Глава 25

Мила

Ольга вполне ожидаемо на меня обиделась.

— Мил, ну мне могла бы и сказать, — с надутым видом выговаривала она за обедом. — А так узнаю через десятые руки: Немилова уходит, Ставрову дела передает.

— Оль, прости, пожалуйста, — взмолилась я. — Правда, такое настроение было, не хотелось никому говорить. Думаешь, приятно, когда тебя под зад коленом выносят?

— Ну да, пожалуй… Зато сейчас прямо как майская розочка цветешь.

— Это… по другой причине, — глупо заулыбалась я.

— Ой, — хмыкнула Ольга. — Никак твой страховщик тебя это… застраховал?

— Ну, нет, но…

— И что, больше не переживаешь, что замуж позовет?

— Ну пусть попробует.

— Да кто тебя замуж позовет, тот и дня не проживет.

Мы расхохотались, как две идиотки, и, разумеется, тут же принесло Кота, который посмотрел на меня с такой ненавистью, что я чуть не подавилась языком.

— Говорят, Сам ему пиздюлей навешал, — зашептала Ольга, когда Кот прошел с подносом мимо. — За тебя. Это ты его спалила?

— А с чего мне вдруг его покрывать? — я пожала плечами. — Как было, так и сказала. Сам спросил, я ответила.

— Молодец! Куда пойдешь-то?

— Обратно в юрфирму.

— Эх, жаль, жаль, — Ольга вздохнула. — Буду по тебе скучать. Так-то рядышком, а уйдешь — особо и не навидаешься. И я замотанная, и ты.

— Ну уж как-нибудь.

Мне тоже было жаль, и я прекрасно понимала, что видеться мы сможем хорошо если пару раз в год. Не такие уж и близкие подруги. А может, и вовсе разойдемся и будем изредка перебрасываться парой фраз в соцсетях.

Кот подстерег меня в коридоре, когда я возвращалась к себе, и, уже никого не стесняясь, устроил публичную истерику: какого хера я облила его говном перед Суходоловым. Люди останавливались и с любопытством прислушивались.

— Котенька, — улыбнулась я лучезарно, — ты столько раз твердил, что я подлая сука, пришлось соответствовать. Ну чтобы не зря пиздел. И, кстати, я подала заявление на алименты.

На самом-то деле только думала в эту сторону, но этот выбух убедил в правильности решения. Вот сразу же после работы и поеду. Хотя нет, сегодня мы с Лехой встречаемся. Значит, завтра.

— Что?! — задохнулся Кот. Я упоминала об этом во время последнего разговора, но он явно не воспринял всерьез. — Мы же договорились!

— Договорились? Правда? Не помню. Склероз, наверно. Извини, мне работать надо. Дела Валентину передавать. Времени мало осталось.

Он пытался еще что-то булькать, но я не стала слушать. Повернулась и ушла. Внутри бурлил адреналин, как после хорошей драки. В младшем школьном возрасте я частенько дралась — не только с девчонками, но и с мальчишками, и ощущение это не забылось.

Валентин не скрывал радости и вообще не слушал, когда я ему что-то объясняла, поскольку был уверен: он и сам с усам. Когда Кот ушел на повышение, а меня после декрета поставили начальником отдела, долго не мог смириться, поскольку уже считал эту должность своей. Как, какая-то наглая сопливая девчонка будет им командовать?!

Вечером Лешка ждал меня в машине, читая что-то в телефоне.

— Куда? — спросил, когда я села рядом и звонко чмокнула в щеку.

— Шеф, не теряй времени! Нянька до одиннадцати.

— Понял, — усмехнувшись, он вырулил от поребрика.

По дороге я наконец рассказала, что возвращаюсь в юрфирму.

— Чего так? — удивился Лешка.

Поколебавшись пару секунд, я выложила ему все. О чем раньше старательно умалчивала, потому что не имело смысла делиться важным с временным человеком. Но сейчас все изменилось.

— О как! — сдержанно отреагировал он. — То есть ты с ним до сих пор работала и он был твоим начальником?

— В идеале стоило уйти еще осенью. Но с моей специализацией сложно найти хорошее место. Я и обратно-то попросилась только потому, что другого выхода не было. Если бы он не начал говниться, как-нибудь пережила бы, что в одном здании работаем и периодически сталкиваемся.

