Эпилог

Войска Углеба были повержены полностью спустя пять месяцев. Соединённая рать Торитарии и Налагии очистила земли Адамании от захватчиков за месяц, отбросив их за границы княжества. В то же время царь Западной Севирии Сувор изъявил желание тоже вступить в ратный союз с империей с целью освобождения Восточной Севирии от узурпатора Углеба, который десять лет назад захватил эти земли военным вторжением.

Император Тимул и царица Златовея согласились помочь севирскому царю, помня, что когда-то все они были единым народом и единой громадной империей.

Объединившись в единую рать, имперские, западносевирские и налагские войска почти четыре месяца вели освободительную войну за земли Восточной Севирии и смогли одолеть Углеба Жестокого. Дикие гунны и несколько тысяч мангрийцев, воевавших на стороне царя Углеба, были также разбиты и вынуждены вернуться в свои земли.

Скорейшей победе способствовало и поднявшееся внутреннее восстание жителей Восточной Севирии, которые давно хотели изгнать кровожадного правителя со своих земель.

Восточная Севирия была освобождена, и жители тех земель наконец избавились от гнёта десятилетнего рабства, которое насадил царь Углеб, едва захватив те земли.

Спустя месяц после победы над вражескими войсками в столице Торитарии должен был состояться военный трибунал над царём Углебом и его приближёнными. А ещё оглашено официальное объединение Западной и Восточной Севирии под единым правлением царя Сувора.

Мы с Русланом прибыли в императорский дворец накануне важного совета трёх государств. А на следующий день присутствовали в огромной зале, где были зачитаны обвинения во всех кровавых делах Углеба.

Выяснилось, что Углеб со своими союзниками стояли за покушением на императрицу Торитарии Любаву, годовалой давности. Ответственность за это злодейство они хитро пытались свалить на меня, точнее на Елану, дабы рассорить Налагию и Торитарию до того, как мы с Русланом заключили брачный союз.

Я тоже выступала как свидетель. Сказала несколько слов о том, как Углеб похитил меня и держал в башне. Очередное обвинение в том, что он послал «воронов» найти и убить свою дочь, вызвало ехидную ухмылку на лице Углеба. Я заявила, что сама лично слышала всё и видела глаз жертвы.

В ответ Углеб громко выкрикнул ругательство в ответ и добавил:

— Плохо, что не нашел я и прикончил эту девку. Теперь она, если найдётся, сможет стать царицей всей Севирии, и тебе, Сувор, ничего не достанется. Хотя наверняка этой девки и не существует. Глупые бредни этой высокомерной ведьмы Венцеславы.

Он гадко расхохотался, явно желая задеть словами Сувора.

Вдруг со своего места поднялась моя матушка Златовея, подняла руку.

— Тебе есть что сказать по этому обвинению, царица? — спросил один из советников императора, что вёл этот суд.

— Да.

— Выйди в центр и говори, как на духу.

Все недоуменно смотрели на Златовею и не понимали, что она может знать о пропавшей дочери Углеба.

— Дочь Венцеславы и твоя, Углеб, жива, — громко сказала моя мать. — Я заявляю это перед всеми и клянусь в том.

— Ты врешь, Златовея! — процедил Углеб. — Я столько лет искал её и не нашёл. Откуда ты, глупая баба, знаешь, что она жива?

— Может, ты искал не там и не ту? — спросила Златовея.

— Что это значит, Вея? — прорычал Углеб. Было видно, что слова моей матушки задевают его и бесят. — Я искал девку-целительницу с фиолетовыми глазами! И не нашёл.

— У царевны Рияны, дочери Венцеславы, не фиолетовые глаза, — ответила Златовея.

— Врёшь, гадина! Её мать перед смертью сказала, какого цвета её глаза. А на дыбе никто не врёт!

— Замолкни, кровожадный пёс! — процедила Златовея в сторону Углеба. — Неужели ты не думал о том, что Венцеслава солгала тебе, чтобы ты никогда не нашёл девочку, ибо знала, что ты жаждешь убить её.

— Что?

— Я Златовея из рода Морозовых, царица Налагии, заявляю честно и по совести. Я знаю, где найти Рияну. Она действительно целительница, но у неё зелёные глаза, как и были у её матери. Царевна Венцеслава принесла мне свою дочь, едва родила её, и просила сберечь Рияну. Знала, что её кровожадный отец устроит за ней охоту. И я сберегла её.

— И где же она? Где царевна Рияна? — громко спросил император Тимул, сидящий тут же во главе совета.

— Она здесь. Моя дочь Елана и есть царевна Севирии — Рияна.

