Глава 25. Ева

— Дети, все выходим! Проветриваем кабинет перед уроком!

Кто-то сразу поспешил в коридор, а кто-то из детей, неохотно поплёлся в лапы десятиминутного отдыха.

Я открыла одно окно и впустила теплый майский воздух в кабинет. Последние дни учебного года. Дети уже расслабились, да и учителя, если честно, тоже. Хотя, учитывая, сколько бумаг нужно переработать, расслабляться ещё очень рано.

Но всё же, невозможно отказать себе в удовольствии полюбоваться листвой, одуванчиками и цветущей черемухой по периметру школы.

Потянулась к ручке, чтобы открыть второе окно, но ручку, ожидаемо, заело.

Миллион раз просила рабочего починить её и столько же раз он профессионально делал вид, что чинил.

— Ну, же! — бурчала себе под нос, дёргая. — Давай!

— Оп! — поверх моей руки легла мужская ладонь. Первое мгновение я, испугавшись, дёрнулась, но сразу расслабилась, увидев на тыльной стороне ладони и пальцах знакомые тату.

— Я бы и сама справилась, — напряглась, выстроила между нами ментальную стену и отошла в сторону. К своему столу. Скрестила руки на груди и нарочито холодно смотрела на то, как Рамзин, немного повозившись, смог открыть окно.

— Не справилась бы, — хмыкнул он самодовольно. — Знаю, что уже без меня не можешь. Привыкла, прикипела. Влюбилась, опять же. Да и я тоже…

Я молча закатила и цокнула. Стала копаться в бумагах и альбомах на рабочем столе, только для того, чтобы занять чуть дрожащие руки.

Не понимаю, почему так реагирую на его присутствие?

Что это? Злость? Страх или настороженность из-за мужа? Обида из-за его возможного обмана? Ревность?

— А твоя девушка не против того, что ты влюблён в другую? — пришлось очень постараться, чтобы тон моего голоса звучал как можно более отстраненно.

— Какая девушка?

— Та, которую ты вчера вылизывал на багажнике своей машины, — получилось резко и даже громко.

Прикрыла глаза и задержала дыхание, понимая, что выдала себя с головой.

Сейчас он точно поймёт, что я до трёх часов ночи не могла уснуть, потому что думала о нём, о его мотивах и о том, что он, наверняка, сношается в своей квартире с той девицей в коротком платье.

Теперь в глаза ему смотреть не хотелось вообще.

— Ев, посмотри на меня, — он сказал это таким серьёзным и одномоментно нежным голосом, что я посмотрела на него только ради того, чтобы убедиться, что это точно сказал Рамзин.

— Что? — бросила резко. Выпрямилась, скрестила руки на груди.

С большим усилием сохранила каменное выражение лица, пока Максим его разглядывал.

Что он пытается на нём найти? Карту сокровищ?

Его взгляд с лица опустился на шею, а затем на открытые запястья рук.

Кажется, я не просто услышала, а даже почувствовала, как он облегченно выдохнул.

— У меня с ней ничего не было, — обронил он. И снова слишком серьёзным для него тоном.

— Меня это не касается, — я вновь отвлеклась на почти истеричное перекладывание бумаг на столе.

— Она даже не смогла мне отсосать, — поверить не могу, что слушаю всё это. — Говорит, невкусно.

— Господи… — выдохнула я, прикрыв глаза. — Заткнись.

— Говорит, это всё потому что я пропитан ядом любви к другой. Женщины это чувствуют.

— Дальше что? — я выпрямилась и посмотрела в его глаза. — Предложишь мне у тебя попробовать? Вкусно или не вкусно? Какая-то новая адаптация Золушки — кому вкусно, та и невеста?

Макс чуть растерялся, а затем широко улыбнулся:

— Так глубоко я не думал, но, в целом, мысль мне нравится.

