированные мужские туфли и безупречные стрелки на брюках. Успела увидеть… и вот сейчас прикрываю веки, как в детстве, когда тебе кажется, что стоит закрыть глаза и ты сама испаришься, спрячешься и никто тебя не увидит.

Глупо конечно. Но… Мне нужны эти секунды, чтобы взять себя в руки, чтобы собраться. Время течет. Я вся превращаюсь в слух, обоняние усиливается, а вместе с ним и накатывают ощущения. Давно забытые.

Наконец собираюсь и распахиваю глаза, чтобы столкнуться с такой знакомой ледяной бездной. Он смотрит слегка прищурившись, опасный, собранный и абсолютно безразличный.

Скользит взглядом по моим разбитым коленкам, в рванных колготках, по грязной юбке, и останавливает взгляд у меня на груди, на вырезе, которого еще утром не было.

Так и тянет прижать ладошки к груди. Спрятаться, но я, наоборот, выпрямляюсь.

Но рука сама тянется к подолу и я стараюсь опустить платье пониже на свои коленки. Я не стесняюсь мужчину с которым у нас было много секса в жизни, просто не хочу… не хочу, чтобы он видел меня вот такой вот беспомощной, с поцарапанными ногами.

Заставляю себя успокоиться. Оставляю свои потуги. И в этот самый момент мои длинные волосы падают на мои плечи и я понимаю, что безукоризненный пучок тоже распадается.

Помощь приходит откуда не ждали и длинные пряди становятся своего рода защитой, саваном, который укрывает меня от такого злого и острого взгляда моего бывшего мужа.

- Снова здравствуй, Яна Владимировна, - выдает спокойно.

Страшно становится представать перед очами этого жестокого мужчины в таком вот виде. Его идеальность и моя растрепанность. На контрасте. Слишком остро. Слишком ярко. Обжигающе.

Чувствую себя рядом с ним какой-то шавкой, побитой к тому же. Идеальный костюм Михаила, белоснежная сорочка даже в салоне отдает каким-то блеском и лоском.

- Здравствуй, Миша, - отвечаю ему в том же тоне.

Пусть мне сейчас страшно, пусть руки трясутся, но я все же не даю себе расклеиться окончательно. Тем более, что ему, наверное, меня совсем не жалко. Не отвечаю. На меня вообще какая-то оторопь накатывает.

Михаил же прищуривается. А я осознаю, насколько пугающие у него глаза, отталкивающие сейчас из-за голубого света от экрана ноутбука, который он защелкивает одним ударом, и я сглатываю.

Отчего-то кажется, что там, на экране компьютера Михаил наблюдал все, что происходило со мной в режиме онлайн…