Глава 32. Ева

Свободу и саму жизнь я почувствовала уже в первые секунды, как только увидела лишь маленький кусочек Байкала.

Когда автобус вошёл в очередной поворот, обогнул небольшую гору, и нам открылся вид на небольшой залив, аж дыхание перехватило. Даже внутри душного автобуса я почувствовала прохладный свежий воздух, идущий с Байкала.

Светлая водная гладь. Глянцевая, словно её полировали месяцами. От величия и красоты ослепнуть можно, и совсем не жалко.

Родители и братья, высчитав, когда я примерно должна приехать, уже спамили в общий чат. Дразнили фотографиями шашлыка, арбуза и не поленились устроить фотосессию с буузами, намекая на то, что с каждой минутой моей поездки их становится всё меньше.

Вот черти!

«Оставьте мне хоть одну!» — требовала я в семейном чате.

«Поздно» — ответил младший брат Савва.

«Шашлык тоже кончился» — старший, Лука, тоже не отставал.

Пока я строчила гневный ответ братьям, в разговор вмешалась мама, написав, что она уже поставила новую партию бууз на пар специально для меня.

Теперь я со спокойной душой и хулиганским сердцем отправила братьям гифки с факами.

«Пиво тебе всё равно не оставим» — Савва.

«Я щас по жопе всем дам» — пригрозила мама.

Чат затих, и минут через пятнадцать, когда я уже вышла на остановке, мама отправила в чат фотографию, на которой мои братья с прилизанными на бок челками, как у прилежных мальчиков, стояли у стола, на котором были и пиво, и арбуз, и шашлык и, конечно же, мои любимые буузы с рубленным мясом.

Улыбнувшись, убрала телефон в карман шортов, поправила лямки рюкзака на плечах и переложила из руки в руку пакет с подарками для племянников.

Минуя компании туристов, наверняка ищущих кафе, в котором можно перекусить, дошла до дачного домика родителей.

В кедах уже ощущался песок местных дорог, солнцем опалило плечи.

Повернула ручку калитки, за которой играла музыка, смеялись дети и что-то бурно обсуждала моя семья.

Приоткрыла металлическую дверь и вошла во двор.

Меня заметили не сразу.

Зато я увидела всех, и сразу так легко на сердце стало. Поймала мамин взгляд, и в ту же секунду захотелось расплакаться и всё ей рассказать. И про Егора, и даже про Максима. Но я не могу. Пока не могу.

Мама толкнула папу, чтобы он тоже заметил мой приезд, и поспешила ко мне. Но её опередили племянники.

— Тётя Ева! — закричали они и побежали ко мне обниматься, роняя водные пистолеты.

Я присела, чтобы встретить и крепко обнять двух несущихся на меня покемончиков.

— Мои сладкие! Как я по вам соскучилась! Как вы выросли! — обняла и поцеловала каждого. Потискала от души. Целых пять секунд. А потом они увидели пакет на земле, а в пакете, что-то похожее на игрушки. Разумеется, они сразу поняли, что всё это для них.

— Ого! Спасибо! — дети взяли пакет и вместе с ним пошли крыльцо дома, чтобы с удовольствием раздербанить его содержимое.

— Любовь к тётке победил целлофановый пакет, — усмехнулась я, вставая.

Выпрямилась и сразу попала в мамины объятия. Самые нежные, самые теплые, самые мне сейчас необходимые.

— Красавица моя! — шептала мама, покачиваясь вместе со мной и гладя меня по спине и волосам. — Солнышко моё! Наконец-то приехала!

— Я тоже скучала, мам, — обняла её крепче и зажмурилась.

— Ну, хорош, — зарычал папа нарочито нервно. Ох, уже эти мужчины и неспособность открыто показывать эмоции. — Слиплись тут. Я тоже по дочери скучал.

— Кто успел, тот и съел, — заявила мама, но отошла в сторону, чтобы папе тоже достались мои объятия.

— Жопка моя! Чё-то тощая совсем стала. Щас откормим за выходные, — папа обнял меня крепко-крепко и похлопал по спине, как старого кореша. Отпустил быстро, будто побоялся дам своим эмоциям больше воли.

А тут уже на меня накинулись братья. Как два тестостероновых медведя смяли меня по сторонам и пощипала за щёки.

— Задушите, блин! — вяло отбивалась от них. — Ещё и сотряс мне сейчас сделайте.

— А как с тобой ещё-то? — хмыкнул старший, Лука. — Раз в год тебя видим. Скоро забудем, как выглядишь из-за твоего этого… — Лука обернулся. — Кстати, а где этот модный…

— Хуй, — договорил младший.

— Савва! — мама укоризненно цокнула.

— Я полностью согласен, — кивнул папа. — С Саввой.

