Глава 8

Злата

Мне бы всучить Гончарову блюдо с пирогом, забрать Никитушку и свалить из его дома, только меня и видели! Но внутри поднимает голову странный протест. Правильно отец говорил: «Ты Белоцерковская!». Почему Никита решил, что у меня все плохо? Спаситель хренов… «А разве у тебя все хорошо, Золотко?», — противным старческим голосом бормочет внутренний голос. А разве нет? Да, Никита разбогател, женился на красивой женщине, обзавелся хорошей машиной и дорогой одеждой, новым загородным домом, а ты-то что? Кем стала ты, Злата? Несчастной матерью-одиночкой, живущей с бабушкой и перебивающейся от зарплаты до зарплаты? Черта с два! Он не будет так обо мне думать! И эта его… фифа тоже.

— Здравствуйте, меня зовут Злата, — произношу, не стесняясь посмотреть фифе в глаза.

— Я Габи. Габриела, — с нескрываемой скукой в голосе произносит она. Сбрасывает сапожки на шпильке и снимает короткую меховую курточку. — Вы уходите?

— Габи, это мои гости, — вмешивается Никита, подходя ближе.

— Я думала, гости были вчера, — цедит она, поджимая пухлые губы.

«Уходи, Злата. Принимай намеки такими, какие они есть», — опять этот проклятый голос!

«Утри этой невоспитанной курице нос!», — кричит другой голос — прежней Златы Белоцерковской, кем я была в прошлом.

— А давайте попьем чаю или кофе, Габи? Я испекла вкусный пирог. Как вы на это смотрите? — улыбаюсь, как дурочка, поглядывая на Никиту и Степку.

— Невестка, ты чего такая… Без настроения. Давай-ка к столу? — лыбится Степан, взмахивая ладонью в сторону кухни.

— Хорошо, — бурчит Габи, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. — Милый, ты покажешь гостям дом?

«Милый» хватает воздух ртом, окидывая непонимающим взглядом присутствующих. Один Никитушка чувствует себя непринужденно — болтает с домработницей и рассказывает о своем друге из садика Вите. Зинаида Петровна косится на хозяйку и расставляет на столе красивый чайный сервиз. Она ей не рада, или мне кажется?

— Садитесь, гости дорогие, — приглашает Зинаида Петровна. — Злата, где вам будет удобно? Может, возле камина?

— Да, спасибо. Здесь очень уютно, — улыбаюсь нарочито широко, словно и не заметила недовольства хозяйки.

— А кто вы, Злата? — подает голос Габи. Поправляет длинный хвост и забрасывает ногу на ногу.

— Мы в юности дружили, — опережает меня Никита, ерзая на стуле.

— Я и сама могу ответить. Скажем так: Никита какое-то время работал на меня. Оказывал кое-какую услугу, — произношу твердо, едва ли не задохнувшись от нахлынувших чувств. Воспоминания отбрасывают в прошлое… Там теплое море, ласковый ветер и качели возле обрыва. Его горячие поцелуи, ласки и мой… первый раз. Помню, как шептала Никите сбивчивые признания о любви. «У меня это впервые… Прости, что не сказала, но я… Я люблю тебя и знаю, что ты меня не любишь». Тогда мне казалось, нас никто не сможет разлучить… Никто… А сейчас он сидит рядом, такой далекий и близкий… Муж чужой жены. Далекий, как Полярная звезда…

— Очень интересно, — хмыкает Габи. — И что он делал?

— Изображал моего парня, — хмыкаю в ответ. — Но у моего влиятельного отца тогда были другие представления о подходящей для меня паре. Никита честно выполнил работу и уехал, а я вышла замуж за мужчину из своего круга.

«Мда… Ну ты и дурища, зачем так жестоко?», — шепчет старушечий внутренний голос.

«А он со мной не жестоко? Уехал, обрубил все концы… Я даже сказать о беременности не смогла — не знала, куда позвонить», — пытаюсь заткнуть проклятую совесть.

— Ники, ты не рассказывал, что подрабатывал альфонсом, — Габи хлопает мужа по коленке.

Видели бы вы лицо Никиты… Смесь ярости и недоумения. А что он хотел? Важничать и изображать героя-спасителя? Ну да, я попала в трудную ситуацию, но это не дает ему право быть таким… Господи, дело ведь не в нем, а в моей непреходящей обиде. И я наивно надеюсь ее побороть…

— Да, было дело. Только деньги я тогда не взял, — сухо произносит Никита. — Расскажи тогда о своем муже, Злата? — просит он.

— Мы расстались, но Мирон хочет меня вернуть, — произношу я. В принципе, я не лгу… Мирон прибежит к нам, стоит мне поманить пальцем. Но у меня есть и другой ухажер, о котором Никита не знает. А что — я девушка симпатичная, молодая, парни на меня обращают внимание. — Знаете, как это бывает: сразу родился ребенок, и отношения дали трещину. Но тогда мы были молодыми, а сейчас… Наверное, я дам мужу шанс.

— Поэтому мы с Ники против детей. Перед свадьбой мы все обговорили, чтобы не было сюрпризов. Ни мне, ни мужу не нужны эти спиногрызы. Да, Ники? — отхлебнув чай из блюдца, многозначительно протягивает Габи.

— Да, — охотно отвечает Никита.

Смотрю на него и с трудом сдерживаю вздох обиды… Не нужны. Вот так. Мой Никитушка, мой славный мальчик ему не нужен… Ненавижу… Пусть живет со своей зазнобой и не знает, что оставил мне перед отъездом… Он не заслужил такого сына. Возможно, когда-то я и скажу сынишке об отце. И утаивать не буду, рассказав честно и без обиняков: ты не был ему нужен, сынок…

Кажется, Степка замечает мой вмиг потемневший взгляд. И Зинаида Петровна грустно вздыхает…

— Спасибо вам, Злата за пирог. Я мучное не ем, а тут… С удовольствием попробовала, — произносит Габи. — Я пойду, с вашего позволения. Устала, хочу тишины.

— И нам пора. К нам хотел заехать… мой муж. Поиграть с Никитушкой.

— Злата, давай я тебя отвезу. Никита, ты не против? — спохватывается Степка.

— Нет, не против. Был рад повидаться, Злата. Передавай привет мужу и отцу. Может, вспомнят и посмеются надо мной, — протягивает Никита.

— Передам, спасибо.

Обижен, понимаю… Я ведь этого хотела, так? Выставить себя благополучной, а его унизить? Все получилось, Золотко? Тогда почему так гадко на душе? Хочется выскочить на улицу и орать… Сейчас приеду домой, завалюсь на кровать, накрою голову подушкой и поплачу… Может, станет легче?