Глава 19

Он не двигается. Моё сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Вокруг бесконечный объём воздуха, но мне нечем дышать — меня душит отчаяние и страх. Если он сейчас уйдёт…

— Иди в дом, — приказывает Тирен. — И ложись спать.

По щеке стекает слеза, потом вторая. Кажется, мне сейчас жизненно необходимо, чтобы он был рядом. Это нелогично, глупо, иррационально, но больше всего я сейчас хочу оказаться в его руках.

Как однажды в детстве, когда я в обиде сбежала от соседних ребят, которые решили меня подкалывать из-за того, что я стала тонкой, нескладной, как все подростки. А Тирен смог убедить меня, что я очень красивая. Причём он говорил это так, с таким взглядом, что я не могла не поверить.

— Тирен… Пожалуйста, — мой голос дрожит. — Не оставляй меня одну.

Я вижу, как сжимаются его кулаки. Он опускает голову и несколько секунд молчит и не двигается с места.

— Я должен вернуться, чтобы разобраться с балом и всем, что там произошло. Ты же понимаешь, что последствие твоей выходки не останутся незамеченными. И хорошо, если никто не слышал, как молодая новобрачная в тёмном парке зовёт другого, — говорит Трен в пустоту ночи. — Особенно, моя мать.

Я медленно, шаг за шагом иду к мужу. Я должна его ненавидеть, ведь всё, что сейчас происходит, только из-за него. Но… У меня не получается. Из глубины души, сквозь все слои равнодушия к Тирену, которое я выстраивала в себе столько лет, прорастают те чувства молодой наивной девочки.

Доверие.

Нежность.

Влюблённость.

Протягиваю руку и касаюсь его плеча. Твёрдое, горячее, даже сквозь плотный камзол. Тирен вздрагивает и, наконец, оборачивается.

Тьма, непроглядная тьма в глазах и яркое мерцание чего-то иного, что я не могу распознать, потому что темнота поглощает, заставляет в ней тонуть и растворяться. А в сердце распускается огненный цветок с трепещущими лепестками.

— Упрямая, — рычит Тирен.

Он подхватывает меня на руки и, крепко прижимая к груди, несёт в домик.

Утыкаюсь к нему в плечо и прижимаюсь крепче. Меня охватывает волна тепла, разливающаяся от груди по всему телу. Он не ушёл.

Оказывается, я дрожала, едва заметно и мелко, но с каждым шагом Тирена дрожь всё меньше. Он открывает дверь, входит, и я сразу чувствую, как тепло внутри. Пахнет древесиной, как в одном из тайных домиков моего отца.

Тирен идёт по скрипучим половицам. Я даже не вижу куда, потому что не убираю голову от его плеча. Хочется вот так свернуться на его руках комочком и никуда и никогда больше не выходить.

Но он опускает меня на кровать. Я сразу сжимаюсь и обхватываю себя руками. Холодно. Как же без его рук холодно!

В груди странное чувство, как будто между мной и Тиреном натягивается канат, невидимый, но такой прочный, что, если он сейчас уйдёт, то утащит моё сердце с собой.

Тирен достаёт из комода чистую рубашку, кладёт рядом со мной и идёт к двери.

— Я хочу помыться, — выпаливаю я первое, что приходит на ум, только бы остановить его.

Но это правда. И вовсе не из-за того, что успела поваляться в грязи. Это мелочи. Мне особенно хочется очистить те места, где меня касался Вард. До сих пор передёргивает от воспоминания об этом, аж тошнит.

Тирен кладёт руку на ручку. Неужели уйдёт?

— Возьми в том же комоде полотенце и иди за мной, — он выходит из двери, но останавливается.

Я делаю то, что он сказал, захватываю рубашку, которую он мне дал и следую за ним. Молчание гнетёт, как будто в нём растворены гнев и недовольство Тирена. Хочется от него избавиться, развеять, прервать.

Тирен заворачивает и открывает дверь. Думаю, что сейчас мы зайдём в небольшую купальню, но вместо этого оказываемся на улице. Прямо за домом.

Муж щёлкает пальцами, и в воздухе зажигаются магические огонёчки, мерцающие и кружащие, как светлячки. Они выхватывают из темноты горное озерцо и высокие, почти отвесные скалы, окружающие его. От воды идёт пар.

