Глава 13

Что-что, а жизнь у меня и без того удалась — дальше некуда, хоть мордой в салат падай!

Макс Фрай

А эта кафешка не так проста, как кажется. Либо в этом мире свои законы, либо раньше на этом участке висел знак восемнадцать плюс.

Весь периметр двадцатиметровой комнаты занимали полки, заставленные алкоголем. Стеллажи уходили высоко под потолок, но даже там виднелись коробки, явно забитые горячительными напитками, так как рисунок на коробках дублировался на этикетках некоторых бутылок, стоящих ниже. Похоже сегодня я напьюсь…

Нет, я вообще то не страдаю злоупотреблением алкоголя, я им наслаждаюсь. При моей загруженности работой, мне обязательно нужно было найти способ расслабиться. И я его нашла! Виски – вот что помогало мне спать по ночам и проветривать мозг. Наверное, я бы и могла превратиться в женщину, страдающую алкогольной зависимостью, но у меня на это просто не было времени.

В будние дни для меня было под запрет все крепче кефира, а вот на выходные я могла себе позволить немного расслабиться. Конечно я не упивалась до поросячьего визга, и бабуля никогда не натыкалась на меня спящую в коридоре под дверью. Но вот сегодня мне хотелось именно этого. Напиться так, чтобы забыть обо всем на свете. И пусть завтра я пожалею об этом, но это будут проблемы будущей Риты, а вот настоящая просто жаждет утонуть в алкогольном дурмане.

От того что бы немедленно начать тонуть в объятиях зеленого змия, меня отвлек громкий хруст. Конечно Патрик не стал дожидаться, когда я отомру от созерцания мечты любого алкоголика и решил позаботиться о себе сам, вскрыв первую попавшуюся мягкую пачку.

Я, грозно сдвинув брови, выдернула у него из рук мягкую упаковку. Понятно, горячий шоколад. Конечно с напитком он ничего общего пока не имел, напоминал скорее какао перемешанное с крупицами сахара.

— Это нельзя! — Строго сказала я, отставляя пачку на полку. — Он явно давно просрочен.

Но Патрик был не намерен так просто сдаваться и отказываться от честно заслуженной награды. Он попытался вновь завладеть вожделенной пачкой, а когда ему это не удалось, плюхнулся с высоты своего роста на попу и громко завыл, выпятив для пущей убедительности нижнюю губу.

— Ты понимаешь, что тебе будет плохо? — начала я увещевать ноющего соседа.

Да уж, и это ему говорю я, сама решившая сегодня утонуть в алкоголе. Ну что ж, похоже нам обоим будет завтра плохо, подумала я, возвращая Патрику упаковку. Сосед моментально успокоился, став руками запихивать себе в рот порошок из пачки. А я, выбрав с полки понравившуюся бутылку, решительно направилась в сторону выхода со склада. Усевшись за ранее занимаемый столик мы с Патриком принялись за уничтожение найденных трофеев.

Не знаю, чем я думала, когда решилась напиться. Сначала все было вполне прилично. Я медленно цедила крепкий алкоголь прямо из бутылки, а Патрик перепачканный какао пытался есть сладкий порошок ртом из пачки, видимо воодушевившись моим примером. У него это плохо получалось, так как его лицо никак не хотело помещаться в раструб пакета, но он не сдавался.

Дождь все лил, а у меня на душе становилось все спокойнее и легче. А потом мне вообще стало очень весело, Патрику кстати тоже. Наверное, на него так просроченное какао подействовало, ведь радовался жизни он не меньше меня.

Когда дождь наконец то прекратился, меня за каким-то чертом понесло на крышу. Узрев бочку полную дождевой воды, я вдруг решила, что мне просто необходимо немедленно в нее залезть. С какой целью не очень понятно, ведь я уже еле стояла на ногах и даже сама понимала, что помыться мне не удастся. Хорошо еще что на улице не было холодно, а то неизвестно чем бы мое сумасбродство закончилось. Выбравшись из бочки, я насквозь мокрая ринулась к люку, ведущему вниз. Чудом не свернув себе шею во время спуска, я напевая песни отправилась на поиски магазина нижнего белья. Мое то после купания было насквозь мокрым, а смена, висевшая на дереве, еще не успела просохнуть от дождя. В общем сказано-сделано!

Найдя нужное помещение мы с Патриком окапались в царстве кружева и атласа. Ну а последнее что я помню это наши сумасшедшие танцы на крыше, под песни в моем собственном исполнении…

А потом мне приснился он – красивый и высокий парень будто сошедший с обложки мужского, глянцевого журнала. Легкая трехдневная щетина на квадратном подбородке, прямой нос и улыбающиеся губы. У него были коротко остриженные пепельные волосы и удивительные желтые глаза. Он все пытался поймать меня и уложить спать, а я все хохотала как ненормальная и пыталась ускользнуть от его рук. Спать то я совсем не хотела. Мне наоборот хотелось куража и веселья. Он все-таки изловчился и схватив меня за руку, притянул к себе. Прижав мою голову к своей каменной груди, он гладил меня по коротким, взъерошенным волосам и шептал что-то успокаивающее.

Я заплетающимся языком жаловалась ему на свою жизнь в дали от цивилизации. О том, что я мечтаю о нормальной ванной и запасах воды, о том, что у нас практически не осталось еды и скоро мы с Патриком умрем от голода. А потом я вдруг решила, что этот парень здесь совсем не для того что бы слушать мое нытье и решительно полезла к нему с поцелуями.

