Глава 4. Надежда не умирает

Глава 4. Надежда не умирает

После заката дела владыки не заканчиваются. Особенно, если у владыки бессонница и… драконья чума. Нет, я не болен. Но эта хворь сидит занозой под ногтем.

Болезнь выкосила половину Бушары — унесла жизни людей и драконов. Враги, прослышав о беде, полезли, как тараканы на свет. Мы не успевали отразить набег одной армии варваров, а на подступах к городу уже стояла другая. Это прекратилось лишь тогда, когда некоторые из вражеских солдат сами подхватили страшную хворь. Испытав на себе муки болезни, варвары решили не трогать Бушару, пока всё это не закончится.

Страшное было время для всех, но особенно тяжёлым оно стало для меня. Умерли все, кого я любил — мои мать, сёстры и отец. Великий владыка драконов почил, и я должен был занять трон. Но моя жена Кари отдала душу драконьим богам, и по закону я не мог занять престол холостым. Едва став вдовцом, я вынужден был заключить брак. С Лейлой.

Драконья чума закончилась год назад, но мне кажется, что эта дрянь до сих пор бродит призраком по коридорам моего дворца. Боль от воспоминаний не утихает в сердце.

Вот и сейчас я сижу за рабочим столом в своих покоях, а передо мной разложены десятки свитков. Прошения министров, доклады военачальников, мои приказы — всё они так или иначе связаны с драконьей чумой. Бушара излечилась, но шрамы на теле города останутся надолго.

Из кувшина, который стоит у дверей, высовывается мой джинн:

— Владыка, ваш брат просит принять его.

В такой час? Должно быть что-то очень срочное. И, кажется, я знаю что.

— Пусть войдёт.

Джинн щёлкает пальцами, двери открываются, и в комнату заходит мой младший брат Шахаан. Он останавливается в десятке шагов от меня и молчит — смотрит испепеляющим взглядом. Я и за меньшее казнил…

— Не хочешь поприветствовать своего господина? — гну бровь, разворачивая свиток.

— Доброй ночи, — цедит сквозь зубы Шах. — Владыка…

О поклоне он не вспоминает. Я перевожу взгляд на бумагу.

— Говори или уходи, — бросаю холодно.

— С каких пор мне запрещено заходить на женскую половину дворца?

— С сегодняшнего дня, — поднимаю глаза. — Мне надоели твои интрижки со служанками, Шах.

— Верни гарем, и я не буду трогать служанок.

— Женись, и дели постель с законной супругой! — швырнув свиток на стол, я встаю.

Первое, что я сделал, заняв на трон — распустил дворцовый гарем. Сотни девушек отправились жить в город. Каждой было выдано дорогое приданое, но это обошлось дешевле, чем кормить бесполезную армию наложниц всю жизнь.

— Наш отец, Великий владыка, считал главным богатством гарем и детей, которых ему родили жёны, — брат щурится, глядя на меня.

Наш отец не правил Бушарой сразу после смертоносной эпидемии драконьей чумы. У меня на счету каждый хамм. Я не могу себе позволить содержать гарем.

— Ещё одно твоё слово против моих решений, Шах, и я прикажу бросить тебя в темницу, — сажусь. — Мне стоило избавиться от тебя ещё год назад.

— Но ты этого не сделал, — на губах брата появляется кривая ухмылка.

Не сделал. После драконьей чумы от правящей семьи осталось немного — я и Шахаан. Казнить родного брата в такой ситуации — верх безумия. А ведь есть за что.

— Ты пропал на много лет и вернулся, когда наш отец умер. Совпадение? Не думаю, — бросаю обвинение в лицо Шаху.

— Я здесь уже год, и ни разу не заставил тебя усомниться в моей верности. Но ты продолжаешь меня ненавидеть. За что?

— Я не доверяю тебе, Шах. Ты знаешь об этом.