Вокруг настало гробовое молчание.

— Ты врешь, наглая баба! — закричал Углеб. — Где доказательства, что эта девка — моя дочь?

— Она целительница, это во-первых, — спокойно продолжала царица Златовея. — Все знают, что она может исцелять раны и наводить морок. А ещё у меня есть её родовой кулон, — она подняла руку. — Здесь письмо от её матери и камень изумруд гарийский, который переходит из рода в род царевен Севирии. А если и этого недостаточно, то можно принести сюда великий оракул, и он укажет, когда точно родилась моя Елана. И это будет день рождения Реяны. Все эти годы я выдавала её за свою дочь, ибо только так можно было уберечь царевну от расправы её отца Углеба. Ведь царевну охраняют лучше, чем любую деву империи.

— А где же тогда твоя настоящая дочь, царица? Где царевна Елана? — спросил недоуменно император.

— Она умерла ещё в моём чреве, — ответила глухо Златовея. — На последних месяцах беременности я скинула свою дочь. Но скрывала это ото всех. Мне было слишком больно признать её смерть. Моя горничная может это подтвердить. Потому, когда царевна Венцеслава принесла свою Рияну, я поняла, что потеря моей дочери может спасти другую царевну. Потому и выдала Рияну за свою дочь. Именно поэтому оракул показывал, что Елана родилась не в свой положенный срок.

— Принести оракул немедленно! — гаркнул император Тимул в сторону своих приближённых.

— Оттого мой муж Чарослав заподозрил меня в неверности и воспылал злобой ко мне, — продолжала Златовея. — Но я не могла открыть эту тайну. Она бы навредила Елане-Рияне, пока кровожадный Углеб был на свободе.

— Матушка, как же ты страдала, — вымолвила я с состраданием.

Я поняла, что сделала моя мать для дочери погибшей Венцеславы, да и для всей многострадальной Севирии. Спасла царевну, которая могла своим именем объединить страну, некогда разделенную на две части, снова соединить народ, который некогда был единым. Златовея не побоялась пойти на конфликт с царем Чарославом, моим отцом, который обвинял ее в измене, но не выдала тайны Рияны и где она.

Через четверть часа в залу принесли оракул — огромную книгу с прозрачными, тончайшими страницами. В ней нашли дату рождения Рияны, которая была записана со слов знахарки, что принимала роды у Венцеславы. И когда я приложила руку к той странице, древняя волшебная реликвия засветилась. Все присутствующие удивлённо воскликнули, ибо оракул говорил только правду. Эта древняя реликвия знала все мысли и поступки людей, живущих в этом мире. Когда-то давно его создали небесные архангелы, подарив эту священную книгу людям.

— Ты действительно царевна Рияна, — объявил значение оракула император Тимул.

— Гадкая девка, я всё равно разделаюсь с тобой! — раздался злобный выкрик Углеба, и он в своих цепях дёрнулся в мою сторону.

Но его охранники тут же дубинками усадили его обратно на лавку.

Златовея отошла на своё прежнее место. Но тут произошло ещё одно. Царь Чарослав, стоявший тут же, упал перед моей матерью на колени и громко вымолвил:

— Прости, что не верил в твою верность, Вея! Я виноват перед тобой, жена! Не замолить мне своего греха…

После четырёхчасового суда над Углебом, который так и присутствовал в зале, сидя в оковах и охраняемый стражниками, совет из пятидесяти человек вынес приговор:

— Углеб из рода Полночных ястребов, ты признаёшься виновным в варварском нападении на земли Торитарской империи, а именно на восток Адаманского княжества. Ты виновен в вооружённом захвате части земель свободной Севирии и удержании её жителей в рабской зависимости. Ты признан виновным в убийстве царевны Венцеславы и покушении на жизнь императрицы Любавы и царевны Еланы — Рияны. А также в варварских нападениях и бесчеловечных казнях и пытках жителей стран Севирии и Торитарии. Весь список установленных жертв перечислен в этом документе. Мы, пятьдесят сановников из трёх стран — Торитарии, Севирии и Налагии — приговариваем тебя к немедленной казни. Ты и твои приближённые в количестве тридцати двух людин будете казнены через час на центральной площади Богодара.

Глашатай чуть замолчал и добавил:

— Хочешь ли что-то сказать, Углеб?

В ответ бывший самозванный царь мрачно усмехнулся в рыжую бороду и сплюнул.

— Хочешь снова объединить все девять царств под своей властью, Тимул? — крикнул злобно Углеб в сторону императора. — Только ничего у тебя не выйдет! Елизария не допустит этого! Вы как были разрознены, так и останетесь! Мангийцы ещё одержат верх над вашей Торитарией!

