Глава XVIII. На грани

Мысли путаются, я могу думать лишь о его сладких губах с привкусом табака, и чувствовать запах парфюма. Все это кажется отдаленно знакомым, но память никак не хочет помочь мне вспомнить, откуда я знаю эти ароматы.

Его губы жадно сминают мои, руки грубо сжимают запястья, его дикость и страсть заражают и меня.

Желания тела затмевают рассудок, сил сопротивляться нет, но и сдаваться так просто я не намерена.

Я собираю последние остатки своей выдержки и резко кусаю его губу до крови.

Торвальд явно не ожидает такого подвоха и на мгновение отстраняется.

— Отпусти, — шиплю я и чувствую металлический вкус его крови у себя на губах.

Он демонстративно вытирает свою кровоточащую губу большим пальцем, но моя выходка вовсе не разозлила его, напротив, в его ледяных глазах зажигается еще больший огонь вожделения.

— Ты моя, — рычит он мне в губы. — Даже не надейся сбежать.

Все мое тело трепещет от желания, так хочется поддаться и проиграть в этой игре, но я борюсь с красной жидкостью, которую он заставил меня выпить.

— По доброй воле я тебя не отдамся, можешь взять меня силой! — выплевываю я ему в лицо.

Его бровь странно дергается, и я чувствую жуткий страх, медленно пробирающийся в каждую клеточку моего тела. От Торвальда так и веет опасностью. Мозг кричит, что надо бежать, но тело уже давно поддалось его власти.

— Ты уже на грани и вся течешь, а лепечешь так уверенно, — насмехается он.

— Это все из-за твоей таблетки! — повышаю я голос, делая глубокие вдохи, чтобы окончательно не сойти с ума.

Он проводит указательным пальцам по моим опухшим губам, вызывая дрожь во всем теле, а после наклоняется облизывая мочку моего уха. С моих губ слетает еще один стон.

Это пытка хуже тех инъекций, что мне вкалывала на протяжении трех лет.

Торвальд продолжает дразнить меня, шепча на ухо:

— Это вещество лишь усиливает потаенные желания.

Нет! Это неправда!

Я ненавижу его и все эти игры! Как я могу желать его близости?

— Ты явно подсунул что-то мне!

Торвальд не сдерживает свой смех:

— Можешь не верить мне, но я то знаю, что твоя похоть — это правда.

От ярости слезы выступают из глаз, но сейчас они выглядят так жалко, что мне противно от самой себя. Неважно правда его слова или нет, но я не могу не признать, что проиграла не только ему, но и себе.

Жар окутывает все тело, достигая своего пика. Сопротивляться своим желаниям я больше не в силах. Торвальд чувствует, что я обмякла в его руках, больше не делая попыток вырваться.

На его лице расцветает довольная улыбка победителя, но я отворачиваю голову, чтобы не видеть этой картины.

— Вот так бы сразу, — скалится он. — Весь этот твой спектакль не стоил того.

— Вся моя жизнь не стоит того, — шепчу я, но, кажется, он не слышит.

Торвальд резко дергает корсет платья, разрывая его пополам. Мои глаза округляются от неожиданности, но сопротивления я больше не оказываю.

Дышать становится чуть легче, но похоть все равно обжигает все тело, вводя меня в отчаяние на грани желаний.

— Хотя, когда ты не сопротивляешься, весь запал пропадает, — ворчит он.

Я ничего не отвечаю.

Торвальд продолжает свои мучения, припадая к моей шее, опускаясь поцелуями все ниже.

Каждое его касание вызывает во мне волну страсти, раздувая огонь желаний все сильнее.

Слезы градом катятся из глаз, я не желаю этого, но и желаю одновременно.

Его сильные руки, грубые, но опьяняющие касания, горячие поцелуи и томный голос окончательно затмевают мой разум.

Торвальд разрывает нижнее платье, оставляя меня лишь в лифе. Даже не видя его лица, я ощущаю его взгляд на своем теле. Уверена, сейчас и его разум заполняет лишь похоть.

Он рычит и припадает к моей нежной коже груди, вырывая из моих уст новый стон.

Однако на фоне его феромонов я начинаю ощущать еще нечто странное, и это чувство распространяется по телу быстрее, чем его опьяняющий яд.

Это тошнотворное и давно знакомое чувство отрезвляет меня. Я нахожу в себе остатки сил и пытаюсь оттолкнуть от себя Торвальда, но тот не желает подчиняться. Однако все же отстраняется от моего тела и ехидная улыбка тут же сменяется на беспокойство, когда он видит мое бледное лицо.

— Что с тобой?

Но я не успеваю ничего ответить, хотя прекрасно понимаю, что все это похоже на приступ после злосчастных инъекций в лаборатории.

Перед глазами все плывет, и последнее, что я помню, прежде чем полностью погрузится во тьму, это испуганный голос Торвальда:

— Эвриала!