Глава 17

Яна

Утром меня разбудили наглые мягкие губы, которые самым нахальным образом будили меня, начиная целовать губы, а потом спускаясь все ниже и ниже, пока не дошли до…

— Яр, дай поспать, — прохрипела я, отгоняя надоедливого мужчину, который дорвался до моего тела. Я за ночь так устала, что единственным желанием это было сейчас спать. Я уже и забыла, что такое ночи, проведенные в постели с Костровым. Он просто потрясающий любовник.

— Яночка, пора вставать. На работу нужно ехать, — уже где-то над ухом прозвучал голос Ярослава, и я приоткрыла один глаз и посмотрела на ухмыляющуюся мужскую физиономию.

— Пять минут. Пожалуйста.

— Нет.

Звонкий шлепок по моей голой попке и меня одним рывком подняли на руки. Вот теперь-то я точно проснулась.

— Костров, ты куда меня несешь? А ну, поставь на пол!

— Нет.

Я машинально прикрыла голую грудь ладонью и услышала сдавленный смешок, но отпускать меня никто не хотел. Ярослав донес меня до душевой кабинки и включил воду. Мылись мы вместе. Так же вместе завтракали и ехали на работу. Скрываться от кого-то было глупо. Половина нашего города уже знала о том, что известный меценат повторно женился, спасибо желтой прессе за информацию, и оставалось только надеяться, что мои родители не читают газет и журналов.

Несмотря на все, что случилось за последние сутки, я была счастлива. Хотя нет, не так. Я была на седьмом небе от счастья, я самая счастливая девушка на свете! Вот примерно так я сейчас себя ощущала. И все благодаря одному человеку. Как мало нам нужно, чтобы светиться изнутри и видеть во всем только светлые стороны. Только вот как оказалось, я рано радовалась. За пеленой этого самого счастья я забыла, кто такой на самом деле Костров и что рядом с этим мужчиной меня ожидает череда неприятностей. Этот урок я усвоила далекие шесть лет назад, только вот вспоминать сейчас об этом не желала. А зря.

Стоило нам вместе переступить порог офисного здания, как все взгляды присутствующих сошлись на нас. И если Кострову было все равно, то вот меня напрягало, что коллеги женского пола на меня волком смотрят. А хотя, что я хотела? Забрала у очередных охотниц за чужими деньгами того, на кого они уже были настроены. И вот на, получи то, что заслужила. Наши кабинеты с Костровым находились на разных этажах, и нам пришлось расстаться. Когда я подходила к двери своего кабинета, то тут же заметила небольшой лист, приклеенный в двери, на котором красным по белому было написано «Продажная шлюха». От этой надписи меня словно под дых ударили, а в голове, как на повторе, пронеслись картинки.

Шесть лет назад

Черный внедорожник остановился у кирпичного здания института. Я быстро выпорхнула из машины, попрощавшись со своим водителем, и направилась в сторону входной двери. Студенты, стоящие и подпирающие стену, с интересом воззрились на дорогую машину и на меня, которая из нее вышла. Боковым зрением я поймала недовольные взгляды своих бывших лучших подруг, с которыми была дружна с самого детства. Это были те девчонки, которых я считала своими сестрами до того самого дня, когда они узнали, что я теперь встречаюсь с Костровым. Да и не только мои бывшие подруги теперь со мной не разговаривали и обходили мимо, словно заразную. Все девчонки в институте не считали зазорным, пройдя мимо, толкнуть или высказать что-то обидное мне вслед. Я прекрасно понимала, что это была самая обыкновенная зависть.

Пройдя до нужной аудитории, я вошла в кабинет и села на свое излюбленное место. Если раньше я была окружена всегда толпой подруг, то сейчас была одиночкой. Стоило выложить на парту тетради и ручки, как с двух сторон от меня разместились две бывшие подруги, словно зажимая в тиски, а передо мной показалась Светка, заводила из нашей бывшей компании и лидер.

Я тут же почувствовала, что сейчас будет что-то нехорошее. Давно уже не происходило стычек между бывшими подругами. Светка была влюблена в Кострова и бегала за ним, когда он был еще свободен. Даже несколько раз пыталась пакостить девушкам, которые встречались с ним. Но все ее попытки привлечь этого мужчину заканчивались провалом.

Светка схватила мою сумочку и зло улыбнулась.

— Вот вроде бы с мужиком богатым живешь, а как была замарашкой, так и осталась.

Две подружки, сидевшие по бокам, засмеялись, будто бы Светка сказала что-то смешное, а я пропустила мимо ушей обидные слова и с вызовом посмотрела на бывшую подругу.

— Сумку верни!

— А то что? Пожалуешься своему папику? Он, кстати, еще не наигрался тобой? Нет? Так скоро это будет. Видели его с другой, куда более симпатичной и перспективной.

