Глава 29

Мила

— У меня две новости, хорошая и плохая, — сказав это, я одновременно зевнула и чихнула, причем прямо в кофейную кружку. Отфыркалась, откашлялась, вытерла лицо и продолжила: — С какой начать?

— Ну давай с плохой, — без энтузиазма отозвался Лешка.

— В июне мама с Инкой уедут на дачу. На все лето. А я буду по выходным к ним кататься.

— Прекрасно, — буркнул он. — А хорошая?

— Хорошая вытекает из плохой.

— То есть все остальное время ты будешь в городе одна?

— Ну надо же, — я закатила глаза к потолку. — И как только догадался?

— Переедешь ко мне? — Лешка даже кружку отодвинул.

— У тебя кот.

— В том-то и дело. Куда ж я кота дену?

С котом у нас по-прежнему все обстояло скверно. Нет, за ноги он меня больше не кусал, но обходил десятой дорогой, игнорируя все мои попытки наладить контакт. Точнее, в последний раз все-таки среагировал: если до этого просто уходил, то тут обернулся, оскалился и зашипел. После чего я уже не рисковала к нему лезть. А еще мне казалось, что он за мной наблюдает. Прячется где-то и смотрит, смотрит. Даже когда мы с Лешкой занимались сексом за закрытой дверью, все равно иногда казалось.

Так реальный психоз можно заработать!

Хотя с Инкой обстояло не лучше. Разве что не шипела, а так они с дядей Ёшей оставались на тех же позициях, не продвинувшись ни на миллиметр. А сейчас вот уедет на дачу, тем более все застопорится.

— Ну а чего ты хочешь, Мила? — вздохнула мама, когда мы заговорили с ней об этом. — Мне Любочка рассказала. Они на Двадцать третье февраля клеили какие-то подарки для пап, а Инна сказала, что у нее папы нет и делать она ничего не будет. Люба разрешила ей просто рисовать. Константин сначала хоть приходил, потом слился. Думаешь, в три года дети ничего не понимают?

— Понимают, может, и не все, — с горечью усмехнулась я, — но выводы все равно делают. И запоминают крепко. Я очень многое помню из своих трех-четырех лет.

Мама отвела глаза. Когда мне было четыре года, они с папой здорово ссорились. Я все время боялась, что он уйдет и больше не вернется. По услышанным обрывкам разговоров вполне могло сложиться такое впечатление. Уже потом я узнала, что в то время папа всерьез задумывался, не вернуться ли в прежнюю семью, но как-то они с мамой этот сложный период преодолели. Так что да, думать, будто дети ничего не понимают, было бы преступной глупостью.

Инка не спрашивала, почему больше не приходит папа, который и так-то появлялся раз в сто лет, но в целом на «папскую» тему реагировала… антипапски. Как-то в процессе чтения на ночь заявила, что папа у Золушки был «пьёхой», потому что разрешал мачехе и сестрам ее обижать. Справедливо, в общем-то, но обычно дети этот аспект как-то обходят. А тут еще подружка подлила маслица в огонь.

Зимой у Полины появился поклонник, вроде бы с серьезными намерениями, ну и Машка тут же натрепала Инке, что у нее скоро будет взаправдашний папа. Потом поклонник слился, а Машка приуныла. И хотя Инке никто Леху как потенциального отчима не представлял, она свою цепочку выстроила: папы появляются и исчезают, поэтому лучше держаться от них подальше. На всякий случай.

Все это я Лешке объяснила, да он и сам понимал: чтобы прошибить эту бетонную стену, времени и терпения понадобится немало. Девушка у меня росла упертая. Давить на нее не имело смысла, ничем хорошим это не кончилось бы. Однако все это нас обоих расстраивало. И даже радость оттого, что летом мы сможем проводить вдвоем намного больше времени, оказалась с червоточиной.

Хотелось быть вместе по-настоящему. Сейчас, а не когда-нибудь в перспективе. Чем больше я узнавала Лешку, тем сильнее влюблялась. Если отключить эмоции и поковырять ногтиком, он вовсе не был каким-то сказочным принцем. Мужик с довольно говнистым характером, болезненным самолюбием и очень странным чувством юмора. Однако его достоинства с лихвой окупали недостатки. И в первую очередь надежность. То, что было у Юрки и даже намеком отсутствовало у Кота. А надежность я как раз очень сильно ценила в мужчинах.

