Глава 30

Покончив с отчётом, я отправилась в свой бывший коттедж, в котором сейчас жили Ольга с Артёмом. Меня встретил мой рыжий кот Базиль, явно взволнованный долгим отсутствием хозяев. Взяв кота на руки, я отправилась побродить по дому и поняла, что Артём не возвращался сюда с момента трагедии. На кровати в спальне лежала простыня с огромным пятном засохшей крови, а на полу тут и там валялись разбросанные в спешке вещи. Прежде чем заняться уборкой, я присела отдохнуть на диван в гостиной. Мне вспомнилось, как на этом диване мы любили с бывшим мужем по вечерам смотреть телевизор в обнимку. Иногда Лёша чересчур увлекался близостью моего тела, и нам обоим становилось уже не до телевизора. И тогда кот Базиль, всегда сидевший в соседнем кресле, осуждающе смотрел на нас, периодически отворачивая голову в сторону. Весь его внешний вид, словно бы говорил сам за себя: «Какие же бесстыдники, эти мои хозяева!» *** Мои воспоминания прервал звонок от Инны. Голос её был взволнованным и расстроенным: – Ольга пришла в себя, – сообщила она. – Так это же хорошо! – радостно воскликнула я. – Ты Артёму уже сказала? Он где-то там, у больницы должен быть. – Нет, ничего я ему пока не сказала! Ольга ведёт себя как-то странно. Сначала заявила мне, что Артёму не нужна такая жена, которая ребёнка сберечь не смогла. Потом сказала, что не готова видеть его. Время ей необходимо… – Ей, действительно, нужно время, чтобы свыкнуться с потерей, – постаралась успокоить я Инну. – Ты только представь, всего несколько дней назад она носила под сердцем ребёнка, а сегодня его уже нет… С этим непросто смириться. – Да я всё это прекрасно понимаю, – воскликнула Инна. – Я не знаю, что Артёму сказать. Он сидит там, в машине у больницы, ждёт меня, а я даже выходить боюсь. – Я сейчас позвоню ему и скажу, чтобы ехал домой. А ты выходи минут через пятнадцать… *** Сразу после разговора с Инной я с тяжёлым сердцем набрала номер Артёма. Предстояло объяснить ему необъяснимое: почему его жена не хочет разделить с ним их общее горе. – Татьяна, я никуда не поеду, – сразу заартачился Артём, стоило мне только заикнуться о возвращении домой, – вдруг, Оля очнётся, а меня нет рядом. – Артём, она уже очнулась, – выложила я всю правду, хотя и знала, что причиняю племяннику душевную боль. – Только Оля пока не готова видеть тебя… – Что значит, не готова?! – срывающимся от волнения голосом спросил Артём. – Таня, объясни мне, что всё это значит?! – Тёма, дорогой, прошу тебя, приезжай домой, и мы с тобой поговорим, – чуть не плача, уговаривала его я. – Хорошо, я еду, – нехотя отозвался он. Ожидая племянника, я быстро навела поверхностный порядок в спальне и сдёрнула с кровати окровавленную простыню. К сожалению, матрас тоже побурел, пришлось набросить на него покрывало, чтобы не напоминал о том ужасе, что здесь произошёл. Вскоре на подъездной дороге послышался звук приближающегося автомобиля. Автоматические ворота откатились в сторону, и во двор въехал хорошо знакомый мне УАЗ Патриот. Артём забежал в дом и в полном недоумении посмотрел на меня. – Послушай, дорогой, – начала быстро говорить я, не дожидаясь, пока он начнёт задавать вопросы. – Инна Кирилловна была у Ольги, когда она пришла в себя. Ей сейчас плохо, понимаешь? – Нет, не понимаю! Я тоже потерял ребёнка! И её чуть не потерял! – стукнул кулаком по столу Артём, но тут же пожалел о своей вспышке. – Извини… Продолжай. – Оля передала через Инну Кирилловну, что пока не готова встретиться с тобой. Думаю, она сейчас пребывает в депрессии. Я предлагаю вот что: ты сейчас поешь, выпей чего-нибудь немного для расслабления и ложись спать. А завтра мы с тобой поедем к твоей жене, я с ней поговорю, узнаю, что её беспокоит, и мы вместе решим, что делать дальше. – Ладно, раз она не хочет меня видеть, лягу спать, – мрачно ухмыльнулся Артём и удалился в спальню. *** «Бедная девочка!» – первым делом подумала я, когда следующим утром вошла в палату к Ольге. На её похудевшем лице огнём горели одни только синие глаза, вобравшие в себя, наверное, всю боль этого мира. – Здравствуй, Ольга! Ну, как