Глава 20

— Ничего, — пытаюсь говорить, как ни в чём не бывало, а у самой на душе кошки скребут. — Решили держаться порознь, чтобы не мешать жизни друг друга. Он счастлив с Ирис, и я не хочу мешать их счастью.

— Прости, конечно, но вы оба полные кретины, — делает вердикт сестра, а я поворачиваюсь в её сторону и приподнимаю брови. Это что ещё такое? — А ты вечная соплежуйка, которая: «Ой, нет, Ирис нравится этот рюкзак, себе возьму другой, правда мне нравился тот, но сестра больше хочет» или «Ирис нравится мальчик, но он нравится мне, а я ему, но так нельзя, сестра будет плакать». Серьёзно? Ты выросла, а дурой такой же и осталась. Пелуна! Он твой истинный! Ты знаешь, какой шанс из ста встретить свою истинную пару? Да он менее десяти процентов, а ты хочешь просто так отдать Марка сестре?

— Ты хочешь, чтобы Ирис страдала? — единственное, что выношу из её слов.

— Не совсем. Но и чтобы ты, наконец, перестала себя ущемлять. Сколько можно-то? Ты же знаешь, что Ириска волк в овечьей шкуре, но всё равно даёшь ей то, чего она хочет.

Что правда, то правда, но… Даже если так, Ирис любит его. И он её тоже. Побежал к ней утешать её, когда истинная пара не менее напуганная стояла прямо перед ним.

— Ну, всё, мелкая, мне домой пора, — встаю с кровати, иначе Агнес будет уже не остановить. — Заеду на следующих выходных, может быть, куда-нибудь сходим? Батуты, кино или может аквапарк?

Агнес призадумалась на несколько секунд и кивнула головой. Поцеловала её в щёку, попрощалась с ней и спустилась вниз на первый этаж. Схватила плащ, оделась и пошла на кухню, чтобы попрощаться с родителями.

Зайдя на кухню, подумала, что лучше бы ушла не попрощавшись.

За столом сидела радостная, в отличие от моих родителей, Ирис. И что-то мне не понравился подавленный вид матери.

Меня услышали ещё с коридора, поэтому сразу же обернулись в мою сторону. Ирис всё также продолжала улыбаться, смотря на меня.

— Привет, — говорю первая, а сама поглядываю на маму, которая взглядом бегает то на папу, то на меня. Отец тоже был каким-то расстроенным. Не нравилось мне всё это.

— Привет, Пелуна! — радостно произносит Ирис, что мне становится тошно. Хоть у кого-то всё хорошо. — Как дела? Всё отлично? К паре своей не тянет? Не тоскуешь посвоему волку? Ой, извини, за мою бестактность, я волнуюсь за тебя. Вот у Марка всё хорошо, решила спросить, как у тебя это происходит. Ну, то что вы вдали друг от друга.

Я понимала, что моя сестра была милой только для семьи, и то не всегда. Агнес и я знали, какая она была на самом деле. Но нас это не особо затрагивало, и мы любили Вайз-младшую такой, какая она есть.

Терплю, потому что знаю, что в ней просто говорит обида.

— Всё отлично, — мило улыбаюсь, а потом и вовсе решаю проигнорировать младшую сестру, возвращаясь к родителям. Пусть думает, что меня наша парность не мучает, хотя почти так и было. Только если самую малость. — Мам, пап, всё хорошо?

— Да-да, милая, всё нормально, — быстро проговаривает родительница, и я понимаю, что та врёт. Хочет сказать что-то ещё, но её перебивает Ирис.

— Родители так обескуражены, потому что только что узнали, что я беременна! Правда ли не замечательно, Пелуна? Ты скоро станешь тётей, — на мгновение будто выпадаю из реальности, а возвращает меня обратно победная улыбка сестры.

— Рада за вас, — нифига не искренне произношу, и замечаю, как мама с беспокойством смотрит на меня, пытаясь поддержать взглядом. — Извини, посидела бы с вами, но пойду, завтра на работу, нужно ещё закончить кое-какие дела.

Ирис встаёт с места, подходит ко мне, намереваясь обнять, и я через силу тянусь руками, чтобы сделать это в ответ. Неприятно, грязно, противно. Нельзя чувствовать такое, когда обнимаешься с собственной роднёй, но… Не могла ничего с собой поделать.

Еле пережила эти несколько секунд. Отпрянув от меня, сестрёнка сморщилась и с раздражением посмотрела на мой плащ.

— От тебя пахнет Марком, — произносит она, а я вспоминаю, что тогда была в этом плаще, когда альфа бесцеремонно шарил своими руками по моему телу и проникал языком в мой рот. — Что это значит?

Её взгляд осматривает моё лицо, а потом спускается чуть ниже и останавливается на горлышке моей водолазки. Увидела засос и глаза её вспыхнули гневом.

Простите, но как меня там люди называют порой? Сукой? Вот и буду оправдывать свою характеристику.

— Ах, да. Он вчера приходил ко мне, и мы мило побеседовали, — улыбаюсь и перевожу всё своё внимание с разъярённого лица Ирис на родителей и уже искренне говорю: — Мамуль, папуль, я ещё заеду. Люблю вас!

И с улыбкой, отворачиваюсь от сестры, выхожу из дома.

Прости, сестрёнка, но не на ту напала. И если ты решила, что я буду терпеть все твои выходки, то ты глубоко ошибаешься.