Я снова пропустила эти слова через себя. Сколько уже слышала всяких сплетен за те месяцы, которые жила с Костровым, не сосчитать. Но никогда их не принимала всерьез. Знала, какими люди могут быть жестокими и завистливыми. А зависть порою сводит с ума и может привести к неминуемым последствиям.

— Света, верни мою сумку, — спокойным голосом проговорила я.

— И это ты называешь сумкой? Да это мусорный мешок!

Да, несмотря на то, что Ярослав меня обеспечивал всем, и у меня всегда была кредитная карта с безлимитным балансом, я пыталась ей не пользоваться. Хотя Ярослав всегда ругал меня за это, а я только отмахивалась. Мне не нужны были его деньги, а небольшой стипендии хватало на некоторые необходимые покупки, так что я не нуждалась в деньгах. А сумочка эта была любимой, мне ее мама подарила на день рождения.

— Хочешь вернуть ее? Так на, возьми! — Светка протянула руку с сумкой, и я резко привстала и потянулась. Только ухватила за ткань сумочки, как подруга дернула руку, и я, больно ударившись животом о край парты, со стоном села обратно. Стукнулась так больно, что искры из глаз чуть не вылетели, а девчонки снова звонко расхохотались.

— Ой, прости, — скривила губы Светлана и, взяв за дно сумочки, высыпала все содержимое на пол и кинула сумку. — Пошли, девочки, — проговорила та, и девчонки, сидевшие по бокам, тут же испарились. Я силилась, чтобы не разреветься от бессилия и обиды. Но что бы ни случилось, жаловаться никому не стану. Только одно мое слово, и Костров мигом разберется с обидчицами, но я решила, что сама все исправлю. Хватало того, что из-за него у меня не осталось больше подруг, да и с родителями общаться нормально не могу.

Выйдя из-за парты и собрав все свои вещи, я снова села на свое место. Сегодня был не день, а настоящий кошмар. Помимо того случая в аудитории, одна из той компании моих бывших подруг в столовой вылила горячий сладкий чай на меня. И это было последней каплей на сегодня. Развернувшись, я выбежала из столовой и скрылась в туалете. Зашла в кабинку и сев на крышку унитаза и подтянув под себя ноги, я разревелась. Не могла больше держать в себе слезы, которые каждую секунду пытались вырваться наружу.

В туалет кто-то приходил, слышалось множество голосов, но я их слышала сквозь пелену, а когда все слезы высохли, я встала, поправила кофточку, набрала водителя, попросив приехать за мной, и вышла из кабинки. Но стоило мне поднять голову к зеркалу, как в глаза бросилась надпись красной помадой «Продажная шлюха» и номер моего телефона. Быстро сделав несколько шагов в сторону раковины, я достала влажные салфетки и начала озверело тереть эту проклятую надпись, которую сделали мои бывшие подруги. А в том, что это были они, я не сомневалась.

Когда приехал водитель, я вышла из здания института и, не обращая внимания на внимательные взгляды, прошла к автомобилю.

— Яна Юрьевна, куда едем?

— Отвезите меня, пожалуйста, в пекарню.

Водителю не нужно было пояснять, в какую именно пекарню. В нее я заезжала практически каждый день. Там пекли самые вкусные круассаны в городе. Я так и представляла, как куплю вкусную выпечку, приеду домой и заем все стрессы и расстройство шоколадным мороженым и круассанами. Как хорошо, что все съеденные сладости не откладываются в лишние килограммы. Нужно будет еще у кого-нибудь взять переписать лекции, с которых я ушла, но об этом буду думать позднее.

Стоя в очереди просторной пекарни, я смотрела в окно на проезжающие мимо машины и спешащих людей. Напротив пекарни находился любимый ресторан Ярослава. Он как-то пару раз приводил меня сюда, но мне не особо нравится мексиканская кухня. Вот и сейчас я смотрела сквозь стекло окна на соседнее здание, когда увидела до боли знакомую фигуру мужчины, сидевшего за одним из столиков. Сердце тут же пропустило несколько ударов. Я уже предвкушала тот момент, когда неожиданно зайду в здание ресторана и поздороваюсь с любимым, когда к его столику подошла высокая блондинка. Я замерла, позабыв обо всем на свете. Ярослав тут же поднялся с места и поцеловал ее в губы. От увиденного я перестала дышать. Это как? Это что? Я словно вкопанная смотрела, как мой мужчина помог сесть за свое место девушке и взял в свои ладони ее. Блондинка улыбалась, о чем-то рассказывала, а на губах Ярослава была милая улыбка. Он даже мне никогда так не улыбался.

— Эй, девушка, вы что, уснули? — вывел меня из ступора голос женщины, которая, видимо, уже не один раз пыталась меня дозваться.