ты тут? – Уже лучше, – ответила невестка, пытаясь приподняться на кровати. Я подошла поближе, подложила ей подушки под спину, села на стул рядом. – Плохо тебе? – спросила я Олю, вглядываясь в её глаза и пытаясь понять, что с ней происходит. Она молча кивнула и отвернулась к окну, не решаясь заводить разговор о своём горе. Тогда я начала сама. – Послушай, что я тебе скажу, – заговорила я, невзирая на Ольгино молчание. – Когда-то давно, когда я была ещё молодой, красивой девушкой, полюбила я одного парня. Он был невероятно хорош собой, правда, отягощён семьёй, но при этом совершенно не отягощён какими-либо моральными принципами. Сделала от него аборт. Он оказался неудачным: перфорация матки, сильное воспаление, рубцы, спайки. Как результат – полное бесплодие… Эту историю про свой роман со Славой я ещё никогда и никому не рассказывала в таких подробностях. Алексею и Игорю – двум своим мужчинам, с которыми меня связывали близкие отношения, я сказала лишь, что не могу иметь детей, не посвящая их в детали. Ольге же я решила выложить всё, чтобы встряхнуть её, выдернуть из оцепенения, показать, что трагедии случаются, и что у неё, в отличие от меня, ещё есть шанс стать матерью. – Тот красавец, – продолжала я, решив идти до конца в своих откровениях, – после того как со мной такое случилось, сразу испарился, а я решила, что не стану больше заводить серьёзных отношений. Ушла с головой в учёбу, потом в науку, начала преподавать. И вот, когда мне стукнуло уже тридцать три года, в медучилище, где я вела курс внутренних болезней, на мою голову свалился Алексей. При одном только воспоминании о бывшем муже к моему горлу вдруг подступил комок. Я быстро поднялась со стула, налила себе стакан воды и начала прохаживаться у окна, чтобы Ольга не заметила моего смятения. – Он был на десять лет моложе, белокурый, красивый и неисправимый женский угодник, – продолжала я, немного успокоившись. – Я, разумеется, знала, что он перетрахал всё медицинское училище, и не восприняла всерьёз его ухаживания. Но он проявил невиданное упорство, и однажды я сдалась. Думала, переспим с ним пару раз, да и разбежимся. Но разбежаться оказалось не так-то просто: он никак не отставал, да ещё и предложение сделал. – Почему же вы, зная, что Алексей Владимирович такой любвеобильный, всё-таки решились выйти за него? – задала мне Ольга вопрос, который интересовал не только её, но и всё моё окружение. – Не стану скрывать, основную роль, конечно, сыграла та самая его легендарная любвеобильность. Представляешь, я за всю свою предыдущую жизнь столько не занималась любовью, как за первый месяц нашего знакомства. Как тут было устоять… К тому же, его не пугала ни разница в возрасте, ни моё бесплодие, ни пересуды окружающих. Он без конца повторял мне, что любит, несмотря ни на что. В общем, бросился в наши отношения, как в омут с головой. – Да, кого ни возьми, у всех какие-нибудь проблемы, – задумчиво произнесла Оля. – Конечно, милая, редко кто обходится в жизни совсем без проблем. Мы сюда, собственно, и приходим, для того, чтобы проживать и усваивать жизненные уроки, а вовсе не за тем, чтобы вести безмятежное овощное существование. Я вот научилась жить со своим бесплодием, хоть и было безумно тяжело, а ты сейчас учишься жить со своей болью. Ольга о чём-то задумалась, в её глазах засверкали слёзы. Ей тяжело было смириться с несправедливостью нашего мира, но, к сожалению, мы не властны над своей судьбой. Приходится принимать всё, как есть. – И вот ещё что, Оля, – снова заговорила я, – Инна сказала, что ты пока не настроена видеть Артёма… Но ты должна понять, что он тоже потерял ребёнка, как и ты. К тому же, он ещё и тебя чуть было не потерял. А сейчас он вообще не понимает, что происходит: рвётся сюда, а я его не пускаю. Прошу тебя, не поступай с ним так, это ваша общая беда, не переживайте её поодиночке… Вместе вам будет легче, я это точно знаю. Ольга посмотрела на меня, смахнула с глаз слёзы и тихо сказала: – Позвоните ему, пусть придёт. Я вела себя как последняя дура… – Зачем звонить, он уже здесь, ждёт за дверью.