ГЛАВА 13

Тыдыщ… Тыдыщ… Тыдыщ… Страх стальными хомутами опутывает сердце. Оно сжимается в груди, выворачивает едкий ужас наружу. Когда Макаров меня неожиданно схватил, то первой мыслью стало: отец не умер. Это он тянет меня за собой, напоминает о своем влиянии на мою жизнь. Спустя секунду в голову ворвался голос Ильи, я ему что-то ответила, ощущая, как паника сдавливает горло и выключает мозг. Организм не выдержал натиска эмоций и решил дать передышку. *** Распахнула глаза так резко, что заболела голова. Часто задышала, словно за мной кто-то гонится. Приподнялась, посмотрела по сторонам. Так, я у себя дома…Вон в коридоре свет горит, а из кухни доносится запах кофе, приглушенный звук от телевизора и чьи-то шаги. В гостиной темно. – Одеяло? – Потерянно прошептала я. Мысли путались, но собрала их в кучу. Макаров узнал про детей, я рухнула в обморок и теперь очнулась в своей квартире, бережно укрытая одеялом. Из этого следует, что мужчина донес меня и позаботился о моем состоянии. Не пытался привести в чувство, а просто решил похозяйничать на кухне. – Боже, он узнал про детей, – жар прилил к щекам, и грудь снова сдавило. – Так, Алиса, успокойся. Легко сказать, но труднее сделать. Глубоко подышала, выравнивая дыхание. Стало легче, но, правда, ненамного. Макаров ждет объяснений и без них он точно не уйдет. Да и желание его понятно. Я бы тоже требовала их, если бы внезапно узнала, что, оказывается, есть двое детей. Но не представляю, как смогу ЕМУ обо всем рассказать. Тем более, что мужчина с любовницей планировал меня обрюхатить и забрать ребенка. Яростно боялась развития событий. Паника начала снова подкрадываться к мозгу, но я успела себя успокоить и прекратить истерить на пустом месте. Эмоционально я сейчас обесточена и очень уязвима. Появление Макарова, смерть родителей, похороны, долги эти чертовы и теперь… тяжба за детей? Выдержать бы. – Справишься, – твердо прошептала и опустила ноги на пол. Интересно, как Илья узнал про малышей? Соня не сказала бы… Черт! Вовка. Скорее всего он ляпнул, что остался присматривать за Сашей и Машей, а Макаров спросил возраст, захотел на них посмотреть… А там даже ДНК тест делать не нужно. Соня правильно говорила, что стоило поговорить с Ильей. Он имел право узнать от меня про двойняшек. Но я эгоистично надеялась, что мужчина свалит в Москву и оставит меня в покое. А я приеду в Волгоград и продолжу жить, как привыкла. И возможно, если бы поговорила с Ильей, то он бы согласился не мешать нам. Зачем ему дети? У него много денег, куча любовниц, еще нарожает. Господи, что я несу… А сейчас, мужчина обижен, зол и может потребовать провести экспертизу, а также подать в суд   и он его выиграет. Коррупция наше все. Заберет детей, а я стану субботней мамашей, которую все меньше и меньше будут любить. – Астахова, ты дура, да? Щелкнула пальцами, призывая не выдумывать то, чего нет и не будет. Дурная привычка, привет из прошлого. Когда я эмоционально разлагалась,  мой мозг рисовал красочные картины, преувеличивая все, что творилось в жизни. Раньше, сидя в подъезде и рыдая, представляла, как отец до смерти меня забивает, а мама хохочет при этом. Мне становилось легче, когда понимала, что в этот раз они проиграли. Ненормальная реакция на стресс. Такое случалось редко. Очень. И, слава богу, потому что в ином случае пришлось бы становиться на учет к психиатру. А для матери-одиночки это очень нехорошо. И сейчас, мой мозг рисовал картины расставания с детьми, когда даже не было разговора с их отцом. Порой мне кажется, что я непроходимая дура. Просто нужно отдохнуть от этих эмоциональных качелей, которые снесли меня с ног и не дали шанс выдохнуть. Убрала одеяло и вздрогнула. Почему? Почему Макаров не мог подождать до завтра? Почему решил, что можно так беспардонно