— Что? — обернулась я на нее, позабыв, где нахожусь.

— Вы что брать будете?

Я обернулась на витрину и наконец-то вспомнила, где нахожусь.

— Круассаны с шоколадом, пожалуйста, три штуки, оплата картой.

Кивнув мне, женщина стала упаковывать заказ, а я снова посмотрела на окна ресторана в надежде узнать, что я ошиблась, но нет. Ярослав все так же сидел напротив блондинки и все так же ей улыбался. Оплатив покупку, я вышла на улицу, села в машину и тут же набрала ему, но мой звонок мгновенно же отклонили. Я не стала больше названивать, хотя в мыслях была идея заявиться в этот самый ресторан, но на подсознательном уровне тут же вспомнила недовольное лицо Кострова и как он будет меня отчитывать за то, что я нарушила его покой. Тут же перехотелось куда-либо идти и что-то выяснять. На сегодня я устала. Безумно устала от людей, а особенно от тех, кто делает мою жизнь хуже, чем она есть на самом деле.

Остаток дня я готовилась к тому, что сегодня обо всем поговорю с Костровым и просто уйду от него. Устала я. Не могу больше так. Порою мне кажется, что он меня принимает за какую-то куклу, которую запер дома, оборвав все пути к нормальному существованию, и радуется. Набравшись смелости, я ушла в его кабинет, зная, что эта та комната, в которую он заглянет первым делом, когда окажется дома. Так оно и вышло. Ждать пришлось очень долго. В пять минут второго ночи дверь кабинета открылась, и на пороге появился Костров. Он был уставший, костюм помятый, волосы взъерошены, под глазами темные круги. От его замученного вида у меня пропал весь запал разговаривать с ним. Но, отбросив все ненужные мысли, я собралась с духом.

— Яна? — Ярослав не сразу меня заметил. Я сидела на диванчике с приглушенным светом и подобрав ноги под себя. Спать хотелось ужасно.

— Что-то случилось? — проговорил он и прошел в кабинет, снимая на ходу пиджак и бросая его на спинку дивана.

— Да, нам нужно поговорить, — чуть слышно проговорила я, а сама сжалась, неожиданно почувствовав холод от взгляда Ярослава, который не обещал ничего хорошего.

— Я устал, давай завтра.

— Нет, это срочно. Потому что завтра этого разговора может и не быть.

— Ладно, начинай.

Костров прошел к бару, достал бутылку с виски и пузатый бокал, плеснул в него немного золотистой жидкости, залпом выпил и снова наполнил бокал. Отставив бутылку, он направился в мою сторону и присел рядом на диван.

— Ян, ты либо говори, либо оставь меня, день был трудный, я отдохнуть хочу в одиночестве.

Сжав кулачки, я заговорила.

— Я видела тебя сегодня с девушкой, ты целовал ее и держал за руки, — как скороговорку проговорила я и стала слушать, что мне скажут в ответ. И я ожидала всего. Того, что Ярослав начнет оправдываться или отнекиваться от моих слов, но уж точно не ожидала того, что он мне ответит.

— И? — проговорил он и снова отпил из бока, а я повернулась к нему всем телом.

— Что, и? Ты целовал другую девушку, — мой голос дрожал.

— Я не понимаю, что ты мне предъявляешь. Ну, поцеловал. Что дальше-то?

— Костров, ты что? Ты совсем с ума сошел? Ты мне изменил и даже не понимаешь, что такого? Ты нормальный?

Ярослав откинулся на спинку дивана, протер ладонью уставшее лицо, допил виски и отставил стакан на журнальный столик.

— Ну я же не трахнул ее. Ян, мы живем не в средневековье, и то, что я поцеловал девушку, ничего не значит.

— То есть, по-твоему, я тоже могу целовать кого вздумается?

— Только попробуй. Я тогда и тебе, и ему голову откручу. И даже не посмотрю, кто этот целователь. — Взгляд карих глаз потемнел.

— Мне, значит, нельзя, а тебе можно?

— Я мужчина, а ты моя женщина. И только моя. Поняла?

— Костров, ты мне изменил и думаешь, что я так все оставлю?

— Твою мать, Яна! Мне на работе хватает всякого дерьма, а еще и ты меня собралась пилить дома? Как же вы все меня достали, — прошипел он зло, а я тут же пожалела, что затеяла весь этот разговор.

— Ты изменил мне, — повторила я.

Сию же секунду Ярослав оказался около меня. Я на своем лице почувствовала его дыхание. По коже пробежали мурашки.

— Ты видела, что я ее трахнул? — диким зверем зарычал он.

— Что?

— Отвечай!

— Нет, — чуть слышно проговорила я.

— Тогда о какой измене ты говоришь?

В комнате повисла секундная пауза, которую я тут же прервала.