— Я приехала одна, — мне кажется, на этом моменте я услышала, как вся семья облегченно выдохнула.

— Какая на этот раз машина? Покешь? — Савва пошёл к калитке, чтобы увидеть машину.

— Я на автобусе.

— В смысле? Почему? С машиной что-то? — мама сразу подсела на панику. — По дороге сломалась?

— Нет. Просто на автобусе, — испытывая неловкость и понимание, что меня ждёт разговор по душам с мамой, я поправила лямки на плечах.

Мама тут же поймала меня за руку.

— Не поняла. А кольцо где? Что у вас случилось, дочка?

— А чё там? — папа и братья тоже посмотрели на руку, но ничего не поняли.

— Развелись? — спросила мама, глядя мне прямо в глаза.

Хотелось однозначно соврать, что нет. Но, когда мама смотрит на тебя, как сканер со встроенным детектором лжи, сложно говорить неправду.

— Всё к этому идёт, — ответила я обтекаемо. Всё равно ведь рано или поздно они об этом узнают.

— Йес! — братья и папа хором отреагировали на эту новость.

— Я надеюсь, этот хуй тебя не бил? — спросил Лука достаточно строго.

— Лука! — возмутилась мама.

— Мам, ну реально, — вмешался Савва. — Эта Белоснежка выглядит так, будто только за счёт слабых и может самоутверждаться.

— Это я-то слабая?! — я выпучила глаза. — Слышь ты! — шутливо ударила брата кулаком в плечо.

— Махаться бушь? — Савва мгновенно принял вызов. Принял стойку и с хитрой улыбкой приготовился мне «навалять».

Я скинула с плеч рюкзак, пока мама вздыхала «началось» и «как всегда», а пап и Лука довольно ухмылялись.

И не успела даже ни одного приёма провести, как Савва, извернувшись, закинул меня на широкое плечо и… и забросил в детский бассейн.

— Эй, два чокопая! — Лука обратился к своим детям. — Смотрите, что ваша тётка делает.

— О! Ура! — теперь меня окружили ещё и мелкие, которые, к тому же, вооружились водными пистолетами.

— Я как обычно всё пропустила, — вздыхала жена Луки, Алёна, спуская с крыльца и салатниками в руках. — Ева, привет, любимка моя!

— Привет, Алён! — помахала я, ловя детей.

— Так, малышарики, ну-ка дали тётке отдохнуть с дороги, — дети сразу послушались маму. Отступили, но взглядами дали понять, что ещё вернутся.

Братья помогли мне выбраться из бассейна и занесли в дом рюкзак. Я приняла душ, переоделась в домашнее и вышла к столу.

Мама принесла к столу новую порцию бууз. Ещё горячих. Предыдущую съели братья, пока я была в душе, а родители настояли на том, что мне должны достаться исключительно горячие, свежие, только что приготовленные буузы.

— Садись. Кушай, пока не остыло, — мама придвинула мне тарелку бууз. Лука поставил передо мной бокал с вином. Остальные ели и поглядывали на меня.

Вообще, странное чувство — вроде, все свои, но всё равно после разлуки в несколько месяцев ведешь себя чуть сдержанно и скромно, будто все мы друг другу чуть-чуть посторонние люди.

К счастью. Это странно чувство проходит уже через полчаса-час.

А пока все затихли, ожидая, когда я вкушу мамины фирменные буузы.

Никаких вилок, ложек, ножей. Исключительно голыми руками. Взяла буузу, которая слегка обжигала пальцы. Надкусила край и выпила горячеватый насыщенный говяжий бульон.

— М-м-м, — простонала блаженно. — Мам, как всегда — космос.

— Так а хули, — хмыкнул папа самоуверенно. — Мастерство не пропьёшь. Хоть мать и пытается весь отпуск.

— Ой! Кто бы говорил! — мама махнула на папу рукой. Оперлась о стол локтями и всё внимание обратила на меня. — Рассказывай, Ев. Как дела? Как школа? Коллеги-мегеры так же мегеряться?

— Да, не, — повела я плечами. — Уже успокоились. По крайней мере, больше демонстративно нос при мне не морщат. Приняли за свою, наверное.

— Вот тоже интересные, да? — мама обратилась ко всем собравшимся. — Сами же зовут в школу молодых специалистов, а потом ещё носы морщат, что человек только-только после института. А как они хотят-то? Стаж-то где вчерашним студентам нарабатывать?

— Да ладно, мам. Нормально же уже всё. Лично мне всё нравится. Да, что-то меньше, что-то больше, но, в целом, я довольна. А у вас как дела? — перевела фокус на других. Уж очень много внимания мне одной. — Рассказывайте. Хочу всё знать и ничего не пропустить.

Близкие рассказывали о последних обновлениях. О том, что сделали, где побывали, что видели, что купили, какие планы дальше.