хватать меня? Мужчина ведь знал что я приехала не с увеселительного отдыха, что я только что похоронила родителей, что это не так просто и не так легко, как это ему представляется. Астахова, ты сама отличилась, признай уже! Ты не лучше него! Эгоистка. Оба хороши, как ни крути. Тошнит от этого. И от предстоящего разговора, и от осуждающего взгляда Вовы, потому что ему придется все рассказать. А дети? Макаров по-любому захочет участвовать в их жизни. Как они отреагируют? Если действовать медленно, постепенно и, если они привыкнут к Илье, то все пройдет хорошо. Дети иначе смотрят на все. Пригладила волосы, встала и снова села. Слабость в ногах, горечь в горле… Напоминание, что давно не ела и в целом состояние не очень. Макаров вошел в гостиную, заполонив дверной проем и приглушая свет. Я все же надеялась, что у меня есть время приготовиться к разговору. Надежда сдохла, а я посмотрела в глаза мужчины и увидела сочувствие. Ненавижу, когда меня жалеют. Забавно, что когда-то я хотела найти заботу, любовь, участие,  но это все рассыпалось как карточный домик. Сейчас же мне нужно лишь понимание, и чтобы не трогали мои личные границы. Видимо, моя броня не настолько сильная, чтобы Макаров не смог ее пробить. Мужчина подошел ко мне и протянул стакан. Я взяла его и удивлённо посмотрела на Илью. – Пей, – сказал мужчина, – и если ты проснулась, то давай пройдём на кухню и спокойно поговорим. – Хорошо. Спасибо. Я сделала глоток и почувствовала, как становится легче. Как напряжение отпускает, а в голове перестает долбить пульс. Встала с постели. Макаров хотел помочь, но я отшатнулась и пошла вперёд, выходя из гостиной. Свет с непривычки немного слепил,  и я зажмурила глаза. Привыкнув,  увидела, что на столе лежат бутерброды с колбасой, из чашек клубится пар, а работающий телевизор бросает отблески на окно. Поняла, что сильно проголодалась, и не против перекусить. Посмотрела на циферблат микроволновки.  Вздохнула. Не знаю, сколько провела в обмороке, но проспала  до трех часов утра. Макаров, видимо, ждал все это время и не знал чем себя занять. Мог бы и уйти. Всё равно бы по бизнесу встретились. – Надо было разбудить, – сухо произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Села за стол. – Рука не поднялась, – хмыкнул Илья. – Извини, что тебя испугал. Виноват. – Ничего страшного. Не говорить же, что я зачастую так реагирую. Даже если меня по-дружески мужчина похлопает по плечу, что случается редко, я, скорее всего, дернусь. Умом понимаю, что давно не живу с родителями, да и сейчас они до меня не дотянутся, но тело… Тело помнит. Я настолько была влюблена в Макарова, что у меня к нему единственному не было страха. Словно, только он достоин меня трогать. – У тебя в холодильнике пусто, – сделал вердикт Макаров. – Я готовлю на один-два раза, чтобы не пропадало, – пожала плечами. Илья сел на другом конце стола и сделал глоток кофе.  Взяла бутерброд и в два укуса его слопала. Запила крепким чаем. – Алис, я жду объяснений. Посмотрела на Макарова, сглотнула. – Маша и Саша, двойняшки. В июне им стукнет пять. И да, они от тебя. Илья сжал кружку в руках. – И ты решила вообще меня не посвящать? – Голос пропитан злостью. – Если честно, то нет, не собиралась. Мы к тебе не лезем, алименты я не прошу. Ты можешь жить так, как привык, Илья. С ассортиментом дам у тебя проблем нет, так что можешь запросто стать молодым папочкой, не претендуя на моих сына и дочь. Макаров хлопнул по столу ладонью. Вздрогнула и отвела взгляд. – Алис, ты себя слышишь? Ты сбежала от меня за месяц до свадьбы! – Вскрикнул он, вскакивая с места. – Родители узнали об этом из чертовых новостей. – О том, что ты решил меня с ними не знакомить, упомянул? – Ехидно поинтересовалась. – Или хотел сделать дело, а потом представить им Катеньку? – Какая нахрен, Катя?  – Заорал Макаров. Его глаза горели бешенством, и мужчина сдерживался изо всех сил, чтобы не начать крушить все вокруг. Несмотря на внешнюю холодность, Илья был очень вспыльчивым человеком. Я боялась его в такие моменты, но раньше его психи меня не затрагивали. – Та, которой ты обещал моего ребенка отдать. Ведь так случилось, что у твоей любовницы не может быть детей, в отличие от меня, – рычала я. – Знаешь, Макаров, тебе пора! С бабами своими разберись. Лично я не собираюсь, и не собиралась строить жизнь с человеком, который слаб на передок. – Повтори, что ты сказала? – Севшим голосом прохрипел Илья. – Твою мать, Алиса, повтори то, что ты сказала! – Не собираюсь. Ты все прекрасно услышал. Вообще не понимаю, как могла тебя полюбить. У тебя же на лице написано: “КОЗЕЛ”. Я так радовалась, что ничем не заразилась, – тут соврала, так как даже и не подумала об этом.  – Мне интересно только, для чего нужна была я? Тупо в качестве инкубатора или приличной ширмы для бизнес-партнеров?  Внешность не модельная, сама по себе скромная и смотрю в рот, как божеству, так? – Алиса, ты говоришь откровенную херню! – Рычал Макаров, сжимая ладони в кулаки. – Для кого фигня, а для кого-то правда, – горько усмехнулась и без зазрения совести слопала второй бутерброд. – Разговора у нас сейчас не выйдет. – Я все сказала, – пожала плечами. – Зато я нет, – рявкнул мужчина. – Я ухожу, закрой за мной дверь. Успокоимся и завтра поговорим. – К детям не подпущу, – мрачно предупредила. – Я с ними уже познакомился. В их жизни участвовать буду, смирись с этим. Слезы подобрались к глазам, и я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Макаров вздохнул. – Не собираюсь я их у тебя отнимать, но имею право быть в их жизни. Если останусь, мы еще больше поругаемся. Отдыхай. И быстро ушел, хлопнув дверью. Подбежала к ней и закрыла на два замка. Только тогда выдохнула и всхлипнула. Как все так могло запутаться? Как же я все это вынесу? Как я смогу с НИМ видеться, говорить, дышать одним воздухом, если даже смотреть больно. Если после всего, что было, хочу уткнуться в его грудь и забыться. – Алиса, будь реалисткой. Ты, конечно, в большой джозефине, но и из нее выбраться можно. *** Следующее позднее утро не принесло ничего хорошего. Организм сказал – хватит и нагрел мое тело практически до тридцати девяти градусов. Естественно, что когда Вова привез утром детей, то завидев меня, отвел их в сад и купил лекарства. – Астахова, ты без приключений можешь, а? – Мерил мне температуру.  – Давай вызывай врача, чтобы больничный оформить. С детьми побудем мы, нечего им всякую дрянь от тебя хватать. Горестно вздохнула. Мало того, что болела голова, знобило и ломало кости, так и детей снова не увижу. – По видеосвязи пообщаетесь. И, Алис, поправишься, и обсудим ситуацию с долгом, Соня все рассказала. – Вов, – выдавила я, кутаясь в одеяло. Мужчина вышел из гостиной и вернулся  с чашкой. Протянул мне. – Пей сразу антибиотик. – Может, врача? – Ага, как в прошлые разы? Не дури. Лечись сразу, потому что потом, зная тебя, закончится все бронхитом. – Не утрируй, – проворчала. – Просто, видимо, сказался стресс. – Не исключено, что иммунитет скис. Пей, – велел друг. А я подчинилась. – Купил лекарства, заварил термос. Пей, лежи, спи и врача вызови. – Не буду. Вов, ну, завтра пятница, а потом выходные. За эти дни поправлюсь, зачем Ольге лишние заботы придумывать? Она и так с этими отчетами мается. Романов прикинул и кивнул. – Уговорила. Чувствовала, что жар окутывает тело. – Где твой телефон? Я потерянно посмотрела на тумбочку. – Был там, но ты лучше набери. Владимир нашел мобильник и стал в нем тыкать. – Поставил будильники на каждые три часа. Как только звенит, меряешь температуру и скидываешь мне. Скривилась. Ей