— Всё в твоём распоряжении, — Тирен по-прежнему не смотрит на меня, но кивает на озеро. — Я подожду тебя в доме.

— Ты же не уйдёшь? — ловлю его за рукав рубашки.

Он кладёт руку поверх моих пальцев и аккуратно отцепляет их.

— Нет.

Тирен скрывается за дверью. Вот так? Просто, не пытаясь доказать, что я принадлежу ему? Неужели я настолько ему неинтересна? Тогда зачем это всё? Свадьба, утверждение, что не отпустит, ревность, в конце концов.

Я снимаю платье, превратившееся неизвестно во что, кое-как освобождаюсь от него. Холодно. Трогаю воду босой ногой и поражаюсь, какая она тёплая.

Медленно погружаюсь и так же медленно оттаиваю, прихожу в себя. Страх уходит, недавняя сцена забывается. И… мне хочется уйти под воду с головой.

Мысли и чувства как будто проясняются, но кажется, что всё становится ещё запутаннее. Я просила Тирена остаться. Не один раз. Забыв о гордости, о том, как он меня похитил, о том, что он почти что враг моему отцу.

Я нуждалась в том, чтобы он был рядом. Как раньше, в детстве, когда нам пора было по домам, но я не хотела расставаться.

Теперь даже не знаю, как смотреть ему в глаза. Как же жалко я, наверное, для него выгляжу… Представляю его усмешку, когда я выйду.

Сижу в воде, пока пальцы не покрываются морщинками. Делать нечего, рано или поздно придётся выйти.

Обтираюсь полотенцем и накидываю на себя длинную рубашку Тирена. Она мне как платье, только слишком смущающее — еле прикрывает колени.

Обхватываю себя одной рукой, второй держу мокрое полотенце, и возвращаюсь в дом.

Тирен стоит ко мне спиной и наливает в чашку горячий чай, в печи трещит огонь, а на столе лежит нарезанный хлеб и вяленое мясо. Словно это обычный семейный вечер. Как будто мы сейчас сядем попить чай и поболтать о том, как прошёл день, а потом вместе пойдём в спальню…

Эта мирная картина не вяжется с образом сурового наследника клана, устрашающего чёрного дракона. Но я не могу отвести глаз и перестать любоваться Тиреном.

Движения естественные, как будто он делал это тысячу раз, при этом плавные и собранные. Как у многих обученных воинов — они не делают лишних движений. И они всегда готовы к нападению.

Я заставляю себя вспомнить, с кем имею дело. Не с маленьким дракончиком, а с опасным зверем. Не с тем хмурым мальчиком, смех которого был ценен именно тем, что всегда был искренним, но очень редким. Теперь это суровый воин, не знающий жалости.

Осторожно сажусь на край стула.

— Пей и иди спать, — говорит он спокойно, придвигая мне чашку с клубящимся над ней ароматным паром. — Ты всегда была умной, надеюсь, и сейчас сделаешь выводы.

С неохотой мне приходится признать, что он прав. Не должна была я бежать без оглядки за Кассием. С другой стороны, мне и в голову не пришло бы без предупреждения Тирена, что в замке, где я вроде бы как хозяйка, нужно быть настороже…

— А ты?… — не продолжаю и закусываю губу.

Какой раз я собралась просить его остаться? Что со мной вообще? Я драконица или кто?

Сама не знаю. Может, предсказание ошибочное, и я обычная девушка, которую оказалось так легко выбить из колеи.

— Я? — Тирен изгибает бровь Тирен. — Пойду ли я спать или умею ли делать выводы?

— Где ты будешь спать? — обхватив чашку ладонями, скрывая свою неуверенность за ней, спрашиваю я.

— А если скажу, что с тобой? — он резко оказывается рядом, опирается руками на спинку стула по обе стороны от моей головы. — Что решил забрать то, что и так по праву принадлежит мне?

В его взгляде гнев, который он сдерживает, Тирен провоцирует, ждёт моей реакции. Я распахнутыми глазами смотрю на него и не понимаю, чего боюсь больше: того, что он выполнит свою угрозу, или того, что решит улететь сейчас.

Кажется, видит в моей реакции то, что ожидает, и приходит к какому-то решению. Потому что резко отстраняется и усмехается.

— Я умею делать выводы, Сайора. В замок ты больше не вернёшься.