Ещё до чумы Шахаан повёл войска на город, который мы собирались захватить, и пропал. Наша армия была разбита, а о судьбе Шаха ничего не известно. Мы ждали гонца от врагов — думали, что за моего брата потребуют выкуп. Но гонца не было. Пять долгих лет мы считали Шахаана мёртвым. А он вернулся… в день смерти отца, когда трон остался пустым.

Шах объяснил это тем, что варвары опасались соваться в Бушару из-за драконьей чумы. Даже гонца отправить не решались. Ждали, когда всё закончится. Только не дождались — Шаху удалось бежать.

— Если бы я хотел, — брат складывает руки за спину, копируя меня, — я бы мог стать владыкой. Я младше, но ты тогда овдовел — мы были равны как наследники. Я уступил.

— Или что-то пошло не так, — у меня кулаки сжимаются сами собой. — Я ведь тоже был болен чумой. Думаю, ты просто ждал, когда я покину этот мир. А я выжил.

— Ты, как и наш отец, видишь во всех заговорщиков, — парирует Шах. — О чём говорить, если папа казнил своего первого советника из-за доноса кухарки, — хмыкает. — И ты такой же, Хан. Одержимый.

Бессмысленный разговор. Мы начинали его тысячу раз и тысячу раз заканчивали. Ничем.

— Вон пошёл, — хриплю тихо.

— Знаешь, а я согласен, — брат игнорирует приказ, — я женюсь. На служанке, — широко улыбаясь, разворачивается и идёт к двери.

— Ты не посмеешь! — у меня в ушах звенит от ярости.

— Посмотрим, — бросает мне на прощание и выходит из комнаты.

Шах женится на служанке назло мне…

Он знает, что такой брак вызовет бурю из сплетен в городе. Люди будут чесать языками, а драконы будут недовольны. Члены правящей семьи должны выбирать себе в пару женщин из благородных семей, а не служанок.

У меня давно руки чешутся отправить брата в темницу, но мы росли вместе и в детстве клялись быть заодно, что бы ни случилось. Клятва почти забыта, но немного светлых чувств к этому дракону всё ещё есть в моём сердце.

Мне не даёт покоя история с возвращением Шаха из плена, но… За год, что мой брат дома, он не совершил ни одного серьёзного проступка. Не дал в себе усомниться. Его интрижки с прислугой, мотовство и лень — лишь способ задеть меня. Месть за моё недоверие.

Чую, ночь будет бессонной…

Я массирую виски пальцами — в голове пульсирует боль. Править Бушарой непросто, но ещё сложнее найти общий язык с собственным братом.

***

Гюле выдаёт мне одежду и мешочек с личными вещами и идёт к девушкам доедать ужин. А мне положено оставаться голодной… и злой.

Сидя на циновке, я проклинаю мадам Жужу и мир, в который угодил Шах. Я не знаю, как и зачем его сюда занесло, но обязательно спрошу об этом, когда мы встретимся.

Сплошное средневековье, честное слово!

Комната прислуги — это огромный зал, оформленный в восточном стиле, только красота не покроет некоторых печальных нюансов. Высоченный потолок с купольным сводом — прекрасен, но на самом верху на деревянных балках мостятся голуби. Со всеми выпадающими из них последствиями. Они свободно залетают сюда в небольшие окна под куполом, а ещё из-за этих окон в зале страшный сквозняк.

Пол каменный, и от него веет холодом. Я уже продрогла. Представить страшно, как девушки здесь спят! Вместо кроватей — невысокие деревянные помосты, на них тонкие циновки и валики — видимо, вместо подушек. Ни одеял, ни хоть чего-то, что смогло бы обогреть совсем немаленькое помещение, нет.

Неудивительно, что люди умирают от банальной простуды. Нечеловеческие условия и отсутствие адекватного лечения делают своё дело.

Мне становится совсем нехорошо, когда я вижу, как служанки, закончив ужинать, подходят к небольшому бассейну в центре зала — моют в нём руки, ноги и одновременно пьют оттуда.

