Глава 8

Женечка

Весь день я чувствую себя несчастной и разобранной. Проблемы с боссом, который решил во что бы то ни стало забраться в мои трусы, отступают на задний план после того, как я общаюсь с Денисом.

Наше столкновение, невнятный разговор, мой трусливый побег. Все это давит до такой степени, что больно дышать. Я все вспоминаю, как он сидел напротив меня, как смотрел, напряженно улыбаясь. Вспоминаю его руки… Боже, как мне хочется, чтобы он снова ко мне прикоснулся!

Ну не дура ли? Чужой мужик. Предатель, который поигрался и бросил, а я продолжаю по нему млеть, грежу о его руках и улыбке.

Точно дура. Идиотка просто непроходимая.

Мне нужна моральная поддержка и встряска, чтобы хоть как-то поставить мозги на место, поэтому звоню Лане и все ей рассказываю. Про Седова — она матерится в голос, возмущается так, что у меня скручиваются в трубочку уши. Ругает его последними словами. Когда рассказываю про Дена она тоже ругает, но уже на меня, и тоже не стесняясь в выражениях. Самые мягкие это «тряпка» и «мямля».

— У тебя сегодня одни косяки, Жень! Просто вереница косяков!

— Что я, по-твоему, должна была делать? Изображать из себя неприступную королеву, которой на все плевать? Я и так чуть в обморок рядом с ним не грохнулась.

— Пфф, тоже мне неженка. В обморок она чуть не грохнулась! — подруга не скрывает сарказма, — Ты, во-первых, должна была подготовиться, продумать все заранее, а не ломиться в кабинет к своему директору с шашкой на голо. Камеру на мобильнике включить, диктофон, оставить дверь приоткрытой. А, во-вторых, у тебя был прекрасный шанс рассказать Денису про Маришку.

— Да ну…

— Не нукай. Он сам хотел разговора, вот и осчастливила бы мужика. Сказала бы ему, что его шальной головастик уже в сад ходит. Что пыхтишь? Разве я не права?

— Ты не представляешь, что я испытывала, когда он был рядом!

— Дай угадаю… Томление в груди? И повышенную влажность в определенных местах?

Порой она бывала просто невыносима.

— Лана! — рявкаю я.

— Вообще-то я про вспотевшие ладони, — нагло ухмыляется подруга, — а ты о чем подумала?

— Я думала о том, как жаль, что у меня нет мужчины, который бы выдавил из головы все мысли об Орлове.

— Так в чем проблема? Вон у тебя под боком какой ухажер, — она имеет в виду моего похотливого начальника, — только свистни и он прибежит. Уверена, рядом с ним обо всем забудешь.

— Что ты за человек такой? Я с тобой серьезными вещами делюсь, а ты издеваешься!

— Я пытаюсь тебя взбодрить и выковырнуть из твоей раковины. Тебе действительно надо что-то решать с Денисом. Вы все равно или поздно столкнетесь с ним в детском саду, и тогда жди неудобных вопросов.

Она права, но конкретно сегодня я постараюсь избежать этой встречи.

Заберу-ка я Маришку сразу после тихого часа. Погуляем, пообщаемся, заодно я переключусь с мужиков на более важные темы. На дочь.

Она встречает меня с таким удивлением, что мне даже становится стыдно. Тем более, что Ольга Алексеевна тоже смотрит, не скрывая изумления:

— Вы сегодня так рано, Евгения Александровна.

— С работы сбежала пораньше, — я не говорила, что увольняюсь. Потому что этого я тоже стыжусь.

Пока Марина дожевывает плюшку с киселем, я украдкой заглядываю в группу…чтобы посмотреть на младшего Орлова. Хорошенький мальчишка, вылитый папка. Они, кстати с Маришкой очень похоже. Сразу видно, что родные.

Одергиваю себя. Ну какое «сразу видно»! Ни черта не видно. Точка.

От садика до дома мы идем пешком, потому что погода хорошая. Ветра нет, жгучего мороза — тоже. Под ногами тихо хрустит снег.

Маришка бегает вокруг меня и пытается лепить снежки. Так себе выходит, но она каждый раз так радуется, когда получает кривой комочек, так задорно смеется, что у меня на душе теплеет, и тугой узел в груди начинает ослабевать.