— Я хочу уйти, — быстро выпалила, пока совсем не передумала.

— Ты, что?.. — Костров от меня даже отпрянул, заглядывая в глаза и пытаясь понять, правду ли я говорю или шучу с ним.

— Я хочу уйти. Я устала так жить. Тебя никогда нет, а если есть, то ты не со мной. Я живу как в клетке. У меня нет подруг, с родителями общаюсь только когда ты разрешишь. После института домой, никаких вылазок, даже по магазинам я постоянно хожу с охраной. Ярослав, я устала. Я хочу уйти.

Мужчина как-то нехорошо улыбнулся. Медленно, очень медленно расстегнул манжеты рукавов и закатал их до локтей.

— Ты живешь на всем готовом, у тебя все есть. Нужны деньги? Пожалуйста! Я разрешил тебе учиться. Я выполняю любой твой каприз. Ты ни в чем не нуждаешься. Любая бы на твоем месте мне ноги целовала, но не ты. Я постоянно вижу только твое недовольное лицо, а теперь еще и упреки пошли? Ты кем себя возомнила, девочка? Думаешь, можешь просто так от меня уйти, когда вздумается? А нет, ошибаешься. Если только ты попытаешься переступить порог этого дома в надежде сбежать — я тебя верну. Попытаешься скрыться за спинами родителей или будешь у кого-то другого искать помощи — я тебя верну. Даже если ты умрешь, я воскрешу тебя и верну. Ты моя, мышка, и больше ничья. Запомни это! — он ткнул указательным пальцем в мой лоб. — Выбей у себя на подкорке это. Ты моя. И больше ничья.

Я резко подскочила с места и ринулась в сторону двери.

— А ну, стой! — голос Кострова прозвучал так громко, что я на секунду оглохла, и меня схватили за руку и дернули, впечатывая в дверь спиной.

— Далеко собралась, мышка?

— Мне нужно идти, — прошептала я, а из глаз уже ручьями бежали предательские слезы.

— Ты пойдешь только тогда, когда я разрешу. Поняла меня? — Я качнула головой в знак согласия и притихла.

— Хорошо. Умная девочка. А теперь расскажи мне, что ты поняла?

Сглотнув тяжелый ком в горле, я заговорила.

— Я никуда не уйду, а если попытаюсь это сделать, то пожалею.

— Умница, быстро учишься. — Меня, словно ребенка, погладили по голове и впились губами в мои губы. Я пыталась брыкаться, кулачками била в грудь Кострова, но он меня словно не слышал. Даже когда я прикусила его губу, он не дернулся. А когда отстранился, большим пальцем дотронулся до своей нижней губы, из которой стекала струйка крови, и, облизнув палец, улыбнулся.

Вот именно в такие моменты мне иногда кажется, что он не человек. Нечто ужасное и злое, которое живет в теле красивого мужчины. Он — кто-то потусторонний, который питается чувствами и слабостями людей. Именно такого Кострова я боялась больше всего на свете. Он никогда не делал мне больно. Точнее, физически никогда не делал больно, а вот морально мог убить. После вот таких вот разговоров мне нужно было несколько дней, чтобы собрать себя в кучу. Если бы мне кто-нибудь сказал, что так будет, то я бы ни за что на свете не пошла на первое свидание. Только вот уже поздно. Куда мне, обычной девчонке, которая не имеет ни гроша за душой, тягаться с ним, с тем, кто по щелчку пальцев может управлять любым.

Вырвавшись из кабинета Кострова, я побежала в спальню и заперлась в ванной. Встала под горячие струи воды и заплакала навзрыд. Мне теперь никто и ничто не поможет. Может быть, когда-нибудь он и отпустит меня, только вот в тот момент мне уже будет все равно. Остается только жить, закрывая на все глаза. Так гораздо легче и проще.

Костров прав, у меня есть все. Я живу на всем готовом. Все, что я захочу, у меня будет. Меня не унижают, не бьют, не причиняют какой-либо другой боли. Я даже соглашусь с тем, что Ярослав любит меня, только у него своя любовь. Он ее выражает по-иному, не как все. Я видела, что он делает с теми, кто ему неинтересен. Я знаю, как он бросает девушек, надоевших ему. Но меня он не бросил и даже несколько раз говорил, что любит. Так можно ли винить его в том, что он не хочет отпускать то, что ему дорого? Да, у нас с ним разные взгляды на отношения, я по-другому их вижу, но навряд ли я докажу это ему.

В ванной я провела много времени, а когда вышла в спальню, Кострова там не было. Не появился он и потом. И только под утро я уснула. А проснувшись, нашла на прикроватной тумбе алую розу с запиской, где Костров просил прощения за то, что вчера ночью он резко себя повел и сделал мне больно, а к записке прилагалась бархатная коробочка с золотыми серьгами.