Глава 14. Кирилл.

Глава 14. Кирилл.

Чувствую себя ужасно.

Я совершил преступление, чуть не убил этого гадёныша.

Но если вернуться на час назад и дать мне выбор, я бы сделал то же самое.

Отвожу Лику домой и еду в больницу, Марка принял мой хороший знакомый, травматолог.

Рассказываю ему, что произошло.

– Кир, не дрефь, лёгкое сотрясение, ничего серьёзного, но ноги ему переломало.

– Ну хоть к моим девочкам в ближайший месяц не подойдёт.

– Мой тебе совет, ты все видео с ваших камер передай в органы.

– Обязательно, скорее всего придётся ответить, но и он должен понести наказание.

– Ну как знать, любое дело можно перевернуть в чью-либо пользу, я дам твои контакты адвокату, он мастер договариваться. Вывернет всё так, что этот террорюга сам не захочет писать заявление.

– Спасибо. Буду должен.

Приезжаю к Лике, не спит, ждёт.

Тихонечко, как подростки, пробираемся в её спальню.

Хватаю Луну в объятья, не могу надышаться ей.

Я так за неё испугался, боялся потерять.

Лика жмётся ко мне, её до сих пор трясёт, испугалась.

Вспоминаю, как пять лет назад сам был в точно таком же замесе, я не справился, потому что убегать – это не догонять.

Даже думать не хочу, что бы случилось, если бы я не ехал за ней.

– Лика, мне надо в душ, а тебе поспать.

– Нет, я посижу рядом с тобой. Не могу спать, закрываю глаза, и меня выкидывает на трассу в тот кошмар.

– Тогда спустись в машину, у меня в багажнике сумка с запасным бельём.

Я раздеваюсь и захожу в кабинку, включаю сначала ледяную воду, потом горячую и снова ледяную. И только потом настраиваю комфортную температуру.

Стою, стараюсь больше не думать о страшном.

Чувствую холодок, пробежавший по спине, и всё понимаю.

Через секунду руки Анжелики обнимают меня, и она прижимается ко мне всем телом.

Поворачиваюсь к моей девочке, и наши губы встречаются.

Да! Это то, что нам сейчас надо, возбуждение простреливает пах.

Член тут же наливается, и я уже не могу думать ни о чём, кроме Лики.

Её сосочки напряглись и царапают мою грудь.

Мои руки блуждают по телу моей Луны, я никогда не смогу насладиться ей полностью, мне будет всегда мало.

Лика стонет мне в губы, и её потряхивает от возбуждения.

Мы как один электрический провод, нас искрит от прикосновений.

– Анжелика, ты такая красивая, я сумасходу от мысли, что моя, до сих пор не могу поверить.

– И ты мой Бармалей, никогда больше ничего от меня не скрывай, обещай мне это!

– Обещаю. Поверь, за пять лет я понял свою ошибку.

Подкидываю Лику и прижимаю к стене, она обнимает меня своими прекрасными ножками.

Целую грудь, втягиваю сосочек и перекатываю его на языке.

Головка члена упирается в лоно, она течёт мне на ствол, и моё терпение уже на исходе.

– Ну трахни уже меня, Кир, или я тебя покусаю.

– Не могу тебе отказать, моя розовая Луна.

И я врываюсь в неё сразу на всю длину, в глазах темнеет, замираю на минуту.

Это не секс, это больше, мы в одном раю на двоих.

Наслаждение даже в пассивном владении своей женщиной, в ощущении её рядом, в знании, что она твоя.

Но мне необходим её оргазм, это мой личный кайф – чувствовать, как она кончает, и смотреть ей в глаза в этот момент.

С каждым движением мы становимся ближе, я чувствую Лику каждой клеточкой.

Лика сжимает мой ствол и кричит, сокращаясь на мне, ловлю её стон поцелуем, как же она красива в этот момент, и я срываюсь, мне хватает одного толчка, чтобы догнать её, и я изливаюсь в ещё пульсирующее лоно.

Мы ещё долго стоим в той же позе, не разрывая объятий, нет сил оторваться друг от друга.

Анжелика.

Утром Кир с Леной Павловной уезжают в больницу, а я с Ясей решила заняться подготовкой её комнат.

У Кира в доме ничего, кроме покраски стен, не требуется, только собрать выбранную Ясей мебель и сделать комнату уютной.

А вот тут придётся освободить одну из спален.

Дочь выбирает бывшую мамину комнату, она светлая, большая, с отличным видом на сад.

Вещей после отъезда Ясиной бабушки осталось совсем немного, мы их быстро собираем и упаковываем в мешки.

Кир прислал рабочих, чтобы они разобрали мебель и всё вывезли.

Когда уже почти всё готово, ко мне подходит бригадир и протягивает какой-то блокнот.

– Хозяйка, это было между стеной и комодом.

– Что это?

– Какие-то записи, но тетрадь очень пыльная, видно, лежит там очень давно, если не нужна, то мы выбросим её вместе с другим барахлом.

У меня эта вещь вызывает непонятный страх, как предчувствие, что ничего хорошего в ней нет, но я не могу её просто выбросить.

– Оставьте на подоконнике.

Когда рабочие уходят, беру блокнот и спускаюсь на кухню.

Протираю кожаную обложку, чтобы стряхнуть пыль, и открываю.

Страницы исписаны маминым почерком, это её дневник.

Нехорошо читать личные записи, кидаю тетрадь на стол, и она открывается на случайной странице.

Увидев дату записи, впадаю в ступор, это день, когда я уехала из родного дома.

Взгляд сам цепляет последние строки, и меня охватывает ужас.