богу, как с маленькой. – Вов, я справлюсь, спасибо. Уже то, что ты носишься с моими детьми и заботишься обо мне, многое значит. Мне повезло с друзьями, – в голосе слышались слезы, да и я была в шаге от того, чтобы разрыдаться. Какие же они замечательные! Лучшие! – Результаты жду. Вот когда будут стабильные тридцать семь, тогда отстану. – Ладно, – зевнула и, завернувшись, как гусеница в одеяло, легла. – Включишь мне телек? – Какой канал? – Любой. Фоновый звук нужен. Мужчина щелкал пультом, пока не нарвался на какой-то ситком. Открыл окна и предупредил, что забежит после работы. Я же уснула не моргнув и глазом. В течение дня вставала по будильнику и мерила температуру. Ниже тридцати восьми и семи она не падала. Самочувствие такое себе. Так как спать уже устала, то  пила практически горячий чай и обливалась потом. Безумно соскучилась по детям, но не хотела их заражать. Макаров, видимо, нервничает, потому что планировал поговорить, а я тут болеть изволила. Ближе к двум часам снова уснула и проснулась от пронзительной трели в дверной звонок. – Если это очередные газовщики, то прокляну, – прокряхтела я и не снимая одеяло пошла открывать. Перед сном вспоминала Илью. Зря. Мысли могут материализоваться очень быстро. Приоткрыла дверь. – Макаров, я заболела, – выдала в щелочку. – Поговорим через пару деньков, когда я не буду умирать. – Кузнецова, отойди и дай пройти, – устало произнес Илья. – Нет. Ты заболеешь. Хватит того, что Вова дышал моими бактериями. Мужчина не послушал и легонько толкнул дверь. Я отшатнулась и схватилась за стену, чувствуя, как начинает кружиться голова. – Врача вызывала? – Нет. Вова купил мне все лекарства. – Совсем ненормальная? О-о-о-о-о, Макаров и болезни – это запретная тема. Сам он пойдет к врачу в последнюю очередь, зато всех отправлял при первом чихе. Однажды я кашляла и чихала, так запараноил на ровном месте. Тогда мне было приятно, так как я считала это проявлением заботы. А теперь подбешивает. Я взрослый человек, который сам знает, нужно вызывать врача или нет. – У тебя температура. – Возьми с полки пирожок, – хрипло съязвила.  – Илья, давай поговорим в понедельник, а? – Дети с Романовыми? – Да. – Вова еще заедет? – Да, после пяти, – нехотя поделилась. Мужчина посмотрел на наручные часы. – Отлично. Значит так, пойдем, ляжешь, а я приеду часиков в шесть и привезу доктора. И не спорь. Где запасные ключи? – Макаров… – Не беси, Кузнецова. – Я уже Астахова, – поправила. – Досадный факт. А была бы давно Макаровой, и дети росли бы в достатке, – психанул Илья. – Где ключи. – Где и должны быть, – огрызнулась, – висят в ключнице. Легла в постель и отвернулась. Как же он меня бесит! И тычет же своим состоянием! Да, жили бы мы в достатке и с мужиком, который приводит домой разных женщин и обещает им детей. Гензель и Гретель в лайт версии. – Спи, – услышала шепот Ильи. – Скоро увидимся. И свалил, закрыв за собой дверь на ключ. А  я последовала рекомендации и вырубилась. Спустя какое-то время, пришел Вова, поворчал на мою беспечность и обрадовал скорым отъездом Макарова. – Вот, буквально полчаса назад проводил его в аэропорт, – усмехался Романов. – Ему позвонили и он сорвался. Классно, и ключи мои прихватил. – Видимо, по бизнесу что-то. – Да нет, с сестрой. То ли в аварию попала, то ли вляпалась куда, я так и не понял. Закатила глаза. – Есть передышка перед боем, так? – Илья просил передать, что, как только решит насущные вопросы, то вернется, возьметесь за проект. Что-то говорил про врача, но какие-то обрывочные фразы. – Жаль, что свалил не насовсем, – вырвалось из меня. – Язвишь – идешь на поправку! Так, давай градусник, – протянул руку Вова. – Я и сама могу, – хмыкнула и посмотрела. – Тридцать семь и девять! – Уже лучше, – удовлетворенно кивнул Владимир. – Не забудь принять лекарства и пить много жидкости. Давай может, бульон сварю?  