62

- Миша… я…

Повторяет и смотрит на меня.

- Я хотела…

- Благими намерениями… - обрубаю, - ты преступница…

Прикрывает глаза. Делает вдох. А я не ухожу, потому что есть у меня еще вопросы… Вопросы ответы на которые может дать только Марта Романовна.

- А теперь. Ты скажешь мне правду. С твоего дозволения мою жену… - горло сводит, я даже слово то сказать не могу, но мать меня понимает, вздрагивает и отвечает запальчиво.

- Нет. Миша… Было только то, что я сняла на телефон… больше ничего… Ее не… не…

Сжимаю челюсть. Тот ужас который творится… Это просто в голове не укладывается и все же… все же…

- Кого ты наняла. Кто твой подельник?

Мать сжимает губы.

- Не скажу, Миша!

Вскидываюсь, у меня в груди вулкан, пожар.

- Имя. Дай мне имя.

Вздрагивает.

- Нет, Миша. Не скажу!

- Круг подозреваемых. Кто был вхож в мой дом. Кого бы охрана пропустила. Кого ты могла привести, чтобы не привлечь внимание охранников, ведь посторонний человек в доме вызвал бы вопросы и я… я бы узнал… дошло бы… нужен был тот, кто вхож…

Прикидываю. Врубаюсь в аналитику. Отметаю все эмоции. Действую, как привык. Только выстраиваемая цепочка, логика…

-Этот человек должен был приехать либо с тобой… либо…

Короткий взгляд на мать, которая сцепила руки в замок и дышать боится и меня простреливает мыслью, которая зажигается подобно пламени и сжигает меня изнутри.

- Нет. Не так… Марта Романовна… твой подельник должен был приехать с Яной…

- Миша! -дергается, с глаз слезы текут, и я понимаю, что попал в цель, мать тороплива идет ко мне, - Миша… Ты… ты грех на душу возьмешь! Я не скажу… тебе… не скажу!

Улыбаюсь криво. Лицо- маска как у джокера, у него тоже улыбка вроде была ножом вырезана. Так и я сейчас себя чувствую.

- Раньше думать надо было. Тогда, когда зло свое творила! А я ведь вычисллил… Я ведь вычислил. Твоя мимика все сказала. Разворачиваюсь и иду к дверям.

- Миша! Миша остановись! Прошу! – кричит мать мне в след, за мной бежит.

Не сбавляю шага, чтобы навсегда покинуть дом, который чужим стал и в дверях с отцом сталкиваюсь. Слышал, как машина тормозила.

- Сын…

Смотрю в глаза отца, который переводит взгляд с меня на мать.

- Что… что здесь происходит?! – спрашивает с нажимом, хмурит седые кустистые брови.

- Ты знал? – спрашиваю и в лицо его смотрю, в жесткие линии, эмоции считываю.

- Что знал?! Что здесь происходит?! – повышает голос и на мать смотрит.

А я понимаю, чувствую на животном уровне, что отец не при делах. Это женская месть, женская хитрость. Мужчины действуют на прямую.

Мой отец в приказном тоне решает вопросы, бьется в открытую, прямо, с маневрами, допустимыми в военном деле, но не так… не так…

- Поговори с женой. Уверен много нового узнаешь. Удивительного.

Отвечаю сухо и обхожу отца. Не могу здесь больше. Не хочу. Отсекаю себя от людей, которые были частью души, хлопнув дверью.

Сажусь в автомобиль и уезжаю, а самого выворачивает наизнанку. Глупый слепец, который привык решать вопросы, а сам в собственной семье разобраться не смог…

Оплошал ты, господин советник президента, лажанул по крупному, привык к интригам и подковерным играм, но не ждал…не ждал удара от самого близкого.

Возвращаюсь в офис и поднимаю информацию. Просматриваю личные дела всех, кто числился в моей охране. Видео уже давно нет. Остается бумажная сверка. Текучка кадров. И при этом есть вариант, что тот, кто играл роль любовника Яны, не ушел, он остался в моих сотрудниках…

Кто был с Яной?!

Кто довез ее до дома?!

Не было у нее постоянного водителя – охранника.

Прикрываю веки, погружаюсь в воспоминания того дня. А я ведь себе будто барьер поставил тогда, чтобы с ума не сойти. Сначала травил себя бухлом, пойлом, вырубал мозг, потом нервная система сама сработала, поставив барьер, будто стену возвысил между тем днем и моей жизнью.

Не вспоминал. Не думал. Знать ничего не хотел. Отпустил Яну и вычеркнул ее из себя, иначе бы не выжил. Не смог просто.

А сейчас. Кирпичик за кирпичик я ломаю проклятую стену добираясь до воспоминаний того дня…

- Я хочу развод, Миша, и говорить нам больше не о чем…

- Дома поговорим, Яна. Дождись вечера.

Яна из моих воспоминаний на меня смотрит. Такая далекая. Неприступная. С жатыми губами и вздернутым подбородком.

Как мне тогда казалось, пришедшая в мой офис, чтобы заявить, что разводится со мной…

- Михаил Дмитриевич, простите тысячу раз, но у нас ЧП…

Прикрываю веки, пытаюсь вспомнить, пытаюсь понять кто. Кто та тварь, которая жену мою тронула, мужские руки на ее теле тогда меня просто уничтожили…

Я толком ту запись и смотреть не мог. Жену свою увидел под другим и все. Вырубило. Слишком мощным был удар…

- Я хочу развод, Миша, и говорить нам больше не о чем…

- Дома поговорим, Яна. Дождись вечера.

Ударяю по панели. Дальше! Пытаюсь понять что дальше было…

И опять моя Яна перед глазами, блеск горячечных глаз и меня будто молнией поражает, когда я свои же слова будто со стороны слышу:

- За руль не сядешь…

А дальше… дальше я распахиваю глаза и имя того, кто сыграл свою роль всплывает и я проговариваю ту же фразу, что и тогда Яне сказал:

- Тебя Кирилл отвезет…

Значит…

Кирилл…