Я хоть и радовалась тому, что фокус внимания с меня ушел, но по маминому взгляду понимала, что разговор о предстоящем разводе и его причинах ещё только впереди.

— О чё разводитесь-то? — странно, но сей вопрос задал папа, а не мама. — Что этот лакированный тебе сделал?

— Ничего он мне не сделал, пап, — вздохнула я, взяв кусок арбуза, чтобы помочь Алёнке очистить его для детей от семечек. — Просто… не сошлись характерами, во взглядах…

— Белоснежке не понравилось, что в вашей паре самый красивый не он? — едко усмехнулся Савва.

— Ого! Это что? Комплименты сестре? — я поиграла бровями.

— Не дождёшься, — подмигнул мне младшенький. — За Белоснежку обидно, просто. Надеюсь, его в качестве утешения уже отодрали семь гномов?

— Савва! — шикнула на него Алёнка, стреляя злым и многозначительным взглядом на детей, которые уплетали арбуз, и, надеюсь, из-за хруста ничего не услышали.

— Ну, ты фильтруй хоть немного, — Лука строго посмотрел на брата.

— А Белоснежке не было больно, когда от неё гномов отодрали?

Вот как дети это делают? Вроде, и не слушают ведь сидят. Будто заняты своим делом и вообще никакого внимания на разговоры взрослых, а потом — бац! И вот такое вопросы.

— Надеюсь, было очень больно, — Савва улыбнулся подобно настоящему злодею. Но, заметив на детских лицах легкую грусть, поспешил добавить. — Но вы не переживайте, малые, эта Белоснежка была очень плохой. На неё обиделись даже гномы.

— Почему? — искренний интерес и сочувствие в детских глазах.

— Потому что эта Белоснежка не любила гномов и не хотела, чтобы по её дому бегали маленькие ножки, — ответила я.

— Дурочка, что ли?

— Ага. А кто её охранять будет?

— А гроб ей хрустальный кто сделает?

Возмущались дети.

— Сама себе на своей лесопилки из бревна выточит, — ехидно ухмыльнулся Савва.

И все за столом молча с ним согласились.

После ужина мы убрали со стола, Алёнка ушла укладывать детей спать, мужики собрались внизу у костра, чтобы тихо, за бутылочкой пива, посидеть чисто мужской компанией.

Мама была где-то в доме, наверное, готовилась ко сну.

Я вышла на балкон нашего дома, который уже дет пять является для нас дачным. Иногда сдаём туристам, но, в основном, отдыхает здесь наша семья.

Из-за особенностей ландшафта у берегов Байкала наш дом, как и все здесь, находился на горе. И вид отсюда на Байкал в последних лучах закатного солнца просто потрясающий.

Теплый свет отражается от водной глади, в стороне виден проблесковый маячок парома, отходящего от большой земли к Ольхону. Вдоль берега ещё ходят редкие отдыхающие и, как и я, подставляют лицо ласковому ветру, пришедшему со спокойной воды.

От палаточного лагеря, компактно установленного у подножия небольшого холма слышно, как кто-то играет на гитаре и тихо поёт. В теплом свете костра видны фигуры небольшой и, я уверена, очень дружной компании, вырвавшейся их городских джунглей.

Сидя в плетеном кресле, укутанная пледом, наблюдала за тихой размеренной жизнью отдыхающих. И отдыхала сама. Будто та жизнь — в городе — вовсе не со мной была. Я здесь. Здесь дышу полной грудь, живу, чувствую себя свободной.

Так хорошо, что даже разреветься хочется. В этот раз от счастья, разумеется.

— Держи, — тихо произнесла мама, а перед моим лицом появилась кружка с горячим травяным чаем.

Я слегка вздрогнула из-за внезапного маминого появления, но лишь на мгновение. Приняла чай, и мама села в соседнее кресло тоже с чаем в руке.

— Спасибо, — поблагодарила я её и отпила горячего, чуть сладкого напитка. — Смородина, мята и?

— Иван-чай, разумеется, — хмыкнула мама. — Как раз, чтобы расслабиться.

— Самое то, — вздохнула и сделала ещё глоток.

Теперь мы с мамой молча смотрела на горизонт, думая о своем.

— Значит, он не готов стать отцом? — произнесла вдруг мама.

Наивно было полагать, что она не заметит за столом мой панч насчёт маленьких ножек, бегающих по дому.

— Он постоянно на работе, — объяснила я.

Пока что я не могла сказать маме о том, что после недавнего даже речи быть не может, чтобы я рожала от этого человека. Не дай Бог моих моих детей будет такой отец, как Егор.

— Ну, это побочка больших денег, доча. Как ты хотела?

— Не знаю, мам. Я уже ничего не знаю.