Вплоть до того момента, как я обращаю внимание белую машину, неспешно катящую следом за нами. Сердце встревоженно сжимается, потому что моя первая мысль — Денис! Но потом я чувствую, как по спине ползет мороз дурных предчувствий. Ни черта, не Денис! Кто-то другой, и я не уверена, что хочу выяснять, кто именно.

В какой-то момент я начинаю подозревать у себя паранойю и повышенную мнительность. Стараясь, не напугать Маришку и не подать виду, что заметила «преследователей», сворачиваю к магазину.

— Пойдем-ка посмотрим, что там продается.

— Я хочу гулять, — она надувает губы.

— Мы только глянем, нет ли там на кассе красивых киндеров и снова выйдем, — мотивирую ее на поход в магазин.

— Киндер? — глазенки тут же загораются.

— Да. Киндеры посмотрим, конфеты и вообще все самое вкусное.

На это она согласна, поэтому сама тянет меня за руку к дверям, а я иду следом с деревянной улыбкой и пытаюсь не оборачиваться.

Внутри людей мало, и мы без суеты бродим между рядами, смотрим товары, покупаем те самые киндеры, а еще всякие мелочи для дома. Мне даже удается убедить себя в том, что мне показалось.

Но на улицу я выхожу, сжимая телефон в руках, и сосредоточенно делаю вид, что набираю кому-то смску, а на самом деле шныряю взглядом по сторонам, в поисках той самой белой машины.

Пусто. Нигде и никого. Точно, паранойя.

Я даже смущаюсь перед самой собой за то, что придумываю всякую глупость.

— Вот дура, — сокрушенно качаю головой.

К счастью, Маришка не слышит моего бурчания. Она полностью поглощена цветными пупырками на новой игрушке и не замечает ничего вокруг.

Не торопясь, проходим мимо витрин магазина, сворачиваем за угол, и первое, что я вижу — та самая машина. У меня сразу образуется какая-то неподатливость в коленях, и желудок проваливается до самых трусов.

Хочется подхватить дочь на руки и броситься прочь, но я сдерживаюсь. Кругом полно людей — мы с безопасности, да и нет никаких подтверждений, что это за нами.

Просто идем вперед. Не пялимся на машину. Все будет хорошо.

В этот раз я перестала тупить и сделала то, что давно должна была сделать. Фотографировала. Снимала. Собирала компромат.

Если это Седов, то я на него заявление накатаю, за преследование и домогательство.

Задолбал.

Я все-таки кошмар, какая наивная. Потому что несмотря на вопящую во весь голос интуицию, пытаюсь мысленно убедить саму себя в том, что надо лечиться, что никому я на хрен не сдалась, что просто вижу то, чего нет.

Возле самой машины Маришка останавливается и дергает завязки на шапке:

— Колет.

— Давай перевяжу, — аккуратно стягиваю тесемочки, бормочу всякую ласковую ерунду, а сама краем глаза кошу на салон, пытаясь рассмотреть, кто там сидит.

Ну так и есть! Седов!

Он совсем маньяк что ли? Сбрендил?

А хотя…припаркован у входа в салон красоты. Может, какую девицу ждет?

Я все еще ищу оправдания.

Ждать, чтобы убедиться в своих подозрениях я не хочу, поэтому, разобравшись с завязками на шапке, беру дочь за руку и решительно иду прочь. Нам надо домой. Сейчас поужинаем, посмотрим мультики, я проверю нет ли откликов на мое резюме, и все будет хорошо.

В конце улицы я все-таки не выдерживаю и оглядываюсь.

Белая машина плавно катит за нами следом.

Твою мать.

Я не собираюсь устраивать разборки при дочери, поэтому иду дальше. Заворачиваю за угол… и, подхватывая ее на руки, перехожу на бег:

— В лошадок поиграем?

Маришка смеется, а я бегу, что есть мочи, и через арку ныряю первый попавшийся двор. Воздуха не хватает, руки гудят, а я все бегу, стараясь не поскользнуться и не упасть.

— Погодите! — кричу мужчине, который выходит из подъезда, — я ключи забыла.

Он милостиво придерживает перед нами дверь, и я заскакиваю внутрь как дикий сайгак. Взлетаю на площадку между этажами и приникаю к окну, как раз в тот момент, когда машина Седова лихо заруливает во двор.

Потерял, козел?

— Мам, это не наш дом, — шепчет Маришка, — мы в гости идем?

— Нет, в прятки играем.

— С кем? — она смотрит на меня очень серьезно и пристально. Наверное, у нее закралась мысль, что мамаша немного не в себе.