— Слушай, — я взяла себя в руки. — Больше не приходи и не подходи ко мне. Моему мужу это категорически не нравится. Да и мне, если честно, уже не кажется это забавным и давно покинуло плоскость невинного флирта ради смеха.

— Он тебе что-нибудь сделал? — а вот сейчас никому не до смеха.

Рамзин выглядит по-настоящему суровым.

— Егор — мой муж. Он ничего мне не сделает.

— Знаешь, сколько таких мужей только по нашему городу бьют и даже убивают своих жён?

— Нет.

— Дохрена, — бросил Рамзин. — А Егор уже почуял кровь.

— Хоть одно доказательство есть, что он как-то причастен к гибели тех людей?

— Прямого — нет.

— На нет, как говорится, и суда нет. Ведь его, и правда, нет? — я повела бровью. Намеренно высокомерно.

— Это временно. Егорка слишком самовлюбленный болван. Рано или поздно сам захочет перед кем-нибудь похвастаться, что он теперь крутой бандит. Либо слишком в себя поверит и найдутся улики, по которым всё станет ясно. В любом случае, я ещё раз хочу тебя предупредить, чтобы ты была осторожна, Ева.

— Тебя это не касается. Во всяком случае, если всё так плохо, то в следующий раз увидимся, когда ты приедешь расследовать моё убийство.

— После таких шуток желание забрать тебя и запереть в своей квартире увеличилось в разы. Ев, — Максим вдруг оказался близко. Слишком близко.

Меня окутало облаком его туалетной воды, дезодоранта и запахом кофе.

— Отойди, — выдохнула отрывисто. Вздёрнула подбородок и заглянула в его глаза. — Я буду кричать.

Он чуть наклонился ко мне, глубоко вдохнул и словно втянул запах моей кожи, слегка коснувшись носом щеки.

— Если он тебя тронет хоть пальцем, выложи в сеть фото, — произнес тихо. — Не селфи. На тебя красивую я сразу дрочить начну. Какую-нибудь стену, угол, потолок… Что-то, что ни о чём. Я сразу приеду.

— Мне не нужна ничья помощь. И разбирайся напрямую с Егором, если у тебя есть, что ему предъявить.

— Помощь, может, пока и не нужна, а вот кофе… — Максим отошёл от меня к одной из парт. Я смогла взять себя в руки, пока он возвращался со стаканчиками кофе. — Не знаю, какой ты пьёшь. Взял самый модный — раф-хуяв на молоке динозавра.

Он протянул мне стаканчик. Неохотно, но я приняла его.

— Спасибо, — выдавила подобие улыбки.

— И, кстати, если ты переживаешь, то просто знай, что каждую семечку, припасенную для наших копчиков и сберег. Как истинный запасливый хомяк.

В этот раз улыбка у меня вышла настоящая.

— Сомневаюсь. Вы так друг другу вылизывали рты… — захлопнула рот.

Сейчас Макс ещё раз удостоверился в том, что мне есть до него дело.

— Я лавировал, жонглировал… Короче, каждую семечку оперативно перекидывал из щеки в щеку. Можешь убедиться лично и пересчитать их… языком.

— Отвали, — я отмахнулась от него и села стул. — Скоро закончится перемена и начнётся урок.

— Знаю, — кивнул Максим. — Мне тоже пора на работу. На волейбол вечером придёшь? Или Егорка запретил?

Он и это понял?

— Не приду.

— Ясно, — вздохнул недовольно. — Короче, береги себя. Для меня, — он с привычной игривостью подмигнул мне. — Скоро я с ним закончу, и мы с тобой как следует пожонглируем моими семечками.

— Иди уже, — улыбку невозможно было скрыть. — Сейчас дети зайдут, а ты тут про свои семечки.

— Береги себя, Ев. Я серьёзно.

— Хорошо.

Он ушёл. Я задумчиво покрутила в руках стаканчик и прочитала надпись черным маркером: «Твой хом, ты — мой home».

Он специально пытается запутать меня ещё сильнее? Или действует от сердца?