— Это и были те самые рабочие проблемы, о которых ты мне так и не рассказала?

А я собиралась? Да, кажется, упомянула что-то — мол, потом расскажу. Тогда мне было ни до чего, настолько все складывалось погано — и на работе, и, в первую очередь, с Лешкой. А он наверняка воспринял это как еще одно доказательство, что мне не нужен.

— Да, те самые.

— Тогда я очень рад, что ты оттуда уходишь, — он положил руку мне на колено, но тут же вернул на руль. — Знаешь, я не особо ревнивый, но мне все равно было бы неприятно знать, что ты с ним постоянно видишься, пусть даже по работе. И спасибо, что рассказала.

Хоть я ушла раньше, мы все равно попали в самые пробки и к Лешке приехали уже в начале восьмого.

— У нас два с половиной часа, — сказал он, открывая дверь квартиры. — Будем еду заказывать?

— А надо? — засомневалась я, высматривая в прихожей черного террориста. — Может, по бутеру быстренько? Или вообще потом?

— Давай по бутеру, — согласился Лешка и пошел на кухню.

Кота нигде не было — ни в прихожей, ни в гостиной, ни в спальне.

— А куда твой бандит делся? — спросила я, зайдя на кухню, где уже фырчала кофемашина, а Лешка доставал из холодильника хлеб, сыр и колбасу. — От меня спрятался?

— В шкафу в прихожей.

— Ты его что, запер?

— Нет, — поморщился он. — У него лежка там. Запасная. Домик есть, лежанка, а он или на кресле в гостиной, или там. Пусть сидит. Захочет — выйдет.

Мы ели бутерброды, запивая кофе, и кидали друг на друга ну очень говорящие взгляды.

— Мил, мне в душ надо, — едва прожевав, Лешка поставил тарелку и чашку в раковину. — Приберешь немного?

— Время, время, — возразила я. — Предлагаю, чтобы не тратить его зря, в душ вместе.

— Ну тоже вариант, — кивнул он и потащил меня за руку в сторону ванной.

Алексей

Так вот что это были за рабочие проблемы!

Наверно, хорошо, что я узнал об этом сейчас, а не тогда. Тогда и так было слишком много мути. Мне и сейчас-то было не особо приятно. Нет, не ревность. Что-то другое. Вряд ли я смог бы сформулировать внятно. Просто не нравилось, что все это время Милка находилась рядом с ним, и я был рад, что она уходит. Пусть даже таким противным образом.

С другой стороны, я пытался ее понять. Хорошую работу действительно найти сложно, да и планку понижать не хочется. К тому же ребенок на руках. Мне и хотелось бы надеть белое пальтишко, встать на табуреточку и сказать, что нефиг заводить шашни на работе, но… Положа руку на сердце, устоял бы я сам, будь та же Юлька попривлекательней?

Вот то-то же. Так что на табуреточку вставать не будем.

Но обо всем этом я думал, пока мы ехали, а когда зашли в квартиру, стряхнул все эти мысли, как кошачью шерсть со штанов.

Кот, кстати, будто почувствовал, с кем я приду. Забился в свое логово заранее и носа не высовывал. Но я не обольщался и не расслаблялся. Похоже, паршивец просто поменял тактику, усыпляя бдительность.

Душ вдвоем — не в первый раз, но сейчас все было по-другому. Вот вообще все. И кто бы знал, как не хотелось ее отпускать. Слишком быстро пролетели эти два с небольшим часа.

— Подожди, отвезу тебя, — сказал, пытаясь отодрать взгляд от ее попы, когда Милка потянулась за телефоном, чтобы вызвать такси. — Слушай, а давай я тебя одену?

— Леш, нет, — рассмеялась она, отнимая у меня свои трусы. — Так мы никуда не уедем. И нянька уволится. Точнее, больше не придет. Она у меня не на договоре.

Трусы я на нее все-таки надел. Правда, времени потребовалось столько, что можно было раза два полностью одеться и раздеться снова.

— Страшно подумать, сколько уйдет на лифчик, — Милка вынырнула из-под моих рук. — И на все остальное. Давай ты в другой раз попрактикуешься? Когда не надо будет торопиться.