А еще он не боялся признать свою неправоту и попросить прощения. То, с чем у меня как раз было туго. Даже зная, что виновата, я с большим трудом перешагивала через себя. Выходило, что в чем-то мы совпадали, а в чем-то дополняли друг друга. Может, так и получается удачная единая семейная особь?

Притирались мы непросто — и это ведь еще не жили вместе! Единственное, в чем притирок не требовалось, так это в постели. Вот тут мы совпадали идеально, и не только в плане анатомии и предпочтений. Наверно, когда тебя к человеку неудержимо и необъяснимо тянет, это означает, что какое-то внутреннее устройство уже просканировало совместимость и включило мощный магнит.

— Милка, у меня есть идея, — Лешка обернулся в сторону коридора, словно опасаясь, что нас подслушают. — Кот не любит тебя, Инка не любит меня. Что получается, если смешать кислоту и щелочь?

— Не помню, — я пожала плечами. — Химия прошла мимо меня. Взрыв?

— Двоечница! Вода и соль. Реакция нейтрализации.

— Ты предлагаешь нейтрализовать кота Инкой? Или наоборот? А он ее не сожрет? Как меня?

— Ну мы же не дадим.

— Не знаю, Леш, чем это может помочь в ваших с ней отношениях, не говоря уже о моих с ним, но… давай попробуем. Чем черт не шутит…

— Когда ангел спит, — подхватил он. — Приезжайте ко мне завтра. Я торт куплю. И зефир. Она же любит зефир, да?

— В шоколаде. Давай так. Я ей заранее ничего говорить не буду. Завтра погоду хорошую обещают, поедем в Сосновку погулять. А потом на трамвай сядем и к тебе. Как бы там ни было, здесь она удрать никуда не сможет. Придется за столом сидеть и торт есть.

Алексей

Откуда вообще взялась идея взять Мяфа в союзники, я и сам не знал. Появилась — и все тут. Вспомнилось вдруг, как выбирал место, куда пойти с Милкой на первое свидание. Мол, все девчонки любят котиков. И еще — как она сказала, что хотела отвести в такое кафе дочку, но побоялась, что та затискает котов до смерти.

— Мяф, — позвал я выходца из ада, когда Милка ушла, — ты где?

«Чего тебе, Леха?» — из шкафа блеснул желтый глаз.

— Ты ведь все слышал, да? Надеюсь, будешь вести себя прилично?

«Я что, по-твоему, совсем урод — ребенка обижать? — оскорбился он. — Главное — чтобы она меня за хвост не дергала».

— Ну смотри мне. Я тебя предупредил.

«Да блин, хватит уже изображать крутого. Открой лучше баночку паштета, у котика стресс, ему нужно хорошо питаться».

На следующий день с утра я выскочил в магазин за тортом и зефиром, а потом забрался на антресоли и нашел коробку с детскими книгами — еще моими. Когда бабушка умерла, хотел отдать их кому-нибудь, но потом передумал: вдруг пригодятся самому. Убрал и забыл о них. А сейчас вот вспомнил. Сел перебирать, да так увлекся, что не заметил, как прошло время. Телефон пискнул:

«Едем».

Ну… с богом!

Мяф сидел на спинке кресла, нализывал лапу и намывал гостей. Очень в тему. Я еще раз обошел всю квартиру. Как будто не девочку трехлетнюю ждал в гости, а английскую королеву. Впрочем, эта вот девочка для меня значила намного больше английской королевы. Да хоть какой королевы. С королевой дипломатические отношения мне были не нужны — в отличие от Инки.

У Милки были ключи, но она позвонила снизу. Я открыл и повернулся к коту.

— Ну, мужик, не подведи!

Мяф не ответил — притворился, что не услышал. Но устроился на ковре в гостиной так, чтобы видеть прихожую. Я открыл входную дверь и вторую — в тамбуре. Клацнул, остановившись, лифт, вышла надутая, недовольная Инка, за ней мрачная Милка. Видимо, кое-кто ко мне в гости категорически не хотел. Посторонившись, я пропустил их в тамбур. Пришлось обойтись поцелуем в щеку, вскользь.