— С лошадкой.

Как хорошо, что она еще маленькая и ведется на такие сказки.

— А еще, мне так сильно захотелось киндер, — заговорщически улыбаюсь дочери, — что просто не могла дотерпеть до дома.

Вот это она понимает. Это она всегда за.

* * *

— То есть, вы утверждаете, что ваш начальник вас преследует? — следователь опирается локтями на стол и склоняется ближе ко мне.

— Да. Я все написала в заявлении.

— Вот прямо преследует и домогается? — быстрый взгляд на мою серую «запасную» куртку, не накрашенную физиономию и всклокоченные после шапки волосы. В каждой его реплике так и сквозит: «эх и размечталась ты, барышня».

Я краснею, но от своего не отступаю:

— Да! Представьте себе.

— И как он это делал? Просил кофе принести?

— Просил удовлетворить его…орально.

— О, как, — хмыкает страж порядка, неспешно пощелкивая ручкой.

— Вы мне не верите?

Я уже битый час сижу в участке и пытаюсь добиться отклика. Такое чувство, будто горох об стену.

— Почему же? — миролюбиво, но как-то снисходительно интересуется он, — просто пытаюсь разобраться. Сами понимаете, дело деликатное.

Где он, и где деликатность? У него на лице написано: плевать я хотел на твой бред, дамочка. Мне просто надо дотянуть до конца рабочего дня, чтобы не припахали к другим делам.

Приходится повторять свою историю еще раз пять. Мне уже надоедает тыкать ему в нос записью с телефона, где видна белая машина.

— Вот его номера. Смотрите. Вот он ждет нас. А вот я его снимаю из окна дома, в котором мы от него прятались. Видите?

— Да вы просто агент ноль-ноль-семь. Что же вы не записали, как он делает вам неприличные предложения?

— Я растерялась!

Вернее, в первый раз растерялась, а вот во второй уже злостно затупила.

— Очень, очень жаль, — хмыкает он.

Чувствую, что разговор можно дальше не продолжать, потому что меня не воспринимают всерьез.

— В общем, спасибо, что выслушали меня. В заявлении указаны все факты.

— А знаете, сколько таких заявлений я видел? Тьму! Домогательства, преследования…а в итоге оказывается, что женщина либо пыталась внимание мужика привлечь, либо мстила любовнику за что-нибудь.

Невероятно.

— Мы не любовники и его внимания я не добиваюсь. Вы сначала разберитесь, а потом делаете выводы! — возмущаюсь я.

— Не переживайте. Разберемся.

Из участка я выхожу злая и как будто оплеванная. Мерзкое ощущение. Эти взгляды, улыбочки снисходительные просто выводят из себя. Следователь явно не поверил, что какой-то большой босс воспылал к тетке в серой куртке неземной страстью. Я, конечно, не фотомодель, но все равно обидно. Весь день псу под хвост и никакого результата.

Чтобы хоть как-то поднять себе настроение заказываю с телефона роллы и ползу в детский сад. То-то у Маришки радости будет, второй день подряд забираю ее раньше всех.

Прямо, куда деваться, образцовая мать.

В садике меня снова встречают с немым изумлением.

— Евгения Александровна, у вас все в порядке? — ненавязчиво интересуется воспитательница, пока я одеваю Маришку, — вы какая-то взвинченная.

Будешь тут взвинченная, когда тебя полдня маринуют в участке.

— Работа, Ольга Алексеевна. Все дело в работе. Иногда глаз дергается.

— Как я вас понимаю. Бывает приползешь домой, снимешь один носок, а на второй сил нет.

— Вот именно.

Она мне рассказывает о том, как прошел день у дочери. Что ела, что рисовала, как погуляли, поспали. Мне очень интересно, и я с удовольствием слушаю подробности детской жизни, попутно продолжая собирать свою девочку.

— Мам, сапог не расстегивается, — она протягивает мне свои дутики.

— Давай посмотрим, — присаживаюсь рядом с ней на корточки, разбираюсь с молнией, а в это время за спиной раздается звон придверных колокольчиков.

— Ольга Алексеевна, вечер добрый! Я пораньше вырвался. Игрушки вот привез.

У меня из рук падает сапог и, вообще, паралич разбивает от ужаса.

— Как сегодня мой пацан? — Орлов останавливается всего в метре от меня.

Маришка смотрит на него во все глаза с нескрываемым восхищением, а я едва дышу, и не знаю, что делать дальше.