Глава 36. Ева

Как так получилось, что все мы оказались на заднем дворе нашего дома?

Мы же буквально только что играли в волейбол. Сначала братья против братьев. Начиналось всё с неприязни, а закончилось обоюдными приколами и громким ржачем дружной сплоченной компании.

Я и Люди — девушка Матвея — тоже играли в волейбол. Не так громко и весело, как мужская половина нашей компании, но тоже весьма сплоченно.

Играли даже мои родители. Максим втянул в волейбол всю мою семью. И свою тоже.

А сейчас мы жарили шашлыки на заднем дворе нашего дома. Братья всем квартетом уже успели куда-то съездить, купить продуктов и выпивки, и детям не забыли набрать вкусняшек.

Я, мама, Алёнка и Люда собрались на кухне. Готовили салаты. Наблюдали из окна за мужиками, которые разделили обязанности. Папа и Матвей стояли у мангала, жарили шашлык, сардельки, немного овощей на углях, потягивали пиво, о чем-то говорили и, улыбаясь, поглядывали на вторую половину их коллектива.

А вот у второй половины было веселье.

Максим, Савва и Лука оккупировали детский бассейн. Вместе с малышнёй они бегали вокруг этого маленького надувного бассейна, заправляли водяные пистолеты и обстреливали друг друга.

На весь двор стоял детских смех, визг и полный восторг.

Мы, девочки, млели, глядя через окно на эту игру.

Да и как можно не млеть, когда три бугая ведут себя, как дети, нисколько тем не уступая в игровом азарте.

Я в этом не признаюсь, но мой мозг буквально превращался в кисель, стоило мне видеть, как Максим играет с моими племянниками. Они приняли его за своего. Нисколько не опасались, не сторонились. В том, как они бежали к нему, чтобы найти убежище, спасаясь от папы и дяди, не было ни капли недоверия. Словно они уже много лет знакомы.

С Егором такого никогда не было. Племянники к нему даже не подходили. Разве что только для того, чтобы поздороваться для галочки.

Говорят, что дети чувствуют отношение к ним. Похоже, мои племянники почувствовали от Егора неладное ещё задолго до того, как это вскрылось и для меня.

— А симпатичный парень, — хмыкнула мама, встав со мной плечом к плечу. Должно быть, я слишком долго пялилась на Максима, что это заметила мама. — Весёлый такой, активный, открытый. Мне нравится. Всяко лучше Егорки.

— Мам, он просто мой друг, — опустила взгляд на разделочную доску. Вспомнила, что резала зелень для салата. — Мы иногда играем в волейбол после уроков. И всё.

В стороне весьма многочисленно фыркнула Люда.

— Люда права, — хмыкнула мама.

— Она ничего не сказала! — возмутилась я.

— Но все всё поняли, — поддакнула Алёнка.

— Да у нас картошка в огороде не такая окученная, как ты сегодня, — продолжила мама. — Он и так к тебе, и эдак…

Смеясь, мама потёрлась об меня, пощупала за бока и задницу и приобняла.

— И ещё вот это… — Алёнка подошла ко мне и, преувеличенно томно глядя в глаза, заправила прядь моих волос за ухо. — Такая красивая, — прохрипела она низко, и тут же все девчонки взорвались смехом.

— Отстаньте, сказала! — крикнула я и продолжила нарезать зелень, понимая, что покраснела до кончиков ушей. Пока девчонки смеялись, я тоже не могла не улыбаться. Посмотрела на Люду и почувствовала вот это чисто девочковое желание услышать что-нибудь ещё такое, чтобы точно понять, что я нравлюсь Максу. Хотя и так всё очень даже понятно. — А ты что, ничего не скажешь? Не передразнишь?

Люда, которые Максим и Матвей называют ласково Плюшей, ехидно улыбнулась и игриво повела бровь.

Сейчас что-нибудь ляпнет.

— А что тут говорить? Ну, хочешь скажу, что после того, как ты повисла на Максе, радуясь голу, он сразу пошёл в Байкал, явно не для того, чтобы пописать в него, а для того, чтобы потушить в прохладных водах фитиль, который ты ему подожгла. Или могу рассказать, что он говорил о тебе Матвею однажды вечером на кухне. Но там такое… маме лучше это не слышать, — она виновато улыбнулась, посмотрев на мою маму.

— Дело молодое, — пожала та плечами. — Но, если что, Максимка уже принят в семью. По-быстрому разведёшься, а мы с папкой будем только рады новому зятю. Благо, правильно сейчас говорят, что первый муж — молочный. Отдадим его мышке-норушке, тем более, она уже в качестве аванса принесла тебе нового — крепкого, коренного, основательного.

— Мам, хватит.

— А чё, хватит? Ты вон, уже и кольцо сняла. Значит, выбор уже сделала. Ладно, девчонки, пойдёмте на стол накрывать. Есть хочется.