Жена меня убьет, если ты от голода будешь в обмороки падать. Закатила глаза. – Романов! Бульон сама себе сварю, но спасибо за предложение. Я сейчас приму таблетки, полежу и потом позвоню Соне. – Уж постарайся, она переживает. Вздохнула. Иногда из меня совсем никудышная подруга. Кивнула. – Поцелуй за меня двойняшек, ладно? И скажи, что мама вечером позвонит. – Обязательно. Владимир ушел, а я, снова выпив пилюли, легла, поставив наполненный чаем термос на пол. Вечером позвонила детишкам и Соне и поболтала с ними добрых полчаса. К ночи температура взлетела до тридцати девяти, и пришлось ее сбивать. Но благо ночь прошла, наступило утро, и я чувствовала себя гораздо лучше. Настолько, что сама написала Макарову. Вот честное слово, лучше бы удалила его номер! Так нет, решила напомнить бывшему, что он, козел такой, забрал у меня ключи и свинтил. “Верну”, – коротко ответил он. Хотелось рявкнуть: “Себе оставь”, но попыхтев пару минут, успокоилась. Даже если мне нужно в магазин, то за домом есть супермаркет. За полчаса никто мою квартиру не вскроет и не сопрет паровозик Саши. Реальность была такова: температура маленькая, состояние поганое, аппетит зверский. В холодильнике повесилась мышь, безумно хотелось тортик и какой-нибудь гадости. Было решено снаряжаться в магазин. Слабость и озноб не остановили меня от охоты на полуфабрикаты, и через час я возвращалась, еле волоча ноги домой. Последний рывок и я убираю продукты в холодильник. Курицу сегодня попозже разрежу на части. Из грудки сварю суп, а остальное заморожу. Морковный тортик с творожным сыром моментально был вскрыт и ложкой надкусан. Всегда мечтала вот так… Одна. Сама. Без помощников. Вкуснотища! Овощи, фрукты, лапша быстрого приготовления, чипсы, сухарики и пиво так и остались лежать на столешнице. Я подогрела чайник, обновила термос, взяла торт и поплелась в постель. Сегодня я могу включить сериал и хоть немного его посмотреть. И думать сегодня ни о чем не хочу. Ни о материнстве, ни о друзьях, ни о Макарове, ни о долгах. Имею я право хоть на пару часов вырубить свой мозг от проблем? – Имею, – прошептала. – Как никогда. Макаров – Илюша, Диана попала в аварию! – Голос рыдающей матери вывел Макарова из строя. Информация, дошедшая до мужчины ввела в ступор. – Жива? – Хрипло выдавил Илья. – В реанимации, сынок, – сипела женщина. – Врачи ничего не говорят, даже не выходили. Отца пичкают  успокоительными. Илюша, ты где? Ты приедешь? – Прилечу. Скинь адрес клиники. Вылетаю первым же рейсом. Как только приземлюсь, позвоню. Макаров отключил звонок и провел ладонью по лбу, смахивая капли пота. Он говорил Ди, что байк до добра не доведет, что в итоге она потеряет управление. Но нет, сестра же хотела быть крутой! Довыделывалась! – Черт! – Зарычал мужчина, ударяя руками по рулю. – Как все не вовремя. Илья готов был выть от безысходности. И Алису не хотел оставлять, и не полететь домой не мог. Выручало то, что Романов чрезмерно любит Лису и не оставит ее. Правда, этот факт ужасно бесил. Делать было нечего. Макаров позвонил Владимиру и попросил докинуть до аэропорта, потому что арендованную тачку планировал оставить на платной стоянке. Заодно разузнает у Вовы про Алису и ее самочувствие, да и вообще. Мужчина знал, что девушка не станет ему ничего рассказывать и хотел еще раз навести справки уже с новыми вводными. Надеялся, что Кузнецова никогда об этом не узнает, а он станет лучше ее понимать. Потому что только полная дура станет скрывать беременность и бежать куда глаза глядят от нефиг делать.  И Алиса что-то говорила про Кристину… Надо все выяснить, иначе мозг взорвется. Но никакой Кати у него не было, и это создавало кучу вопросов, которые он не намерен оставлять без ответов.