— Хули ж одеваться, если никуда не надо торопиться? — проворчал я. — Я бы лучше в раздевании попрактиковался.

— Ну это ты и так умеешь.

Перебрасываясь скользкими шуточками, мы все-таки оделись. Ручонки шаловливые при этом приходилось придерживать, потому что они сильно тормозили процесс, пытаясь забраться совсем не туда, куда надо. Из шкафа блеснул желтый глаз, но Мяф так и не вышел.

— Слушай, а к кому мы на день рождения в субботу идем? — спросила Милка уже в машине.

— К Вовке Мурзану, моему однокурснику. Там такое будет… чисто для своих. Человек двадцать, не больше.

— Ничего себе «только для своих»! Как одеваться-то хоть?

— Ну явно не в вечернее. Маленький грузинский ресторанчик.

— И в качестве кого ты меня туда поведешь?

— Мил, на Новый год тебя это не беспокоило, — я посмотрел на нее с подозрением.

— Да, на Новый год не беспокоило, — кивнула она. — А сейчас есть маленько.

— В качестве любимой женщины. Устраивает?

— Вполне.

Я вспомнил свои мысли о том, что «вполне» — это не полностью, а где-то около.

Ну извини, Милка. Пока так. Еще неделю назад я и любимой женщиной тебя не назвал бы. То есть назвать-то мог, но ты бы не услышала. Не торопи меня, хорошо? Дай созреть естественным путем. А то буду как те яблоки, которые срывают зелеными и оставляют дозревать, а они все равно несладкие, потому что солнышка недобрали. Будь моим солнышком, ладно?

Опоздали мы всего минут на десять, да и то потому, что никак не могли друг от друга отлипнуть у ее парадной. Прямо как школьники.

— До среды?

— Если все будет нормально, — поцеловав меня в последний раз, Милка приложила таблетку к домофону. — Напишу.

— Подожди. До лифта провожу. А то вдруг там…

— Маньяк? Ну проводи.

Ну и еще немножко поцелуев у лифта. Потом смотрел, как меняются цифры на табло. Остановились — можно идти. Обратная дорога — тоска… Как будто в другом городе вдруг очутился. Чужом и неуютном.

Мяф сидел на спинке кресла, задрав ногу пистолетом, и вылизывал под хвостом.

— Ну и что ты задумал, нечистая сила? — сев на подлокотник, я погладил вислые уши.

«Ничего», — посмотрел он на меня со всей своей предельно лживой честностью.

— Так я тебе и поверил.

«Дело твое. Лучше корму подсыпь».

Два дня до следующей встречи показались вечностью. Но теперь мне хотя бы было чего ждать. Раньше это ожидание висело тяжким грузом, наполненное страхом, что встреча может стать последней. Когда ждешь радость, одновременно и тяжелее, и легче.

Я боялся, как бы субботний поход не сорвался, но Милка неожиданно обрадовала, что у нас целых два дня.

— После бассейна мама Инку возьмет к своей подруге за город. Там тоже день рождения, будут девчонки мелкие. Вернутся только в воскресенье вечером.

Почти всю субботу мы провалялись в постели. Уже собираясь и наводя красоту, Милка вдруг спохватилась:

— А подарок?

— Мы с ребятами скинулись и диван заказали. Он сам выбрал.

— Давай тогда я хотя бы цветы куплю.

— Мил, — скривился я, — Вовчик цветы не ест. Успокойся, ладно?

— Не знаю, Леш, — вздохнула она, криво нарисовала стрелку и принялась стирать. — Я что-то и правда нервничаю. Даже не знаю почему.

— Все будет хорошо. Что может быть плохо-то? А если вдруг что-то пойдет не так, просто встанем и уйдем. Найдем чем заняться, да?

— Найдем, — улыбнулась она и снова стала рисовать глаз.

Все и правда началось хорошо. Сидели, ели, пили, трепались. И Милка как-то легко в общий разговор вписалась, как будто давно всех знала. Вот только через полчаса «хорошо» резко закончилось.

В тот самый момент, когда я услышал голос, который предпочел бы больше не слышать.

— Всем привет! Прошу прощения за опоздание.