Глава 7. Неуклюжее наступление

После того утреннего инцидента в кухне Хе-Джун перешёл в режим стратегического планирования. Если традиционные методы управления персоналом не сработали, требовался новый подход. Его мозг, лишённый эмоциональных алгоритмов, начал строить логические цепочки, основанные на её реакции. Она хочет видеть в нём «человека». Значит, ему нужно демонстрировать «человеческие» паттерны поведения. Он составил список.

Вербальная положительная обратная связь. Комплименты.

Невербальные знаки внимания. Взгляд, мимика.

Забота о личных потребностях (не связанных с работой).

Инициация неформального общения.

План был ясен. Исполнение — катастрофично.

На следующее утро, когда она принесла кофе, он, вместо того чтобы взять кружку, задержал на ней взгляд на секунду дольше обычного.

— Вы сегодня… хорошо выглядите, — произнёс он, и фраза прозвучала как зачитанная с листа инструкция по сборке мебели.

Со Дан, уже повернувшаяся к выходу, замерла. Её плечи напряглись. Она медленно обернулась, и в её глазах он прочёл не удовольствие, а настороженность и лёгкую панику.

— Спасибо, — пробормотала она и быстро ретировалась.

Пункт 1: провал. Анализ: возможно, недостаточно эмоциональной окраски. Или неверный контекст.

Он попробовал пункт 2. Во время её доклада по проекту он не сводил с неё глаз, пытаясь изобразить «заинтересованное внимание». Но его привычный аналитический взгляд, которым он просверливал графики и конкурентов, на человека действовал иначе. Она начала запинаться, краснеть, в конце концов опустила глаза в бумаги.

— Вице-президент, я… что-то не так?

— Нет. Всё в порядке. Продолжайте.

Пункт 2: провал. Эффект, обратный ожидаемому. Вывод: необходимо смягчать визуальный контакт.

Пункт 3 был сложнее. Как проявить заботу? Он заметил, что она в обед ест один и тот же лёгкий салат. Нерационально. Организму нужны белки, углеводы. В порыве логической заботы он подошёл к её столу в обеденный перерыв.

— Вы всегда едите это? — спросил он, указывая на контейнер.

Она вздрогнула, чуть не уронив вилку.

— Это… полезно.

— Скучно, — отрезал он, руководствуясь принципом «правда важнее такта». — В организме должен быть баланс. — Он вынул из внутреннего кармана пиджака… протеиновый батончик. Дорогой, из органических компонентов, который он сам использовал после тренировок. Положил его рядом с её контейнером. — Попробуйте. Эффективнее.

Она смотрела на батончик, как на взрывное устройство, потом на него. Её лицо выражало такую смесь недоумения и ужаса, что он почувствовал необъяснимый позыв забрать свой «подарок» обратно.

— Спасибо, — прошептала она, так и не притронувшись к батончику.

Пункт 3: условный провал. Вывод: возможно, материальные «оптимизационные решения» воспринимаются как продолжение деловых отношений.

Отчаяние начало подкрадываться. Его безупречная логика давала сбой на каждом шагу. Он, который мог убедить в чём угодно совет директоров, не мог сделать простой комплимент.

Тогда он решился на пункт 4. Инициация неформального общения. Он позвонил ей по внутренней связи.

— Со Дан, зайдите, пожалуйста.

Она вошла, ожидая поручения.

— Садитесь.

Она села на краешек стула, поза «готова к прыжку».

— Я хотел обсудить… — он запнулся. Обсудить что? Погоду? Это было иррационально. — …ваше мнение о новом дизайне логотипа для дочерней компании.

Это было безопасно. Рабочая тема, но с элементом запроса личного мнения. Неформально, но в рамках профессии.

Она удивлённо подняла бровь.

— Вы… спрашиваете моё мнение как секретаря?

— Нет. Как человека с хорошим вкусом, — выдавил он из себя. Фраза «хороший вкус» была чистой воды импровизацией. Он понятия не имел, есть ли у неё вкус. Но у неё были аккуратные, неброские украшения и она никогда не нарушала дресс-код. Это казалось логичным.

Она смотрела на него, явно пытаясь понять, не издевается ли он.

— Я думаю… — она начала осторожно, — что предложенный вариант слишком агрессивный. Для компании в сфере эко-туризма нужно что-то… мягче.

— Спасибо. Я учту, — кивнул он, чувствуя странное облегчение. Диалог состоялся. Не идеально, но состоялся.

Он поднял глаза и увидел, как уголок её губ дрогнул. Не улыбка. Скорее, сбитая с толку гримаска.

— Можно идти? — спросила она.

— Да. Спасибо, что… поделились мнением.

Она вышла. Он остался сидеть, анализируя микро-успех. Она ответила. Она среагировала на его попытку выйти за рамки «начальник-подчинённый». Это был прогресс. Медленный, мучительный, но прогресс.

Вечером, когда она собиралась уходить, он вышел из кабинета одновременно с ней. Они оказались у лифта одни.

— Я могу… подвезти вас? — спросил он, следуя пункту 4 (инициатива) и пункту 3 (забота о комфорте).

Она вздрогнула, как от щелчка тока.

— Нет, спасибо. Я на метро.

— В такой час метро переполнено. Неэффективно.

— Я привыкла, — она нажала кнопку вызова лифта, не глядя на него.

Лифт пришёл. Они вошли. Неловкое молчание в маленькой кабине было громче рёва двигателя. Он чувствовал её напряжение, исходящее от неё волнами. Он хотел сказать что-то, что снимет это напряжение, но его словарный запас для таких ситуаций был пуст.

— Прошлое предложение… — начал он, и она замёрзла, — я не хотел, чтобы вы восприняли его как оскорбление.

Она медленно повернула к нему голову. Её глаза в тусклом свете лифта были тёмными, нечитаемыми.

— Но я восприняла, — тихо сказала она. — И это не изменится от того, что вы… учите меня есть протеиновые батончики или спрашиваете про логотипы.

Лифт остановился. Двери открылись на её этаже парковки.

— Удачи, вице-президент, — сказала она и вышла, не оглядываясь.

Он остался в опустевшей кабине, которая понесла его вниз, в свой подземный мир. Провал. Полный, тотальный провал. Она видела сквозь все его неуклюжие попытки. Видела расчёт. И это её злило ещё больше.

Но странное дело. Сегодня, в этот момент провала, его накрыла не досада, а что-то иное. Уважение. Она была сильной. Не сломалась, не поддалась, не приняла его жалкие попытки «исправиться» как искупление. Она требовала чего-то настоящего. Чего-то такого, чего у него, возможно, и не было.

И это требование, вместо того чтобы оттолкнуть, начало вызывать в нём новое, опасное чувство — азарт. Не бизнес-азарт. Личный. Он всегда побеждал там, где можно было просчитать ходы. А здесь — нельзя. Здесь правила писала она. И ему, Хе-Джуну, впервые в жизни предстояло играть на чужом поле. Играть, чтобы не выиграть, а чтобы… быть допущенным к игре.

Он сел в машину, но не завёл мотор. Сидел в темноте и смотрел на вход в метро, куда она скрылась. Его план «неуклюжего наступления» провалился. Требовался новый. Более радикальный. Менее логичный. Возможно, даже отчаянный.

Но для этого ему нужно было понять, чего она хочет на самом деле. И единственный способ это сделать — перестать быть «вице-президентом» хотя бы на мгновение. А кто он тогда будет — он не знал. Это и было самым страшным.