Глава 18

День, как и всегда, проходит в напряжённой работе. Я тружусь не покладая рук, порхая между поручениями. Организовываю личные встречи, подготавливаю документы, и каждый раз кажется, что эта бесконечная карусель никогда не остановится. — Нелли, вы сделали копии, которые я просил? — Жданов отрывается от монитора, поднимая на меня пронзительный взгляд. Количество его указаний множится с каждым часом, словно снежный ком, катящийся с горы. — Простите, Марк Александрович, — чувствую, как краска приливает к щекам, делая их пунцовыми, — я не помню, какие именно документы вы просили. Босс смотрит на меня, приподняв одну бровь. Внезапно его лицо озаряется широкой улыбкой, и он извлекает из-под стопки бумаг папку. — Я хотел вас попросить сделать вот эти копии, но, кажется, ещё не успел, — его голос звучит почти игриво, и я не могу понять, то ли он действительно такой великодушный, то ли просто издевается надо мной. — Сейчас всё будет готово, — торопливо забираю документы и практически выбегаю из кабинета, чувствуя, как неистово колотится сердце. В этот момент у босса звонит телефон, и я успеваю уловить первые фразы разговора: — Зина Морозова? Не берёт трубку? Закрываю за собой дверь с тихим щелчком, который, кажется, разносится по всему коридору. Делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Мысли вихрем кружатся в голове, и я с ужасом осознаю, что совершенно забыла про ту злосчастную фотосессию. — Нелли, вы в порядке? — голос Анны Валерьевны звучит участливо, словно она чувствует моё смятение. Прижимаю папку к груди так крепко, будто она мой единственный спасательный круг в бушующем море проблем. Киваю, но получается как-то судорожно, нервно. — Да-да… простите, мне нужно бежать. Анна Валерьевна понимающе улыбается, но в её глазах я читаю невысказанный вопрос. Она знает, что что-то не так, но тактично молчит. Через несколько минут возвращаюсь в кабинет босса, и каждый шаг отдаётся в ушах барабанной дробью. — Нелли, вы уже помирились со своей кузиной? — его пальцы нервно барабанят по столу, пока он ждёт ответа. Этот жест выдаёт его беспокойство, которое он обычно так тщательно скрывает за маской невозмутимости. — Нет, — отвечаю, прочистив горло, которое внезапно пересохло. Да и когда у меня будет время на что-либо, кроме работы, если он каждую свободную секунду даёт мне поручения. В кабинете повисает тяжёлое молчание. — У нас назначена съёмка новой рекламной кампании в эту пятницу, а Зина сегодня не пришла на примерку, — его голос звучит спокойно, но в нём проскальзывают стальные нотки. — О, ну… я… не знаю… — слова застревают в горле, превращаясь в невнятный лепет. — Понимаю, — резко перебивает он мой поток бессвязных звуков. — Вы же из-за неё ушли из дома вчера, верно? Киваю. — Как думаете, нам стоит надеяться, что Зина всё же появится сегодня или лучше искать другую модель? — его пронзительный взгляд словно рентгеновский луч, проникающий в самые потаённые уголки души. «Он знает! Он всё знает!» — кричит внутренний голос, но я усилием воли заставляю себя оставаться спокойной. Босс смотрит так пристально, что у меня возникает навязчивое ощущение, будто он читает мои мысли, видит все мои секреты. Будто он знает правду и теперь тактично пытается выяснить, насколько я надёжна. Воистину, у страха глаза велики. Встряхиваю головой, пытаясь избавиться от наваждения. Что только не почудится в такие моменты! Жданов не может знать правду. Иначе… иначе… Боюсь даже представить, что бы он сделал. Собрав остатки самообладания, выпрямляюсь и смотрю ему прямо в глаза. — Марк Александрович, у меня скоро перерыв. Я могу съездить и поговорить с ней. Во сколько начнётся примерка? Жданов смотрит на меня и отвечает не сразу. — Скажите ей, что она может приехать в любое время до конца рабочего дня. — Хорошо. Вот, кстати, копии, которые вы просили. Возвращаюсь на рабочее место и устало опускаюсь на стул. Что же делать? Что делать? Марк рассчитывает на меня, и это чувство ответственности окутывает меня тёплым одеялом преданности. Я боготворю этого мужчину до щенячьего восторга. Он мой босс, мой наставник, и я не имею права подвести его. Но как же я ненавижу все эти съёмки и примерки. Это совершенно не моё — весь этот блеск софитов, притворные улыбки моделей, фальшь и искусственность. Я чувствую себя рыбой, выброшенной на берег, задыхающейся в чуждой ей среде. Но ради Марка стоит потерпеть. Хотя бы пару дней. Через час я, словно бабочка, порхающая между мирами, быстро переодевшись в платье, купленное в соседнем бутике, вхожу в лифт и поднимаюсь на этаж креативного отдела. Здесь меня встречают с таким почтением, будто я настоящая богиня, сошедшая с небес. — Хотите ещё кофе? — щебечет молоденькая ассистентка, её глаза полны восхищения. — Вам тут удобно? — интересуется стилист, его взгляд скользит по моей фигуре с профессиональным интересом. — Не слишком холодно? — заботливо спрашивает фотограф, поправляя освещение. — Не слишком жарко? — добавляет визажист, проверяя мой макияж. А я стою посреди огромной студии, чувствуя себя обнажённой под десятками любопытных глаз. Короткие шорты, призванные подчеркнуть мои длинные ноги, едва прикрывают ягодицы. Красный пиджак скрывает лишь тонкий кружевной бюстгальтер. Женщины смотрят на меня с плохо скрываемой завистью, их глаза сверкают ледяными искрами. Мужчины же открыто выражают своё восхищение. Я чувствую себя обнажённой не только физически, но и морально. Каждая клеточка моего тела кричит от дискомфорта, каждая мышца напряжена до предела. Но я стою прямо, стараясь не выдать своего смятения, словно статуя, высеченная из мрамора. — Отлично, — заключает стилист, — мне очень нравится этот образ. Что скажете? — обращается он к креативному директору. — Неплохо, неплохо, — мужчина пробегается взглядом по моим ногам. — Марк, а что ты скажешь? Марк! Я резко оборачиваюсь и только сейчас замечаю высокую фигуру босса, стоящего у выхода. Неужели он всё это время был здесь?