Мы вошли в квартиру, и тут Инка замерла, глядя в гостиную.

— Ко-о-отик! — это прозвучало так, словно она увидела кота впервые в жизни.

— Инна, давай туфли снимем.

Милка достала из сумки тапки, и Инка послушно стряхнула туфли, не отрывая взгляда от Мяфа, который, в свою очередь, не отрываясь, смотрел на нее. Потом он сделал шажок вперед. И еще один, и еще. Осторожно, крадучись, как будто охотился за мышью. Инка опустилась на корточки, кот подобрался к ней и остановился в двух шагах.

— Дядя Ёша, можно погьядить? — шепотом спросила Инка.

— Да, конечно, — так же шепотом ответил я.

Она робко протянула руку, и Мяф потерся об нее башкой, а потом сделал еще шаг и принялся тереться о ее колени, жмурясь и громко мурча. Инка заливисто хохотала, гладила его, и, похоже, оба были безумно счастливы. Я посмотрел на Милку — та стояла, распахнув глаза шире плеч.

Вывернувшись из Инкиных рук, Мяф подошел к нам, теранулся разок о Милкины ноги и направился обратно. Прошел мимо Инки и обернулся, остановившись на пороге гостиной, словно спрашивал: ну что, ты идешь? Та поднялась и рванула за котом. Скинула тапки, забралась с ногами на диван, и Мяф тут же запрыгнул к ней.

— Что это было? — тихо спросила совершенно офигевшая Милка.

— Реакция, — я приобнял ее за плечи. — Нейтрализации. Надо пользоваться. Иди чайку сгоноши.

Из стопки книг я вытащил самую большую и толстую — стихи и сказки Корнея Чуковского. Ох, как же она мне нравилась в детстве. Особенно картинками — большими, яркими, с множеством мелких деталей, их можно было разглядывать часами.

— Инна, хочешь, я тебе почитаю? — спросил я, войдя в гостиную.

Она улыбнулась застенчиво и кивнула, прижимая к себе кота. Я сел рядом, открыл на «Краденом солнце» и начал читать с выражением:

— «Солнце по небу гуляло и за тучу забежало…»

— Знаю, знаю, — с восторгом завопила Инка. — «Гьянуй заинька в окно, стаё заиньке темно». Ой, какой кьякодий!

Подвинувшись ко мне, она нырнула носом в книгу, разглядывая крокодила, проглотившего солнце. Дальше мы декламировали по очереди: я читал, а она подхватывала наизусть.

— Ты всю знаешь?

— Да, мне баба Ксеня читайя.

— И другие?

— Да, знаю.

Куда подевалась надутая, как рыба фугу, девчонка? Она сама сейчас была как маленькое солнышко — светилась и сияла, а Мяф нежился в этом свете и блаженно мурлыкал.

— Пойдем чай пить!

Позвав нас, Милка быстро повернулась, но я успел заметить, как блеснули слезами ее глазами.

— Пойдем, Инна, торт есть, — я отложил книгу и взял ее за руку.

— А котик? — испугалась она, слезая с дивана.

— Да никуда он не денется, подождет тебя здесь.

«Все, Леха, — открыл один глаз Мяф, — это моя девчонка. Я ее это… укотовил. Кто обидит — будет иметь дело со мной. Понял?»

После чая с тортом Инка начала клевать носом.

— Она обычно в это время спит всегда, — Милка посмотрела на меня. — Леш, давай ее положим.

Я отнес Инку в спальню, уложил на кровать, укрыл пледом. Мяф устроился у нее в ногах. Мы вернулись на кухню, допили чай, помыли посуду и осторожно заглянули в спальню. Инка спала, крепко обнимая кота.

— С ума сойти! — улыбнулась Милка, когда мы устроились в гостиной на диване. — Как бы не пришлось нам его с собой забирать.

— Мил, — я поцеловал ее в ухо, — а давай у нас еще одна такая девчонка будет?

— Лех, ты же не хотел размножаться? — рассмеялась она.

— Ну… я передумал. Тут уже многое пропустил, хочу все с самого начала.

— А если мальчишка получится?

— Тоже неплохо, — я положил руку ей на живот. — Но девчонка лучше.