— Дай парню встать на ноги, подожди ещё немного. Он ведь только недавно взял дело отца. Конечно, ему пока сложно. Он хочет добиться стабильности, стремиться заиметь вес в глазах конкурентов и, может быть, коллег. Все ведь в курсе, что дело ему досталось от отца, наверняка в его сторону полно скепсиса и неуважения из-за этого. Просто потерпи немного. Со временем всё наладится. И дети будут, и отдых у него будет… — мама замолчала. Задумалась. Отпила немного чая, и новые её слова уже не звучали тем философским тоном умудренной жизненным опытом женщины. — А вообще, пошёл он в жопу!

— Мам! — я тихо хохотнула.

— А чё? Никогда мне не нравился. С самого начала. Я, конечно, старалась делать вид, что я вся такая мудрая, принимающая выбор своей дочери мать, но, если отбросить все эти интеллигентные реверансы, то пошёл он в жопу, этот твой Егорка в жопе помидорка.

— Ой, блин, — смеялась я, чувствуя растекающееся в груди тепло уже не только от чая. Мама всегда умела подобрать нужные слова.

— Если помиритесь, я это, конечно, приму, Ев. Потому что это всё ещё твой выбор. Главное, чтобы не бил и уважал, — на этом месте моя улыбка значительно померкла. — Но, если вы разойдётесь-таки, уверена, ты найдёшь себе мужчину гораздо лучше вылизанного правильного Егорки. Какого-нибудь чуть-чуть хулигана, но серьёзного, когда нужно. Чтобы он разделял твои увлечения, понимаешь? Был готов сорваться с тобой в любую точку мира. Какого-нибудь такого… как наши мужики, — мама показала на наших парней, которые в этот момент как раз рассмеялись в голос, сидя у костра. — Чтобы он был вхож в их компанию, а не как твой Егорка — аппендикс несчастный.

Я очень старалась не думать о Максиме, пока мама мечтала вслух, но не получилось. Потому что именно он идеально подходил под её описание.

— Я разберусь, мам. Ты только не переживай.

— Да я и не переживаю. Если разведётесь, ты точно одна не останешься. А Егорка — тем более. Думаю, охотниц за денежками его семьи хоть отбавляй.

— Не знаю. Я ни одной пока не видела.

— Он ив кустах притаились, — ехидно ухмыльнулась мама. — Ждут, когда место Зуевской жены станет вакантным.

— Надеюсь, скоро, — вздохнула я.

— Идите к нам, девчонки! — позвал нас папа. — Алёнку прихватите.

— Что? Скучно стало без милых дам? — спросила мама.

— Конечно, — согласился папа. — Нам уже час никто мозги не жулькает. Непривычно.

— Вот засранец! — ругнулась мама, но с широкой улыбкой. — Пойдём, Ев. Алёнку прихватим. Дети по-любому уже уснули, пусть она тоже нормально отдохнёт.

Мы ещё долго сидели у костра. Общались, смеялись, порой задумчиво молчали, и снова объелись. Хотя есть никто не планировал. Но как-то незаметно в костре пожарились сосиски к пиву, откуда-то взялась сырная тарелка, овощи, арбуз…

Утром я проснулась рано. С ужасно заплывшим после ночного дожора лицом, но очень отдохнувшая.

Братья и папа уже слонялись по двору, пилили дрова и собирались чинить крышу бани. Я решила прокатиться на квадроцикле по горам — одно из любимых развлечений, доступных мне только здесь, у Байкальского берега.

Спустилась к гаражу, чтобы выгнать квадрик.

— Ев, — позвал меня Лука, только что взобравшийся на крыше бани. — А ты точно со своим разводишься? — спросил он, глядя при этом куда-то за ограду нашего двора.

— В смысле? — нахмурилась.

Следую его взгляду, вышла за калитку. Глаза на лоб полезли от большого ослепительно золотого банта на капоте нового внедорожника.

Не нужно быть гением, чтобы не понять, что это от Егора. Похоже, его эго не выдержало, что я уехала на отдых не на подаренном им лексусе, а на общественном автобусе.

— Тут ещё и квадрик в прицепе, — крикнул Савва, выйдя следом за мной.

В машине никого не было. Я не проверяла, заперта она или нет. Было всё равно. Главное — я не видела Егора ни рядом с машиной, ни внутри неё.

Увидела, что к банту прикреплен белый конверт. В нём ключи и короткая записка:

«Моя райская девочка, знаю, что ты любишь дикую езду по бездорожью. Не отказывай себе в этом удовольствии из-за нашей ссоры. Люблю»

Молодец какой…

И моей семье пыль в глаза пустил, и меня попробовал подкупить.

— Ну, тут либо дико любит, либо люто накосячил, — присвистнул Савва.