Я поняла, что Углеб говорит о том, что когда-то Торитария состояла из девяти царств, и империя была так сильна и могущественна, что никто из близлежащих завистливых и враждебных государств даже не помышлял нападать на неё.

И тут мне пришла в голову мысль: что Елизария специально разделила царства Торитарии. Сначала Налагию вооружённым вторжением превратила в личную страну рабов и ссыльных каторжников, потом разделила Севирию на две половины, и ещё одно царство, я забыла, как оно называлось, вообще «стёрла» войнами и насилием с лица земли. Страшный закон — «разделяй и властвуй» в действии!

Манрийцы из Елизарии вели уже многие годы свою грязную войну и плели заговоры. Хотели и меня убить, чтобы не состоялся союз Налагии и Торитарии. Но у них ничего не вышло. И слава богам! За это время я уже научилась призывать и благодарить многих богов, как это было принято в этом мире.

— Довольно! Уведите его! — приказал император.

На казнь я смотреть не пошла. Всё же шёл уже восьмой месяц моей беременности, и не хотелось видеть это неприглядное зрелище. Мне было достаточно того, что я знала, что больше кровожадный самозванец и разбойник Углеб не побеспокоит наши народы и наши земли.

Вечером в своей спальне я ожидала Руслана. Он беседовал со своим старшим братом, и я с нетерпением поглядывала на водяные часы, стоявшие на камине, — аналог песочных часов, только наполненных водой.

Я же всё не могла отойти от двух будоражащих известий сегодняшнего дня: от казни Углеба и оттого, что я его дочь и царевна Севирии. Теперь, являясь прямой наследницей царевны Венцеславы, я имела право на престол этой страны. Оттого император Тимул дал мне время подумать, хочу ли я править этой страной.

Неожиданно в дверь постучали. Вошёл слуга и доложил:

— Княгиня, император просит тебя прийти к нему.

— Сейчас?

— Да.

Я последовала за слугой, и вскоре мы вошли в небольшой зелёный кабинет императора. Тимул был не один. Рядом с ним стоял некий старец с окладистой белой бородой.

— Пройди, присядь, Елана, — сказал приветливо император, когда дверь за мной закрылась. — Или лучше к тебе обращаться — дева из другого мира?

Я уже присела на бархатную лавку, но, услышав слова Тимула, замерла.

— Как ты сказал, император? — спросила я.

— Ты дева из иного мира, мы с волхвом Диринеем знаем о том, — указал на старца император. — Мало того, именно мы вызвали твою душу сюда в наш мир.

Я, опешив, уставилась на мужчин, ничего не понимая.

— Как так? — пролепетала я.

— Я открою тебе тайну о том, настало время. Как твоё настоящее имя, родная?

Некоторое время я молчала, приходя в себя от всех слов императора Тимула. Он внимательно смотрел на меня, и я понимала, что он говорит искренне и правду.

— Елена. Елена Остроумова, — наконец вымолвила я тихо.

— Красивое имя. Ты была лекарем в своём мире? — спросил Тимул.

— Да. У нас это называется врач.

— Я так и подумал. Потому что твой лекарский дар в нашем мире возрос многократно.  Оттого ты можешь вводить людей в морок и обезболивать раны своей целебной энергией. Настоящая царевна Елана, даже рождённая Рияной, этим даром не обладала.

— Я знаю о том, что прежняя Елана не была целительницей. Но ты сказал, что вы вызвали мою душу сюда, император.

— Да, это так. Ты попала сюда неслучайно, — продолжал Тимул. — Я знал, что Елана ненавидит моих сыновей и не хочет за них замуж, я даже подозревал её в отравлении Глеба, боялся, что она изведёт и Руслана. Она была слишком кровожадной и злой. Но она была единственной царевной Налагии, которая могла объединить наши страны. И долгое время я не знал, как всё устроить на благо всех. Но Боги послали нам помощь. Точнее, допустили покушение на Елану.

— Когда она упала с башни?

— Да. Ты права, Елена. Мне доложили о том спустя пять минут, как это случилось. Я видел последние минуты её жизни. Её было не спасти. Она умерла, проклиная и меня, и своих родителей за то, что ей велели приехать в этот дворец.

— Она и вправду была такой злой?

— Да. Но всё равно её смерть была бедой для наших стран. Елизария бы потирала руки, а союза Торитарии и Налагии не было бы.

— Понимаю.