Он моего мнения по этому поводу явно не разделял, став ловко отцеплять от себя мои руки и уворачиваться от разящих алкоголем губ. Конечно я была не намерена так просто сдаваться и предпринимала все новые попытки по соблазнению приснившегося кавалера. Не знаю, чем закончился этот сон, а точнее не помню. И если честно не хочу даже вспоминать. Почему-то мне было стыдно за свое поведение во сне, если так можно выразиться.

Я проснулась от того что кто-то осторожно трогает меня за босую ногу. Попытавшись резко подскочить, я буквально рухнула назад на матрас, от приступа резкой боли в голове. Создавалось впечатление что в моей черепной коробке установлен огромный колокол, который от моей попытки встать пришел в движение. Застонав я осторожно перевернулась что бы увеличить угол обзора.

Прямо за моей открытой настежь дверью, столпилось около десяти черных птиц, с интересом поглядывающих на страдающую меня.

— Орехи, — тихо простонала я, хватаясь за раскалывающуюся голову. — Сейчас я встану.

Не сказать, что я прям сразу встала и пошла колоть орехи. Нет, сначала я выползла из своего укрытия и щурясь от яркого солнца, нашла взглядом Патрика в позе звезды сопящего у моего дерева. На нем был нацеплен ярко розовый бюстгальтер размера, наверное, пятого. Из его чашечек торчали уже довольно помятые от времени и жизни бутоны волшебных цветов.

Божечки, что здесь вообще вчера произошло? С трудом поднявшись, я на негнущихся ногах поплелась умываться. Немного придя в себя, взялась за колку орехов. Сегодня это занятие приносило мне практически физическую боль. Каждое движение отдавалось болью в несчастной, глупой голове. Ну ведь никто не заставлял меня столько пить!

С трудом управившись со своим занятием, я вновь удалилась в опочивальню. К пульсирующей боли в голове добавилась тошнота и озноб. Почему же я вообще поползла колоть эти несчастные орехи? Да все просто, я боялась, что, если не сделаю этого, птицы больше не прилетят.

Да именно поэтому! Я боялась остаться одна. Я понимаю, что пыталась таким образом купить их внимание, но у меня в этом мире никого кроме них и Патрика не было. И если для того что бы они меня не бросили, мне придется в любое время дня и ночи, колоть приносимые ими орехи, я буду это делать, чего бы мне это не стоило!

Немного помучавшись, я вновь задремала. Прекрасный незнакомец мне больше не снился. Видимо ему еще в прошлом сне хватило моих домогательств. Наверное, сам Морфей теперь попытается оградить его от новых встреч со мной. Понятное дело, что я не сделала ни чего сверх предосудительного или вроде того, но это все было абсолютно на меня не похоже! Раньше во сне меня посещали не молодые мужчины, а деньги и материальные ценности. Порой мне снилось что я как Скрудж Макдак купаюсь в заработанных мной лично богатствах. Эти сны мне приносили небывалое удовольствие, ведь целью моей жизни являлось накопление многомиллионной подушки безопасности. Вот тогда бы я и смогла позволить себе отдохнуть. Хотя вряд ли… Мне скорее всего никогда бы не было достаточно денег, я стремилась бы заработать все больше и больше. Но ведь это нормально? Кто-то хочет славы, кто-то хочет любви, а я хотела быть обеспеченной на всю жизнь и не думать о завтрашнем дне. И вот к чему все это привело.

Я горестно вздохнула и села. Не знаю сколько времени я уже здесь лежу, но нужно вставать и кормить Патрика. Удивительно что он сам до сих пор не пришел, чтобы напомнить о себе и своем вечном аппетите. Хотя даже не удивительно, а тревожно. Ведь Патрик, как и ребенок мог затихнуть лишь в одном случае, он сейчас либо что-то ломает, либо уже сломал и пытается это припрятать.

Решительно откинув плед, в который я все это время куталась, дабы сбить свой похмельный озноб. Я решительно встала и направилась на поиски своего соседа.

Нашелся он сразу прямо у мангала. Сидел и с интересом разглядывал сокровища, принесенные мне птицами. Успел уже даже прицепить к бретельке лифчика небольшую блестящую заколку. Чем кстати и похвастался при виде меня. Я аккуратно присела рядом с ним и улыбнувшись, стала разглядывать демонстрируемые им украшения. В голове немного прояснилось и похмелье отступило, видимо так на меня свежий воздух подействовал.

Улыбка, вызванная умильным поведением Патрика, сползла на нет, когда я заметила за его спиной пустую консервную банку. Нахмурившись я рассматривала ее пару минут. Открыта явно не мной с помощью ножа, я так аккуратно действовать не умела. Крышка была словно срезана чем-то острым. Потянувшись за жестянкой, я взяла ее в руки и снова нахмурилась. Это была одна из банок с замочком, которые открываются легким движением руки. Конечно я встречала такие в своем мире, а вот здесь я еще ни разу на подобные не натыкалась.

— Ты сам ее открыл? — прищурившись, поинтересовалась я у счастливого Патрика.

Он активно закивал в знак согласия, пару раз хлопнув рукой себя в грудь, для наглядности.

— Патрик, а где ты ее взял? Мы с тобой не находили таких консервов.

Патрик с нескрываемой гордостью ткнул пальцем мне за спину. Я с осторожностью обернулась и остолбенела. Если бы я не находилась сейчас в сидячем положении, то сто процентов свалилась бы на подкосившихся от шока ногах. Я потерла ладонями лицо и вновь посмотрела туда, где еще недавно был небольшой двадцатиметровый пустырь, но видение не исчезло.