— Спорим, мы сейчас только выйдем, и Максимка сразу к Еве подскочет, — хихикала Алёнка.

— Да как пить дать, — уверенно подтвердила мама. — Но только сначала все мы выйдем, а Ева последняя. Проверим, чей салат он побежит дегустировать. Мужики же сейчас, как обычно, набросятся.

Мы вышли из дома с салатами в руках. Я шла последняя, следуя коварному женскому плану сводниц.

Савва подбежал к маме, чтобы стащить с её тарелки кусок огурца, Лука подбежал к Алёнке, чтобы просто чмокнуть её в губы и побежать дальше отстреливаться от детей. В Люде подошёл Матвей и помог ей донести тарелки, угостив кусочком шашлыка. А ко мне мокрый и абсолютно счастливый подбежал Макс.

— Дегустационный войска. Разрешите попробовать.

Игнорируя косящихся на нас девчонок и их смешки, протянула Максу тарели с салатом и с рыбой.

Он поддел кусочек рыбы с маринованным луком и, подмигнув мне, побежал к детям, которые уже его звали.

— Отстаньте, — бросила девчонкам, улыбаясь, когда подошла к беседке, под их улюлюкание.

* * *

Уже поздний вечер. Мы собрались рядом с беседкой у костра, обложенного большими камнями.

Папа лениво перебирал гитарные струны, бормотал под нос песню, периодически философски вздыхал. Мама сидела рядом с ним. Накинув на плечи его рубашку, задумчиво смотрела на пламя, сохраняя на губах лёгкую улыбку. Она была единственной, кто понимала, о что поёт папа и иногда тихо ему подпевала.

Лука и Алёнка по очереди унесли уснувших детей в дом. И не вернулись. Похоже, уставшие за день родители тоже вырубились.

Я, Люда и Макс с Матвеем прибирались в беседке.

Мы с Людой мыли посуду, которую мальчики приносили из беседки.

— Всё. Там больше ничего не осталось, — резюмировал Матвей, поставив последнюю тарелку в раковину. Приобнял Люду и мягко поцеловал её в висок. — Устала? — спросил с нежностью, убрал пряди волос от милого девичьего личика.

— Угу, — выдохнула она тихо.

— Малышка, — шепнул он с улыбкой и на секунду прижал Люду к своей мощной широкой груди.

Внутри зародилось чувство зависти.

Хорошей.

Мне захотелось так же. Чтобы кто-нибудь подошёл и просто меня обнял. Так же ласково, нежно, заботливо. Чтобы я тоже могла в ком-нибудь раствориться и довериться.

Словно читая мои мысли, ко мне подошёл Макс. Мягко положил руку на талию и слегка прижал к себе.

Повернула к нему голову и поймала хулиганскую улыбку.

— Мы не дадим этим приторным извращенцам залить всю кухню сладким сиропом. Плеснём твоего фирменного «отвали, не лапай»?

— Я-то, может, и плесну. А ты что от себя добавишь?

— К твоему соусу недотроги у меня уже есть альденте.

— Макароны сварил?

— Писька наполовину встала.

Всей четверкой тихо рассмеялись.

— Дебил, блядь, — качнул головой Матвей, широко улыбаясь брату.

Смеясь, я не сразу заметила, как Максим обнял меня уже обеими руками, а я, будто так надо, будто так правильно, расслабилась и прижалась к нему, продолжая натирать вафельным полотенцем намытые тарелки.

Так — парами — мы закончили с посудой.

Матвей с Людой собрались уходить.

— Спать хочешь? — спросил Матвей у неё.

Люда, поманив его к себе пальчиком, заставила Матвея наклониться. Что-то шепнула на ухо, после чего Матвей с высоко поднятыми бровями и наигранной возмущенностью произнес:

— Грязная Плюшка!

— Всё, пошли, — она взяла его за руку и повела к выходу из дома.

— Я с вами, — бросил им Макс, явно над кем-то из этих двоих издеваясь.

— Только попробуй, — Люда строго на него зыркнула.

— И вы просто так уйдёте и бросите младшенького?

Бедная сиротка, да три подбородка.

— Матвей, скажи ему! — потребовала Люда, надув губки.

— Пойдём, Плюш. Сам до отеля дойдёт.

Матвей и Люда ушли. Мы с Максом остались на кухне одни. Теперь стоять в его объятиях стало неловко и слишком интимно.

Я ненавязчиво отошла в сторону. Макс опёрся поясницей о кухонный гарнитур, расслабленно, с легкой улыбкой смотрел на меня. На мгновение посмотрел в окно, из которого днём открывается отличный вид на Байкал.

— А правда, что первые часы после заката вода в Байкале особенно тёплая?

— На мелководье, скорее всего, да. Но я ни разу не плавала после заката. Поэтому точно не скажу.

— Поплаваем? — предложил Макс.

— Ну-у… Пойдём.