— Боже мой… — шепчу и отворачиваюсь.

Чтобы глаза не липли к странному зрелищу, я решаю посмотреть, какие личные вещи полагаются дворцовой служанке. Развязываю мешочек — свечи, огниво, гребешок, склянка с ароматным маслом и что-то вроде мочалки. Но главное — зеркало!

Позабыв про голод и злость, я морально готовлюсь познакомиться с собственным лицом. Волнуюсь. Жужу сказала, что моя новая внешность будет весьма привлекательной. Но на вкус и цвет…

Понравлюсь ли я Шаху? Этот вопрос волнует меня больше всего.

На выдохе заглядываю в зеркало, и сердце перестаёт стучать. Красивая… Я очень красивая! О такой внешности я могла лишь мечтать.

У меня даже ладошки вспотели от волнения. Осторожно трогаю пальцами точёные скулы, провожу ими по пухлым губам и аккуратному подбородку. Мне теперь даже собственный нос нравится! Ровненький, аккуратный. Прощай, ненавистная горбинка!

Стоп, а это что ещё такое?..

Ну конечно, обязательно должен быть изъян, и он есть. Один глаз у меня серого цвета, а другой зелёного. Экзотично, чёрт подери!

— Налюбоваться на себя не можешь? — тон Гюле отдаёт насмешкой.

— Что? — я быстро прячу зеркало в мешок. — Нет, просто… А куда все делись? — замечаю, что, кроме меня и белокурой пышки, в зале никого нет.

— Ушли работать. И нам пора, — хмыкает девушка. — Переодевайся.

Вещи, которые я должна надеть, кто-то уже надевал до меня. Они чистые, но точно не новые. Вздохнув, я стягиваю с себя сорочку.

Гюле пялится на меня без зазрения совести. А я чувствую себя так, словно стою в час пик на Пятой авеню. Голая.

— В чём дело? — хмурюсь.

— Красивое тело, — служанка отвешивает мне комплимент.

Гюле пухленькая. Да тут практически все девушки, которых я видела, в теле. Возможно, для Бушары — это стандарт красоты. Тогда почему мне кажется, что Гюле завидует?

— Спасибо, — бурчу и скорее надеваю штаны-шаровары. Они велики мне.

— Такими стройными бывают только драконицы. Но ведь ты человек?

— Человек, — киваю и ускоряюсь с одеванием.

Если Гюле скажет, что в этом мире есть драконы, я не поверю. По крайней мере, пока не увижу их своими глазами.

— Сразу ясно, что ты магичка. Наколдовала себе фигуру, да?

— У вас тут что, драконы водятся? — не сдержавшись, я нервно хихикаю.

— Водятся? — служанка улыбается во весь рот. — Подружка, ты в городе драконов! Во дворце владыки драконов!

— Оу… Серьёзно? — у меня глаза едва ли не на лбу. — Ты дракон?

— Если бы я была драконицей, то весила бы намного меньше и не ходила бы в служанках. Все драконы в Бушаре богаты, как… — она пытается подобрать эпитет. — Как драконы! — находится и, похоже, считает себя гением. — Я человек, как и ты.

— А что, богатых людей в Бушаре нет?

— Драгхалла! — Гюле закатывает глаза. — Бушара стоит посреди пустыни. О каком богатстве, кроме хорошей работы и крыши над головой, тут могут мечтать люди? Если только к варварам податься на услужение. Они грабят города и иногда заглядывают в наши края. Но поверь, подружка, жизнь у них тебе не понравится.

— Верю, — я кручу в руках чёрный платок с маленькой тряпочкой, которая прицеплена к нему цепочкой. — Что это? — демонстрирую странную вещь служанке.

— Это называется баки. Его надо повязать на голову, — забирает у меня аксессуар, — а этим, — трясёт маленьким отрезом ткани у меня перед носом, — прикрыть лицо.

М-м-м… действительно. И как я сразу не догадалась?!

