Глава 14

Никита

— Злата, давай-ка выйдем через другую дверь, — озираясь по сторонам, предлагаю я.

Я не готов объясняться с Габи и подвергать больного сына опасности… Потом расскажу ей все. А, может, пока повременить с разговорами? Уверен, Габи затопит своим гневом все вокруг, когда узнает, что у меня есть сын.

— Боишься свою жену, Гончаров? — вздыхает Злата. — Понимаю…

— Что ты понимаешь, Злата? Сейчас не самое лучшее время для объяснений. Или ты хочешь концерта на бис?

— Нет, нет. Пошли, давай.

Прижимаю Никитушку и неуклюже поправляю на нем шапочку. Черт, я отец! Наверное, сегодня ночью я не усну от впечатлений. Сын, сын… Мой сын. Кровь и плоть, о которых она смолчала. Но об этом мы поговорим после. Нечаянная радость от новости о сыне сменяется волнением и нетерпением. Наверное, второго среди моих чувств больше. Я скорее хочу оказаться в больнице и услышать из первых уст, что мне предстоит пройти, чтобы спасти сына. Уверен, услышав историю о мальчике, Габи все поймет… Не будет устраивать скандалы, злится или болтать чепуху журналистам.

— Никита, а у тебя есть автокресло? — вырывает меня из задумчивости Злата.

— Да, в моей машине оно имеется по умолчанию. Не волнуйся.

— Да как тут не волноваться, — хрипло выдыхает она, вскидывая на меня смущенный взгляд.

Боже мой… Сердце замирает от вида Золотко. Она сейчас совсем другая. Не та, кем я ее знал и помнил. Да, я частенько воскрешал в памяти наши дни и ночи, прокручивал их, вспоминая ее губы, невольно слетающие с губ слова и вздохи… В прошлом. Все давно погребено, похоронено под слоем обиды, непонимания и тайн. Как она могла столько времени скрывать от меня сына?! Крепко сжимаю руль, с трудом сдерживая рвущиеся из груди вопросы. Не время, Никита… Сначала разговор с врачом, а претензии я ей выскажу потом. Изредка бросаю взгляд на Злату в зеркало заднего вида, безошибочно считывая ее настроение — она тоже думает о предстоящем разговоре.

— Злата, не волнуйся, — успокаиваю ее я. — Я сделаю все, что необходимо сейчас. И узнаю о лучших клиниках за рубежом. У Никитки есть загранпаспорт?

— Нет, — отвечает она. — Давай сначала дождемся результатов типирования крови на совместимость? Может, ты подойдешь ему как донор?

— Давай, я не против. Так будет даже лучше.

Злата оставляет нас с Никитушкой в палате и уходит, чтобы позвать врача. Глажу пацана по лицу, треплю по волосам, понимая, как был слеп. Он же копия я! И баба Зина сразу это заметила, как и Степка… Один я закрывал глаза, боясь окунуться в оглушительную реальность… Чего я боялся? Ответственности, невольной любви к сыну, которого так долго не знал, обиды и непонимания по отношению к Злате… Но сейчас я совсем не чувствую обиды — над нами черной тенью висит опасность потерять Никитушку…

— Здравствуйте, меня зовут Алина Евгеньевна, — в палату входит элегантная невысокая женщина в розовой медицинской пижаме.

— Добрый день, я Никита — отец Никитушки, — поднимаюсь с койки и протягиваю врачу руку для рукопожатия. Врач смущается от моего жеста. Понимаю — они не привыкли к такому обращению, как в Америке.

— Никита…эм…

— Федорович. Я готов на все ради спасения сына. Давайте сделаем необходимые анализы, — твердо говорю я.

— Меня обнадеживает ваше рвение, — улыбается Алина Евгеньевна. — Необходим развернутый анализ крови и анализ содержимого костного мозга. Какая у вас группа крови?

— Вторая, резус-положительный.

— Хм… У Никитушки четвертая и отрицательный резус. Ну… Будем надеяться на лучшее.

Черт… В глазах Алины Евгеньевны зажигается огонёк надежды и тотчас гаснет после реплики о моей группе крови. Но я же его отец… Может, не все потеряно?

— Доктор, надежда есть, что я подойду?

— Конечно. Пройдемте в кабинет на исследование.

Оставляю Никитку со Златой и ухожу в процедурный кабинет. Манипуляции неприятные, но я стойко переношу неудобства. Терпеливо лежу на боку, пока врач делает забор спинномозговой жидкости. Некоторое время сижу на кушетке, а потом возвращаюсь в палату.

Златка и Никитушка спят. Она прижимает сына и тихонько сопит. А Никита обнимает ее плечо и посасывает нижнюю губу. Умилительная картина… И я сгораю от желания рассказать о внуке маме. Все-таки она имеет право знать. Накрываю парочку пледом, висящем на спинке стула, и выхожу в коридор. Вынимаю из кармана пиджака смартфон и набираю телефонный номер мамы.

— Мамуль, привет, как ты?

— Да хорошо все, сыночек. Капельницу вот сделали. Врачи такие внимательные. Да и медсестры…

Мама находится в одном из лучших санаториев черноморского побережья. Как она ни противилась, но я настоял на продолжении лечения там.

— Мам, я… Черт, не думал, что будет так сложно сказать, — приваливаюсь к подоконнику и наблюдаю через окно за уличной суетой.

— Да говори уже, не томи. Что стряслось?

— Мам, у меня есть сын. Помнишь Злату Белоцерковскую?

— Еще бы… Такая любовь была, что…

— Ну, мам. В общем, она скрыла от меня беременность. Я тогда улетел в Америку, оборвал все концы.

— Боже мой, Никит! Так сколько ее мальчику лет? Пять, что ли?

— Выходит, так. Мам, есть еще она новость… Никита тяжело болен. Она именно поэтому ко мне пришла. Была вынуждена признаться. Наверное, если бы не болезнь, я и не узнал ни о чем.

— Да плевать уже на это, сынок. Ты узнал — вот что главное. Я могу увидеть внука? И чем он болен? Только не говори, что надежды нет… Я тогда… Как же мы… — всхлипывает мама в динамик.

— Надежда есть, — отвечаю твердо. — У меня есть деньги на операцию. Я все для него сделаю, мам. И… Мамуль, она его назвала Никита.

— Никита Никитьевич, так-то лучше, — гордо отвечает мама. — Напиши отделение, номер палаты, сынок. Ну и Злату спроси, она не против моего визита?