Глава 22

Виктория

Я забываю, как дышать. Хочу испариться. Сквозь землю провалиться. Найти в кармане плащ-невидимку – все, что угодно, только бы Лариса не обратила на меня внимания. Насколько знаю, они общаются с Женей. Да, не близко, но изредка созваниваются. И ей ничего не стоит сообщить ему о том, что погибшая жена чудесным образом «воскресла». И я даже представлять не хочу, в какой кошмар превратится моя жизнь. И это буквально за пять недель до родов…

Живот снизу подозрительно потягивает, и я на инстинктах кладу руку на него и поглаживаю, мысленно уговаривая посидеть дочь спокойно и не вздумать рождаться на свет прямо сейчас. Еще очень рано!

Александр как будто чувствует мое состояние: наклоняется, слегка касаясь спины большой ладонью, и обеспокоенно заглядывает в лицо:

– Как себя чувствуешь? Все хорошо?

– Да, – улыбаюсь сквозь силу, наблюдая, как Лариса стремительно сокращает расстояние между нами. Вот она уже у подножия лестницы, и мое сердце колотится, как сумасшедшее. – Просто дочь что-то хулиганит.

– Потому что голодная. Извини, я сейчас переговорю, и мы пойдем в ресторан. Если хочешь, можешь зайти и пока сделать заказ…

– Хорошо, конечно, – похлопываю Сашу по руке, смущенно улыбаясь. – Я буду ждать тебя внутри.

И, пока Лариса не успела с нами поравняться, позорно сбегаю в ресторан.

В холле снимаю куртку, поправляю волосы перед зеркалом и прохожу к гардеробу, чтобы сдать верхнюю одежду. Гардеробщица, женщина неопределенного возраста, скептически выгнув бровь, осматривает меня с ног до головы, но молча принимает одежду, выдавая номерок.

Я успеваю сделать пару шагов и чувствую резкую боль внизу живота, отдающую в поясницу. Я даже охаю и хватаюсь за стену, чтобы отдышаться. Но не успеваю перевести дух, как все повторяется снова. Схватки! Очень надеюсь, что тренировочные! Ведь моей крошке еще рано появляться на свет…

Замечаю у входа небольшой диванчик у окна и направляюсь к нему, чтобы принять полулежачее положение. С трудом, кряхтя, присаживаюсь и откидываю голову на спинку, обдуваемая легким сквознячком от окна. Оно открыто на режим форточки, поэтому до меня отчетливо доносится разговор Ларисы и Саши. Но предпочла бы ничего не слышать. Я уже хочу подняться и пойти в зал, но очередная схватка заставляет сидеть меня на месте.

– Как зовут девушку, что пришла с тобой? Она мне кажется такой знакомой…

Замираю, затаив дыхание. Кусаю губу в ожидании ответа Саши. Сейчас от него зависит наша с дочерью жизнь. И он не подводит и на этот раз.

– Ты подошла только за этим? – его холодный и отчужденный тон задевает даже меня. – Спросить о том, что тебя не касается?

– А ребенок? – не унимается Лариса. Она делает еще шаг вперед, встает вплотную к Саше и запрокидывает голову, смотря прямо ему в глаза. – Он твой?

Даже со своего места вижу, что Саша злится. Он стискивает зубы и засовывает руки в карманы, отступая на несколько шагов назад и увеличивая между ними расстояние. Как будто ему неприятно даже находиться рядом с Ларисой. В этот момент понимаю, насколько он тверд и категоричен в своих решениях и обидах. До боли принципиален. Тем скорее надо во всем ему сознаться. Тогда у меня еще будет крохотный шанс на то, что он меня поймет, и у нашей малышки будет и мама, и папа.

– Не ожидала подобного от тебя, Саша, – Ларису несет, и она на эмоциях повышает голос. – Я думала, ты порядочный, настоящий мужчина. А на деле…Ты поэтому так отрицал ребенка от меня и не хотел его? Потому что у тебя уже есть малыш, так? Как удобно ты устроился: одна тебе вынашивает ребенка, а со второй ты спишь! Скажи, а твоя женщина в курсе, что все это время у тебя была другая? Или мне сейчас пойти в ресторан и просветить ее?!

– Успокойся! – рявкает Саша и слегка встряхивает Ларису. – Ты ничего не сделаешь моей женщине. Потому что ты знаешь, на что я способен.

– Значит, ребенок твой, – горько усмехается, смахивая слезы со щек. – А как громко кричал о том, что не терпишь вранья, а сам…

– Ребенок не мой, Лариса. Ты довольна?

Даже со своего места вижу, насколько она шокирована. И как ей больно. Мне становится жалко ее по-женски, все же в последнее время очень много выпало на ее долю: потеря малыша, потеря любимого мужчины, который ко всему прочему признался ей что никогда ее не любил…

– Не твой, – повторяет эхом, отрешенно глядя на вход в ресторан. – Но ты с ней. Почему?

– Это тебя уже не касается. Извини, мне пора.

Саша разворачивается, делает несколько шагов ко входу в ресторан, но Лариса не успокаивается:

– Ты принял чужого ребенка от той женщины, но не принял его от меня. Почему?

Александр замирает, на миг прикрывая глаза. Не спешит с ответом, но Лариса сама отвечает на свой вопрос. В ее голосе столько отчаяния, что даже у меня выступают слезы на глазах:

– Потому что ты меня никогда не любил, да? Но почему, Саш?

– Лариса, – с усталым вздохом он поворачивается и качает головой на попытку Лары приблизиться. – Я никогда и ничего тебе не обещал. Между нами изначально были четкие границы. Но я был честен с тобой. Во время наших, пусть и свободных отношений, у меня никого не было. И давай больше не будем возвращаться к этой теме, хорошо? Я все тебе уже не раз объяснил, не нужно больше унижаться и жевать одно и то же. Давай расстанемся спокойно. Извини, я должен бежать.

Саша решительно направляется к двери, а Лариса остается стоять на месте, громко всхлипывая и провожая его взглядом. Неожиданно, как будто почувствовав, что кто-то наблюдает за ней, резко поворачивает голову в сторону и впивается в меня взглядом. Прищуривается и склоняет голову набок, изучая, будто хочет высечь мой образ на подкорке сознания. Я боюсь ее пронизывающего взгляда: сердце ускоряет свой ритм, по спине ползет холодок, а тело бросает в жар.

– Наташа? – сбоку раздается испуганный голос Александра. – Ты что тут делаешь? Что случилось?

Он подлетает ко мне и присаживается на корточки, заключая мои ладони в свои.

– Какие холодные. Ты чего под открытым окном сидишь? Продует же.

У меня слезы наворачиваются от его такой искренней и нежной заботы. Потому что демон на левом плече противно нашептывает: Саша заботится о тебе, а ты ему врешь. И молчишь, что ребенок от него.

Я признаюсь! Хватит бегать от правды. Тем более нести этот крест на своих плечах тяжелее с каждым днем…