— Не поможешь? Я не умею…

— Ты с неба свалилась? — Гюле цокает и принимается мне помогать.

— Нет. Я-а-а… из Керы.

— А, тогда ясно. Не переживай, я знаю тысячу и один способ красиво повязать баки. Главное — закрыть волосы и нижнюю часть лица. Это чтобы не привлекать к себе внимание мужчин. Хотя… — девушка смотрит на меня и вздыхает. — Тебе внимания не избежать.

— Из-за глаз? — догадываюсь я.

— Да. Драконы считают, что такие девушки приносят удачу. Смотри, не угоди в неприятности, — хмыкает.

Постараюсь. Уверена, как только я найду Шаха, всё наладится. От внимания других мужчин он меня избавит точно.

— Спасибо, — я смотрю на себя в зеркало. Получилось красиво.

— Не за что, подружка, — улыбается пухленькая блондинка. — И раз уж ты из Керы, мне стоит рассказать тебе о наших правилах.

— Давай, — я пожимаю плечами.

Гюле — болтушка, и это мне на руку. Я спрошу у неё про Шаха. Она наверняка знает всех во дворце. Надо только дождаться подходящего момента.

— Так… — блондинка, подбирает губки. — Дворец поделён на две части — мужскую и женскую. Из мужчин на женскую половину может заходить только владыка Ханар, его родной брат и главный лекарь дворца. В женской части живёт госпожа — жена владыки — и все остальные женщины. Мы — служанки — на первом этаже, слуги рангом старше, как Дамла — на втором. А на самом верху госпожа. Есть сады — там гулять можно, но есть вероятность встретить мужчину, поэтому прикрывай лицо. Поняла?

— Поняла, — соглашаюсь, хотя ни в чём не уверена.

— Мужская часть дворца для нас под запретом. Туда могут заходить мужчины и некоторые женщины.

О, вот это мне интересно! Дамла упомянула об этом, но не объяснила. А мне Шаха надо искать. Даже если он во дворце, то, похоже, на женской половине я его не встречу.

— Что значит — некоторые женщины? — я изображаю крайнюю степень заинтересованности, с надеждой заглядывая в глаза Гюле.

— Ну, вообще-то об этом не принято говорить вслух, — она кривится. — Но, тебе я расскажу, — присаживается ко мне на циновку. — На мужскую половину без разрешения не может заходить даже жена владыки, — шепчет. — Но кое-кто из наших девочек работает там. В той части дворца хватает слуг-мужчин, но без женщин там никак… — делает круглые глаза.

— Ты о чём? — я растеряно хлопаю ресницами.

— Драгхалла! Не понимаешь?

— Нет, — пожимаю плечами.

— Поймёшь потом.

Оу, кажется, я уже поняла... по густо залитым красным щекам пухленькой блондинки.

— Погоди, — гну бровь, — а как же гарем, наложницы? Их вашим господам не хватает?

— Нет гарема. Он был, но у прошлого владыки. Его сын Ханар занял трон и разогнал всех наложниц, — объясняет Гюле.

Тут всё как в «Тысяче и одна ночь». Я думала, наложницы во дворце — обязательное явление. Но, похоже, ошиблась.

— Зачем он их разогнал?

— Откуда мне знать, подружка? — пышка хмурится. — Я служанка, а не советник владыки. Многим во дворце не нравится, что гарем распустили. К примеру, родной брат владыки — тот ещё ходок, и об этом все знают. Попасть в его покои стремятся все наши девочки, которые работают в мужской части дворца. Но это между нами. Поняла?

— Я — могила, — прикладываю ладонь к груди.

Перед тем как выйти из зала Гюле проводит мне короткий инструктаж по поклонам и даже демонстрирует, кому и как я должна кланяться при встрече. Но я почти ничего не понимаю. Во-первых, много телодвижений. Во-вторых, совершенно непонятно, как я должна различать тех, кого в лицо никогда не видела.

Боже, меня точно казнят раньше, чем я найду Шаха!