— Именно в те страшные мгновения волхв Дириней предложил воскресить Елану, а точнее, вселить в её тело другую душу. Но такую, которая была бы во благо нашему миру. И я согласился. У нас было всего несколько часов, чтобы снова вдохнуть жизнь в тело царевны, пока её жизненная энергия полностью не покинула тело. Два часа ратники по моему приказу не пропускали никого ни во двор крепости, где лежала мёртвая Елана, ни в башню, с которой она упала. В это время Дириней совершал медитацию, беседовал с нашими родичами на небесах и просил о помощи в поиске нужной души. Искали ту, которая недавно ушла на небеса, но имела нужные нам качества. На тебя пал наш и выбор наших предков. Мы призвали твою душу в наш мир, Елена, и вселили её в тело Еланы.

— Боги, я даже не представляла, как всё это было. Но почему именно я?

— Твои внутренние качества были для нас ценны. Сильный нрав, добрые помыслы, человеколюбие и сила воли. Способность любить и отдавать любовь другим. Нам нужна была новая Елана, такая как ты. Только дева с такими качествами могла бы нейтрализовать ненависть Руслана к себе и влюбить его в себя. Мы надеялись на это и уповали, что у тебя всё получится. Поэтому в день твоей свадьбы я сказал, что ты под моей личной защитой. Я знал, как тебе будет трудно исправить то зло, что совершила Елана. Но ты справилась.

— Наверное, — произнесла я.

— Руслан любит тебя, союз Налагии и Торитарии нерушим, а ещё Севирия скоро войдёт с нами в содружество. И будет, как и раньше, восемь царств-братьев, оберегающих друг друга и любящих. И всё это благодаря тебе, Елена. Ты стала хорошей женой моему сыну и настоящей княгиней, которая заботится о своём народе и готова принять за него любое испытание. Даже дикарь Углеб не смог сломить твою сильную волю и запугать. Предыдущая душа Еланы, зачатая от Венцеславы и жестокосердного Углеба, никогда бы не справилась со всем этим, и мы бы никогда не достигли мира и могущества наших государств. Она была дочерью своего жестокого отца, как мы теперь знаем, его гены и тёмная энергия передались ей. Потому она и была такой злой, что вполне закономерно. Твоё же появление в этом мире стало для всех благостью. И я благодарен тебе за это, Елена.

— Спасибо, что так высоко оценил меня, Тимул. Я искупала свою страшную ошибку, совершенную в прежнем мире.

— Ты с лихвой искупила её. А сейчас ты должна сказать: желаешь ли ты остаться в нашем мире и дальше, или же нет? Ты ждёшь дитя. Его рождение даст возможность тебе уйти. Твой ребенок уже станет залогом союза между нашими странами. Ты сможешь покинуть этот мир и родиться вновь в другом, если наш мир тебе в тягость. Свою миссию ты выполнила. Решай, Елена. Я даю тебе выбор. Ты покинешь наш мир тихо и спокойно, во сне.

— Я хочу остаться тут, Тимул, — выпалила я порывисто, даже не раздумывая. — Я хочу видеть, как растёт мой сын, и любить Руслана, и заботиться и дальше о своём народе. Это мне по душе. Я желаю остаться здесь, если это возможно. Я уже привыкла. Иногда мне даже кажется, что я по-настоящему родилась здесь, в теле Еланы.

— Я не сомневался в твоём ответе, дочка, — по-доброму ответил Тимул и улыбнулся. — Я рад, что Дириней не ошибся и выбрал именно твою душу для перемещения. Оставайся. Я благословляю тебя на то.

— Благодарю, император.

— А теперь ступай к мужу. Он уже ждёт тебя.

Я улыбнулась и встала. Но вдруг у меня возник вопрос.

— Я должна об этом всём рассказать Руслану? Что я Елена и пришла из другого мира. Или он знает?

— Не знает. А открывать всё мужу или нет — дело твоё, — ответил Тимул. — В любом случае и я, и волхв Дириней не пророним о том ни слова.

Я кивнула и вышла.

Я не жалела о своем выборе никогда.

Своему мужу я ничего не рассказала о том, что я попаданка, как, впрочем, и никому другому. Правда, иногда, говоря по душам со своей матушкой Златовеей, мне казалось, что она очень странно смотрит на меня, словно подозревает, что я не та, за кого себя выдаю. Но, может, мне это только казалось.

Любовь Руслана и моя к нему длилась многие годы.

У нас родилось пятеро сыновей и две дочери. Мы были счастливы как муж и жена и почитаемы, как правители Адаманского княжества. После гибели Сувора в одной из битв, и за неимением у него детей, на престол Севирии взошел наш старший сын.